НОВОСТИ ФОРУМА:
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?



Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon age: final accord » Завесный огонь » Регистрация НПС


Регистрация НПС

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Для отписи за необходимого НПС нужно предварительно заполнить нижеследующий шаблон и дождаться ответа администрации. Вас могут попросить внести некоторые правки. В случае принятия анкета НПС будет процитирована здесь с административного аккаунта, а ваше сообщение удалено.
Получив одобрение администрации, можете вводить персонажа в игру, использовав скрипт "маска профиля".

Необходимо своевременно обновлять список эпизодов в которых был задействован НПС отдельным сообщением в теме хроник вашего основного персонажа!

[float=left]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/29655.png[/float]
Имя Персонажа (рус.)
имя персонажа на латинице

Класс: класс и специализация.

Описание: краткое описание основных вех биографии, кем является и чем известен.
Предназначение: для чего необходим в текущей игре.
Основной аккаунт: имя вашего основного персонажа.





Код:
[float=left][img]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/29655.png[/img][/float]
[size=16][color=#122d13][font=Comfortaa][b]Имя Персонажа[/b][/font][/color][/size]
имя персонажа на латинице

[b]Класс:[/b] 

[b]Описание:[/b] 
[b]Предназначение:[/b] 
[b]Основной аккаунт:[/b] [url=ссылка на ваш аккаунт]имя вашего основного персонажа[/url].

0

2

http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/98101.jpg

Кадварх аэп Киндрейн, Ужас топи, Хозяин дебрей, вождь объединенных хасиндских племен, шаман.

Дата и место рождения: 8:68 Благословенного Века, 79 лет. Тундра за Дикими дебрями Коркари.
Раса: человек.
Класс и специализация: маг, хэдж-маг.

Внешность: fc: Jason Momoa
[indent]глаза: серебряные.
[indent]волосы: темные, с явно видимой проседью.
[indent]рост, телосложение: 195 см., атлетическое.
[indent]особые приметы: спутать с кем-нибудь Кадварха достаточно сложно. Он всегда носит вещи и плащи из звериных шкур, неизменные монетки в волосах и кольца на пальцах, при нем всегда два волка и глефа. Из-за кровавых ритуалов апэ Киндрейн выглядит не старше сорока, которые продевают ему жизнь и поддерживают здоровье на высоком уровне, однако проседь в волосах, на висках, все-таки присутствует, и особенно четко ее видно на лице, в аккуратной бороде, под губой. У него есть четко видимые следы от волчьих зубов на правой руке, чуть выше локтя.

История

Who knew the emptiness could be so cold
I've lost the parts of me that make me whole
I am the darkness
I'm the monster ©

Смешны те, кто считает, что существует конец мира.
Мир бесконечен и дарует бесконечные возможности. Сны — то, что подсказывает путь, дорога — то, что мы выбираем сами, явь — то, что является результатом наших действий.
В пустоте, окруженной белыми всполохами метели, рождаются легенды и страшные сказки — одной из таких легенд или, скорее, сказок, стал Кадварх, чью мать роды застали во время возвращения из далеких земель, лежащих за пределами Диких земель и за пределами понимания ущербных долинников, слишком ограниченных в своем понимании мира, его энергии, неспособных использовать кровь и душу и слышать сердцебиение его — мира, в котором все они оказались. Ей, женщине, которая не понаслышке знала о том, как тяжело жить в землях, где нет ничего, кроме звенящей пустоты — той Бездне, которую рисуют глупым аристианцам, — удалось добраться до собственного племени, передать дитя, ослабшее в холоде и голоде, на руки собственной матери, которая была шаманом, и умереть от легочной болезни.
Несколько месяцев бабушка выхаживала младенца, не давая тому погибнуть: когда казалось, что попытки тщетны, он снова цеплялся за жизнь — уже тогда, неосознанно и осознанно одновременно.
Кадварх принял свою первую жертву: когда появляется жизнь, кто-то должен умереть. Это закон этого мира. Создавая что-то, ты должен отдать.
Это он уяснил очень рано.

Кадварх пережил самые сложные годы своей жизни — до пяти лет, и после стал таким же, как все хасиндские дети — только старая шаманка все дольше задерживала на внуке взгляд, и однажды сказала, что он принесет народу хасиндов великое горе — и великое счастье, что он обречен стать ужасом и путеводной нитью своего народа.
Ее предсказание сбылось много позже.

