НОВОСТИ ФОРУМА:
24/07
Организационные новшества
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?


Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon age: final accord » Момент настоящего » Случайности неизбежны [Зимоход 9:47]


Случайности неизбежны [Зимоход 9:47]

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

СЛУЧАЙНОСТИ НЕИЗБЕЖНЫ
Хаос и беспорядки в гильдии Воронов заставляют крыс бежать с грозящего затонуть корабля. Одной из таких крыс, думающих о собственном благе, становится эльф по имени Адамас — умелый вор и взломщик, специализирующийся на краже артефактов. Он прокрадывается на корабль до Джейдера, надеясь скрыться и затеряться на землях Орлея, где эльфам сейчас легче начать новую жизнь.

Но покинуть ряды Воронов также непросто, как и попасть в них. Адамас знает, что за ним придут. Не знает только, кто. За беглым вором посылают Эллану, воспитанницу одного из мастеров — задание выследить и убить должно стать ещё одним важным испытанием её умений. И мастер, отправивший её по следу, рассказал ей далеко не всё...

К тому же, этот конфиденциальный, казалось бы, конфликт не обошёлся без третьей стороны. Адамас направился в порт Джейдер, зная, что не останется там без помощи — и Маханону, агенту Инквизиции, есть что ему предложить.

Здесь, на не радующей ни глаз, ни нос изношенной портовой окраине города, привыкли ко всяким личностям, и мало кого удивит долиец слишком приличного для царящей здесь дешевизны вида, беседующий за укромным угловым столиком в таверне с неприятным, грязным на лицо типом в плаще, прячущим волосы и заодно острые уши под тугой косынкой. Такие странные беседы тут случаются каждый день... но не за каждой так пристально наблюдает убийца, изучая и подыскивая момент для удара.

Дата событий:

Место событий:

конец Зимохода (1), 9:47

Джейдер, Орлей

Эллана Лавеллан, Маханон Лавеллан
Вмешательство: нет необходимости   

+1

2

[indent] Море пугало красотой и бескрайностью. Если и есть в мире что-то так напоминающее о вечности, в которой каждый лишь ничего не значащая песчинка, то это море. Солнечные блики на лазурной глади, волны разбивающиеся о корму, капли солёной воды на коже — восхищали. Свежий ветер, полный аромата свободы, надувал паруса, и корабль, на котором плыла Эллана, скрывавшая не только свою личность, расовую принадлежность, но и пол, стремительно нёсся вслед за целью, которую ей назвали. Элла уже привыкла к качке, но никак не могла совладать с чувством неизбежности судьбы или рока. Если богам будет угодно, на море поднимется такой сильный шторм, что смоет судно с лица земли так же легко, как кошка слизывает с лапы прилипшую грязь. Поэтому эльфийка вновь и вновь чувствовала свою беззащитность перед лицом стихии и это чувство оплетало её душу липкими путами страха. Она словно вновь стала той беззащитной девушкой, попавшей в логово бандитов, где каждый мог поступить с ней по своему разумению. От той грязи ей уже никогда не отмыться. Ни водой, ни кровью тех, кто поступил с ней подобным образом. Как бы ни старалась, каким бы мастерством не овладела, перед лицом стихии, она всё так же беззащитна, как перед бандитами, стёршими с лица земли клан Лавеллан.

[indent] В этот раз наставник отправил её как никогда далеко — в Орлей, где эльфы могли почувствовать себя полноценными членами общества, если закроют глаза и перестанут замечать взгляды людей вокруг. Права, дарованные сородичам были огромным шагом. Но веками сложившееся отношение одним указом не изменишь. Хотя, безусловно в Орлее эльфам теперь жилось лучше, чем в других землях Тедаса. По крайней мере они были свободными, ну или считали себя таковыми. Вот только Эллану терзали смутные сомнения. На долго ли дарована эта свобода, зову которой не устоял Адамас? Стоит ли попытка окунуться в неё жизни? Не мог же, служивший в гильдии эльф не знать какую цену заплатит за этот побег. Все знают — из гильдии никого не отпускают. Все знают — гильдия не прощает. И не прощается. И вот заслуженная кара, плывет за ним на всех парусах и задаётся единственным вопросом: почему она? Не обременённая годами опыта, всего лишь ученица, такая же эльфийка как и цель. Что это — очередная проверка? Сможет ли она убить сородича? Вспоминая бывших подруг, почти сестёр, раз за разом называвших бандитам её имя? Вполне. Нет в ней больше сочувствия к кому бы то ни было лишь на том основании, что этот кто-то имеет уши такой же формы.
Устоит ли перед соблазном затеряться в Орлее и стать свободной? Но что за свобода в ожидании того кто придет за тобой. Жить с ощущением того, что над твоей головой палач уже занёс свой меч? Жить в страхе? Все время оглядываясь? Нет, не о такой свободе мечтала Эллана. Да и не так уж и плохо ей теперь жилось. По крайней мере, если выбирать из того периода жизни, когда у нее не осталось никого кроме себя. Теперь, под крылом Переса, она, наконец-то, простилась с сырой темницей, обрела доверие, позволившее ей жить в отдельном маленьком домике. Ради чего бросать всё это? Чтобы не убивать? Но совесть за чужие смерти больше не мучит. Все заслуживают смерти.  Даже сама Эллана. Вопрос лишь в том когда и с каким лицом она за ней придет. Себя же Элла считала смертью милосердной. Молниеносной. В то время как в гильдии были убийцы, которым нравилось убивать и причинять боль своей жертве, Лавеллан стреляла быстро и проворно, не причиняя цели мучений.