Хасинду было одиннадцать лет, когда в нем впервые проснулась магия.
Долинники считают, что магов следует садить под замок и гасить те бесконечные возможности, которые дарует им Тень. Шаманы хасиндов считают, что чем ближе тот человек, кто может касаться Тени, будет общаться с его обитателями, тем лучше он будет понимать мир вокруг себя и тем меньше будет проблем у самого мага. Юный Кадварх много времени проводил в видимом одиночестве, однако же, на самом деле, находясь под неусыпным контролем более старших шаманов — в том числе, и своей ближайшей и единственной родственницы.
Топь была для него безопасна. Тень таила множество секретов. Ему было, где оступиться, но более опытные маги не позволили ему этого сделать. Кадварх умел учиться, он учился очень усердно: он был любопытным, но вдумчивым ребенком, который находил новые подходы к реальности, которая его окружала.
Он рос, креп, все уверенней заигрывал с обитателями той стороны Завесы, он нашел те знания, которые подарить могли только духи. И демоны, да, куда же без демонов. Шаманы учили: особой принципиальной разницы между духами и демонами нет, это всего лишь две стороны одной медали, и, чтобы получить нужное, тебе нужно вовремя перевернуть монету, не обманываясь той музыкой, которую они играли на струнах твоей собственной души.
Кадварху было шестнадцать, когда он впервые обманул демона, получив доступ к запретным, как говорила Церковь долинников, знаниям, и стал считаться практически самостоятельным. Его путешествия по дебрям стали более долгими, он ходил по скрытым тропам, известным только хасиндам, от деревни к деревне, набирался знаний и опыта — и впервые начал замечать нищету и разрозненность собственного племени.
Ему было двадцать три, когда умерла его бабушка и Кадварх занял ее пост главного шамана деревни.
Ему было двадцать пять, когда Кадварх впервые привязал демона к человеку. В последствии он использовал демонов страха и гнева, редко когда прибегая к демонам отчаяния, но первым был именно он.
Это был опытный охотник, и он совершил преступление: продавал долинникам шкуры во время зимы, когда его собственная деревня замерзала. По хасиндским законам ему полагалась смерть, но Кадварх решил иначе после некоторых раздумий: им требовались защитники, которые не знали ни голода, ни усталости, которым не нужно было спать и которые не знали болезней и боли. Он использовал кровь и жизни тех неосторожных долинников, которые имели глупость зайти на их территорию, и древний ритуал, не проводившийся более нескольких десятков лет, и привязал к охотнику демона. Тем нужны были тела? Он готов был предоставить тела. За службу, которую демон нес вполне честно.
Деревня была в ужасе, но сначала никто не смог сказать шаману о недовольстве, а после... после это стало практически привычным — для жителей его деревни, которых охраняли бывшие преступники.

Кадварх проводил очень много времени в Тени, путешествуя в такие ее уголки, которые были за гранью доступности большинства магов. Даже за гранью их понимания. То время, что не было проведено за гранью Завесы, он путешествовал по болотам, изучая их, проникаясь странным ощущением, что Коркари — живое существо, с которым нельзя воевать. Кадварх провел в болотах и гротах, в самых густых чащах Дебрей столько времени, что на него прекратили нападать даже болотные волки и коркарийские крокодилы, и он был одним из тех немногих хасиндов, которым огненные феи, раса существ, которые практически вымерли, позволили приблизиться к собственным жилищам — а после и приняли его за своего. Он слушал, учился, и относился к настоящим хозяевам болотистых лесов с уважением.

Когда грянул Мор, хасинды были первыми, кто столкнулся с напастью.
Скверна расползалась по белому снегу тундры, прокрадывалась, тянула черные масляные щупальца в лесах. Намного позже Кадварх узнал, что такое можно встретить только на Глубинных тропах. Он слышал, что происходило вокруг, и знал, что одна из деревней его народа полностью сошла с ума: на ближайшую деревню долинников напали, как они их прозвали, Озверелые: те хасинды, которые попали под влияние оскверненных трав. Свою деревню и еще одну, которая пришла просить защиты и помощи у него, пришлось практически изолировать, а когда Кадварх услышал про древнюю болезнь, то вышел из леса со своими бойцами. Озверелые были опасны и для них, поэтому их следовало устранить. И поставить долинников в положение, где они были бы должны.
Так и получилось. Кадварх, впрочем, не стал убивать больных: это было бы глупой тратой ресурса. Когда их, как опасных зверей, стреноженных и связанных, утащили обратно в лес, аэп Киндрейн ответил благодарному старосте отнюдь не альтруизмом: теперь селение обязано было выдавать хасиндам по одной самой красивой дочери их племени ежегодно. Иначе Янтарный гнев показался бы им благословением их Создателя.
Это было удобно. Когда они надоедали Кадварху, он просто проводил ритуал на крови — и восстанавливал часть своих жизненных сил, за счет чего (и, конечно, глупых долинников, забредающих на его территорию) и прожил куда дольше своих соплеменников — и проживет еще долго.
Озверелые приняли в себя демонов.
Все эти ритуалы Кадварх проводил спокойно и уверенно, обрастая небольшим отрядом идеальных бойцов, наращивая собственный опыт и силу.

Объединить племена казалось непосильной задачей: но не для того, кто обладает группой демонов, вселенных в тела людей, имеет несколько групп преданных бойцов и сам — на короткой ноге с обитателями Тени. Кто-то соглашался добровольно, по желанию или без желания, к кому-то пришлось применить силу: впрочем, после того, как одна из деревень была вырезана под корень, а все выжившие стали сосудами для демонов, болото еще долго было красным от крови, сопротивление почти исчезло. Его не любили и не любят до сих пор. Может, уважают. Однозначно — боятся. Он не отрицает собственной тирании, однако со времен его самопровозглашенного царствования, хасинды получили нечто вроде централизованного управления и мощными скачками в Коркари началась культивация их народа, как высшего и единственного, достойного жизни. Многие охотники получили добро на охоту на коркарийских тварей и бартерные отношения с долинниками, и на самых сухих и устойчивых местах леса начали пасти скот и выращивать примитивные культуры. Ему нужно было предотвратить голод и нищету, в которых долгое время жили хасинды, и все, что оставалось в избытке, уходило на бартер к долинникам, а некоторые из воинов работали у них, возвращаясь домой редко, но приводя за собой новую кровь, новые товары.

Во время событий, которые сотрясли Тедас в 41—45 годах Дракона, Кадварх даже не думал показывать себя, занимаясь укреплением собственных территорий. Болота Коркари стали не только сложно проходимыми, в них появилось бесчисленное количество ловушек — как обычных, так и магических. И только в начале сорок седьмого года Хозяин дебрей наконец-то решил, что хасинды готовы — и обратил свой взор на север.

Способности и навыки: силен физически, вынослив, вполне способен пойти в ближний бой, мастерски орудует глефой, хоть и предпочитает держаться на дистанции. Неплохо держится в седле, отлично плавает. Устойчив к морозам, даже самым сильным.
Мастер школы энтропии: обе ветки использует часто и умело. Умело обращается с веткой земли.
Имеет серьезный опыт в общении с духами, призраками и демонами, способен их контролировать и подчинять, хотя обычно предпочитает договорную основу; мастер кровавых ритуалов своеобразного вида магии крови, которую использует и как для
подчинения живых существ, так и вызова, контроля и подчинения обитателей Тени и для собственного омоложения, за счет чего практически никогда не болеет.
Разбирается в травах, как целебных, так и ядовитых.
Способен выследить животное или человека, особенно в родных для него условиях — в густых лесах, болотах или на снегу.
Обладает обширными, но "дикими" знаниями о природе магии, о природе в принципе, отлично разбирается в анатомии гуманоидов и животных.
Имеет врожденное чувство пространства, поэтому не потеряется на новой местности, обладает отличной памятью.

Типовой инвентарь и недвижимость: в личном распоряжении: пара вофунов, самец Сат и самка Сот, всегда при Кадвархе, а так их у него под пятьдесят особей, специально выращиваемых для охотников в отдалении от деревни. Зачарованная двусторонняя глефа, одно из лезвий прикрывается специальным наконечником. Вороно-чалый жеребец Прах. Побрякушки, либо обменные, либо захваченные у долинников.
По факту распоряжается всеми Дебрями, на которых расселены хасинды.

Предназначение: игра в политику между хасиндами, авварами и ферелденцами.
Основной аккаунт: Aedan Cousland

0

3

http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/50038.jpg

Уриэн Эварайн, бывший Искатель Истины

Дата и место рождения: 5 Стража 9:10 Дракона, эрлинг Амарантайн.
Раса: человек.
Род деятельности: бывший Искатель Истины, ферелденский аристократ.
Класс и специализация: воин, храмовник (Искатель).

Внешность: fc: Charlie Hunnam
[indent]глаза: серо-голубые.
[indent]волосы: блондин.
[indent]рост, телосложение: 187 см., нормостеник. 
[indent]особые приметы: практически незаметный шрам на левой скуле, от правого плеча до середины груди — длинный и неровный шрам как от ожога — последствие попавшего под доспехи магического огня. На левом бедре небольшой шрам пятном, такой же, как и на плече — тоже последствия магического огня.

История

Создатель, хотя меня окружает тьма,
Я пребуду в свете. Я вынесу бурю. Я выстою.
То, что создал ты, не в силах никто сокрушить.

— Песнь Испытаний, 1:10

Уриэн родился в семье дворянина низшего сословия и был не просто ребенком в такой семье, но еще и третьим ребенком — и младшим сыном, поэтому с самого рождения он знал, что ему ничего не светило на политической и экономической арене Ферелдена. Да и, на самом-то деле, он никогда и не стремился к этому. Ури был сыном лорда Эддельбрека из Амарантайна, который занимался сельскохозяйственной деятельностью: в основном он держал фермы, на которых выращивались различные зерновые, после расходящиеся по всей стране, но был и скот, хотя этому уделялось меньше внимания, чем остальному. Мальчик получал больше практических знаний, чем научных, хотя уже к шести годам сносно писал, считал, читал и знал наизусть несколько стихов Песни Света. Больше его увлекало, конечно, военное мастерство, как и любого мальчишку в его возрасте, и он думал, что вырастет, обязательно станет рыцарем или храмовником, или, на худой конец, будет служить в армии или чьей-то гвардии.
Пожалуй, его мальчишечьи мечты сбылись — только вкривь и вкось.
Однажды Уриэн забирал с пастбища коня и обнаружил, что жеребец отвязался и отбежал в холмы. Не желая получить нагоняй от отца, а ведь привязывал на выпас животное именно он, Ури ушел за конем и обнаружил не совсем то, что ожидал. Ферелденский верховой действительно был в небольшой и чахлой рощице, зажатой между двух холмов, однако убежал он не просто так, а решил подраться с чужаком, явившимся на его территорию, однако куда там обычному сельскому коньку до боевого жеребца, облаченного в тяжелый доспех?
Чужак, впрочем, стоял над телом своего, очевидно, хозяина, распластавшегося на земле, несмотря на то, что из-под налобника слева текла кровь, видимо, в области глаза, шерсть слиплась от крови, а задняя правая нога была сильно обожжена. Черные доспехи человека мрачно блестели на тусклом осеннем солнце, отчего становилось еще больше не по себе. Вокруг были вырваны с корнем деревья, кое-где — обуглены, еще где-то — заморожены, а от следов на земле складывалось впечатление, что здесь, как минимум, прошелся дракон и протоптался по ней, так она была раскурочена и взрыта.
Что было делать почти семилетнему ребенку? Правильно — он схватил коня своего отца и принялся бежать, чтобы рассказать ему о своей жуткой находке.
Тогда-то, после его сбитого рассказа про человека в черных доспехах с глазом на нагруднике, он увидел смятение на лицах отца и его окружения, Уриэн впервые услышал короткое слово "Искатель", сказанное с каким-то... страхом?
Человека в доспехе и его раненого коня доставили в Амарантайн, разместив в здании церкви, и Ури, сначала тайком бегал подглядывать за лекарями, которые выхаживали человека. Про его коня благополучно забыли, забыв даже расседлать, и чуть позже мальчишка понял, почему. Он все-таки попросился у отца в Амарантайн, и тот, пусть и с неохотой, но отпустил сына на его вылазки в сопровождении одного из работников, наказав, впрочем, до темноты быть дома: те дни, проведенные в седле в Амарантайн и обратно, хорошо посадили его на конскую спину. В общем, поскольку его не подпустили к человеку и сказали не мешаться под ногами, Уриэн со всем слабоумием и отвагой сунулся к боевому коню, который его за такое бесцеремонное вторжение чуть не убил. Так что мальчишке потребовалось определенное время, чтобы просто оказаться в состоянии подойти к животному без опаски быть ударенным или укушенным. Конюх церковной конюшни говорил, что он так со всеми, поэтому его никто и не трогал. Сняв броню с коня, Уриэн удостоверился, что тот пострадал не меньше своего хозяина и, выпрашивая у церковников припарки, лечил коня, как мог. Он, конечно, мало что понимал в лечении, но подсказывал и конюх, который пусть и держался на расстоянии, но все же принимал участие — животину было жаль.

— Значит, вот как выглядит тот, кого я должен благодарить за спасение? — послышался за спиной голос с насмешкой, пусть и не злой. У говорившего был странный, гортанный, неизвестный акцент.
Уриэн, вздрогнув, развернулся, отвлекаясь от промывания раны под конским глазом. Она была большой и рваной, но, кажется, сам глаз не пострадал — по крайней мере, жеребец поворачивался и смотрел, не пытаясь подглядеть другим. На него смотрел мужчина — видимо, тот самый, из рощи. Сейчас на нем не было доспехов, все в его позе говорило о том, что ему больно — он держался за бок, сгорбился, что было видно и под плащом, на лбу была повязка, через щеку тянулась рана от меча до подбородка.
— Ну и досталось же тебе, парень, — прохрипел мужчина, когда, сильно хромая, подошел к коню и погладил его по голове. — Но о тебе заботятся, да? Это хорошо. Как тебя зовут?
Ури не сразу понял, что обращаются к нему. Он стоял, моргал, смотрел на мужчину, который, морщась, поглаживал коня по голове, которую тот послушно подставил, как собака. Выглядел жеребец лучше, но пройдет еще не одна неделя, пока он восстановится.
— Уриэн... милорд.
— Хорошее имя. Меня зовут Филипп. Спасибо, Уриэн.

После того, как Филипп пришел в себя, Уриэн начал еще больше времени проводить в Амарантайне: закончив дела с конем, он приходил к мужчине и подолгу с ним разговаривал, впитывая информацию, как губка. Тот объяснил ему, кто такие Искатели Истины и чем больше мальчишка слушал про орден, тем больше интереса у него вызывало все, что было связано с Искателями, магами и храмовниками. Он выспрашивал все, что только можно: мужчина несколько раз поражался его любознательности, хмыкал, но все же продолжал свои лекции. Оказалось, что тогда, когда Ури нашел его, Филлип как раз выполнял задание и выслеживал двух одержимых малефикаров, которые подчинили себе храмовника. Он справился со своим долгом, но оказался очень серьезно ранен. И, если бы его тогда не нашел бы Уриэн и не поднял бы на уши всех вокруг, то Искатель, скорее всего, умер бы.
В какой-то момент мальчишка попросил взять его в ученики. Филипп, к тому времени немного пришедший в себя после полутора месяцев лечения, казалось бы, не был удивлен. Зато удивлен был отец, к которому Уриэн и Искатель пришли вместе в конце зимы, когда тот смог нормально передвигаться без ущерба здоровью. Но вряд ли бы тогда он мог действительно возразить. Искателям не отказывали.

Так началось обучение Ури, который покинул Ферелден и направился на родину Филиппа — в Орлей. Он начал проходить обучение в крепости рядом с Монтсиммаром. Он был прилежным учеником: еще тогда, в Амарантайне, он четко понимал, что хочет быть одним из тех, кто стоит на страже света перед лицом тьмы, поэтому Уриэн прилагал все усилия, чтобы не разочаровывать наставника и учителей.
Десять лет он учился тому, что должен знать и уметь Искатель Истины и в семнадцать отправился далеко в Западный предел, где ему предстояло пройти свое бдение. Дневная жара и ночной холод, ветер, разносящий песок по пустынным землям Предела, забредающие в развалины старых крепостей дикие животные не смогли его вырвать из того состояния, в котором он был. Это было похоже на глубокий транс, но покой, который принесло бдение, больше никто не мог воссоздать. Искатели прибыли через месяц, и возвращался в Орлей Уриэн уже новым членом ордена — настоящим Искателем Истины.

Три года он провел вместе с Филиппом, разъезжая по Тедасу по заданиям, которые получал его наставник и учась уже на практике. Он столкнулся и с малефикарами, и с храмовниками, которые не слишком-то хорошо выполняли свою работу. Уриэн наблюдал за тем, что происходило в Кругах, и это его не радовало. Он начал задаваться вопросами, и даже озвучивал их Филиппу, который смотрел на юношу задумчиво: не каждый начнет вопрошать, почему между магами и храмовниками не может быть мира и согласия и почему они не могут работать сообща на благо народа.
Ответов, впрочем, получить не удавалось, а потом мир начал сходить с ума.

Все началось с Мора. Уриэн рвался в Ферелден, однако его, естественно, никто не пустил — у него были другие задачи в тот момент. Он только слышал о том, что храмовники Ферелдена затребовали Право Уничтожения, что Круг был уничтожен практически полностью; он наводил справки, переживая за семью. Но Мор обошел отца стороной, и когда пришло от него письмо, ему стало легче, да и Мор закончился неожиданно быстро. Недолго, впрочем, миру и покою было длиться: его отослали в Киркволл, что в Вольной Марке, и Уриэн своими глазами видел, что происходило с городом, и как вспыхнуло восстание магов, и что происходило на улицах, где маги и храмовники, и демоны убивали друг друга. Видел своими глазами, как Мередит довела конфликт до критической точки, но у Искателя не было приказа, и он не мог вмешиваться.
И видел, как взорвалось здание Церкви Киркволла.
После тех печальных событий Уриэна отослали в Белый Шпиль, присматривать за рыцарем-командором Эроном, и в 9:40 Дракона в Шпиль, опираясь на его доклады, прибыл сам Лорд-Искатель, Ламберт ван Ривс. То, что произошло в Шпиле, стало последним камешком, что вызвало облаву и полностью убедило Искателя в том, что так продолжаться больше не может. Встав на сторону сэра Евангелины, которая призывала к благоразумию и предлагала, как минимум, не видеть в каждом маге малефикара и одержимого, Уриэн тоже получил долю гнева со стороны Лорда-Искателя. Он был единственным, кто не пожелал ввязываться в бой между магами, храмовниками и Искателями, который произошел тогда в Шпиле после конклава, за что должен был отбыть на суд: только вот через день, на следующий, как сэр Ламберт объявил об выходе орденов Искателей и храмовников из юрисдикции Церкви, тот был убит.

Уриэн поспешил покинуть Шпиль, пораженный до глубины души, потрясенный киркволльскими событиями и произошедшим в Шпиле. Он понимал, что это война, которую теперь просто так не остановить.
Он оказался прав: очень скоро появился новый Лорд-Искатель, а маги и храмовники начали сходиться в смертельных боях по всему Тедасу, которые уносили сотни жизней. Это вызывало у Искателя ужас, который был не сравним ни с чем: примирить стороны ему удавалось в одном случае из десяти, если приходилось сталкиваться, и то — не примирить, а скорее заставить их разойтись по своим углам. До следующего столкновения, где все равно кто-то погибнет.
Ухватившись за возможные дезертирства храмовников в Хоссберге, Уриэн покинул объятые пламенем территории Ферелдена и Орлея, направившись в пустынный Андерфелс.
Это были действительно дезертирства: пропало как минимум три группы храмовников. Уриэн выследил каждую: с одной пришлось проститься сразу, поскольку они нашли приют в Вейсхаупте, у Стражей, и препятствовать им не было никакого желания. Одну группу, не считая одного выжившего, Ури нашел мертвой, а над третьей так и не смог провести суд, как должно. Храмовники бежали от войны. Они не хотели воевать с магами просто потому что сейчас так делали все. Более того, вместе с последней группой храмовников обнаружились двое магов, и Искатель даже не стал препятствовать их уходу. Шестеро храмовников и двое магов были ему даже не столько не по зубам, сколько Уриэн просто разделял их взгляды. Эта война была бессмысленна, беспощадна, и та группа, которую он отпустил, была, возможно, примером для всех остальных: объединив силы, маги и храмовники могли бы спасти тысячи жизней.
Но они предпочитали убивать друг друга.

Новости доходили в Хоссберг с небольшим опозданием: про Прорыв Завесы и о том, что творилось в Орлее и Ферелдене, Ури узнал после того, как вернулся в Хоссберг, спустя месяцы преследований дезертиров. Разбирая письма, он испытал очередное потрясение: Люциус окончательно сошел с ума... а его наставник, Искатель Филипп, пал жертвой безумия главы ордена. Как и многие другие Искатели.
Ордена больше не существовало.

Уриэн вернулся в Орлей в 9:45 Дракона. С ним была та самая группа дезертиров, которых он когда-то отпустил в Андерфелсе — они столкнулись еще раз на тракте из Андерфелса в Орлей, а идея, которая была у Уриэна на повестке дня, была разделена и ими. Мир катился в бездну, Церковь раскололась, новая Верховная Жрица... не слишком-то старалась спасти ситуацию, всесильная Инквизиция допустила ряд невозможных ошибок, маги и храмовники, те их несчастные недобитки, до сих пор рвали друг друга на дорогах, хотя первые предпочитали прятаться, а вторых практически не осталось — остатки когда-то мощного ордена теперь были в Инквизиции, под дланью Виктории Первой.

Был определенный смысл в том, что оба ордена вышли из подчинения Церкви и в том, что они должны воплощать волю Создателя так, как должно. Не так, как себе представляли Лорды-Искатели Ламберт и Люциус, нет. Но и не так, как это трактовала Церковь, особенно — трактовала сейчас. То, что происходило внутри Церкви было бредом, который следовало пресечь. Уриэн собирал остатки храмовников, нашел даже двух выживших и не пожелавших присоединяться к Инквизиции Искателей, по всему Тедасу, и в 9:47 году Века Дракона прибыл в Тантерваль — город, который открыто осудил действия новой Церкви и слишком демонстрировал свое несогласие. И, пожалуй, Уриэн был готов их поддержать — при нем были выжившие Искатели, когда-то — Искатели, два десятка воинов, когда-то бывших храмовниками, и трое магов. Неварранское соглашение было расторгнуто, Круги восстанавливались без него, ордена Искателей и ордена храмовников больше не существовало, а мир снова катился в бездну.
Это следовало исправить — и как можно быстрее.

Способности и навыки: как бывший Искатель Истины, Уриэн обладает иммунитетом к любым манипуляциям с разумом, в том числе не может стать одержимым. Как и храмовники, он может развеивать чужую магию, прерывать любые заклинания и лишать волшебника маны, а также обладает высокой устойчивостью к любым магическим атакам, но не зависим от лириума. Он обладает редкой для Искателей личной способностью воспламенять в крови противника лириум, тем самым способен парализовать и даже убить врага на расстоянии. Прекрасно разбирается в разновидностях демонов и причинах их возникновения и знает, какую тактику применять в бою с каждым.  Помимо способностей, которыми обладают все Искатели, Уриэн — превосходный боец ближнего боя в связке щит-меч.
Вынослив, силен, психически устойчив. Великолепно ездит верхом и разбирается в лошадях, хорошо плавает, может подолгу находится под водой, долго бежать, привычен к тяжелым и длительным переходам в любую погоду и при любых условиях. Способен долго протянуть без еды и воды. Уриэн умеет выследить беглеца и идти по его следам, сносно владеет луком и вполне способен прожить охотой, если на то будет необходимость.
Обладает всеми навыками, которые нужны в походе — и костер разжечь, и поесть приготовить, и залатать рубаху или поправить снаряжение.
Харизматичен, имеет неплохие врожденные навыки убеждения, легко принимает на себя ответственность и ведет за собой людей. Свободно разговаривает на торговом и орлейском, может связно, пусть и со скрипом, объясниться на андере, хотя понимает его куда лучше. Хорошо обучен точным и философским наукам, знает наизусть большую часть стихов Песни Света. Логик, больше стратег, но тактика тоже не хромает.
Больше восемнадцати лет принимает противоядия против различных видов ядов, поэтому устойчив к большинству из них.
Левша, хотя владеет обеими руками одинаково хорошо, но ведущей рукой все равно остается левая.

Типовой инвентарь и недвижимость: черненые сильверитовые доспехи Искателя Истины, черненый сильверитовый щит с эмблемой ордена и такой же меч с удобной рукоятью. Вороно-чалый орлесианский скакун Тойнерре. Вещи, которые могут понадобится в походе в седельных сумках и поклаже — палатка, огниво, сменная одежда, одеяла и прочие мелочи жизни.
Предназначение: церковные игры, возрождение Ордена Искателей Истины и приведение в порядок отношений между Церковью, храмовниками и магами.
Основной аккаунт: Emergent Compendium.

0


Вы здесь » Dragon age: final accord » Завесный огонь » Регистрация НПС