[indent] Джейдер встретил убийцу холодным, пронизывающим ветром и мокрым снегом, падающим наземь и тут же превращающимся в противную хлюпающую слякоть. Он смешивался с грязью и нечистотами, становясь из белых тяжелых снежинок коричневой жижей, хлюпающей под ногами. Каким же олухом надо быть чтобы променять Антиву на вот это вот? Ради чего? Что привело в этот не гостеприимный город вора и взломщика? Догадки одна краше другой проносились в мыслях: от любовницы или надежных друзей, способных приютить и помочь сбить гильдию со следа, до попытки сбыть нечто ценное. Возможно, ей стоило убить Адамаса сразу как только она его выследила, но тогда бы эти вопросы так и остались без ответа. Смогла бы Элла жить с этим дальше? Безусловно. Но в её подневольной жизни не так уж и много осталось развлечений, чтобы лишать себя возможности удовлетворить любопытство.

[indent] В таверну, в которой у жертвы, по-видимому, была назначена встреча, Эллана вошла смешавшись с шумной компанией подвыпивших матросов и притаилась в неприметном углу, осматриваясь. Хотя хозяева и пытались следить за порядком в этом месте, они явно не успевали. Краска с деревянных столов кое где облупилась, в углах потолочных балок болталась паутина, а шумные компании, собиравшегося здесь сброда то и дело учиняли драки о чем говорила поломанная и кое-как сколоченная из подручных материалов мебель. Вот и у стула, на котором Эллана сидела одна ножка была короче другой. К слову о балках, наверное можно забраться на одну из них, чтобы быть ближе и подслушать разговор, но убийца не хотела так рисковать без особой надобности. Один случайный взгляд любого из посетителей и она будет раскрыта. Лучше уж неведение, чем так опростоволосится. К тому же, возможно, сама личность того, с кем разговаривала жертва, сможет прояснить ей что-то. Но как назло собеседник Адамаса сидел к ней спиной. Светлые волосы и телосложение подсказывали о том, что, по-видимому, это эльф. Вот только одежда была слишком хороша, для того кто еще недавно прозябал жизнь в эльфинажах. Состоятельный эльф? Такие бывают? Чей-то любовник? Дорогая игрушка? Или наёмник? Может быть просто человек-недорослик? Не слыша разговора, Эллана терялась в догадках.

[indent] — Ну же, обернись. Дай посмотреть на тебя. — одними губами прошептала девушка, словно собеседник Адамаса мог услышать просьбу и захотеть её выполнить, что, конечно, было мало вероятно. Но то ли удача сегодня была на стороне убийцы, то ли случай, но девушка-разносчица, маневрируя между снующими туда-сюда посетителями, стараясь не пролить из кружек эль, случайно задела под локоть матроса, игравшего с товарищами в кости и он, сделав не удачный бросок, возмущенно вскочил на ноги, требуя дать ему перебросить и в свою очередь случайно пнул в спину незнакомца, которым так заинтересовалась Эллана. «Ну давай же, оборачивайся.» — подумала она, слегка отклоняясь в сторону, чтобы горланящие друг на друга игроки не мешали обзору.

+1

3

В таверне, как на вкус Маханона, было шумновато для личного разговора — в особенности из-за моряков, привыкших гаркать друг другу через весь корабль под гул волн и ветра, и сейчас не особенно-то отступающих от своих привычек, — но долиец, хоть и предпочёл бы побеседовать, просто пройдясь по улице в отсутствии чужих ушей, не стал навязывать этих своих предпочтений своему осмотрительному визави. Адамас удобно устроился в углу, спиной к стене, заняв место с отличным обзором на зал и дверь — и Лавеллан мог понять его предосторожности. Не друзья, всего лишь неплохие знакомые, с чего бы Ворону — тем более "бывшему", — доверять свою открытую охоте спину кому-то, кроме себя? И особенно чему-то такому эфемерному, как барьерное заклинание. В артефактах-то у беглеца была дивная натасканная чуйка, но в чистой магии, не связанной рунами и чертежами, он разбирался примерно так же, как любой обыватель, имеющий дело с Тенью только во снах. То есть никак.

Собственно, затем Маханон здесь сейчас и сидел — чтобы убедить его доверять. Такую возможность упускать нельзя, пусть даже ради этого и пришлось пешком пройти половину портового района с не очень-то чистыми и презентабельными улочками, пропахшими тухлыми овощами, рыбьими потрохами и известными отходами жизнедеятельности. Не хотел её упускать и Адамас — иначе давно бы уже растворился в сумрачной по-зимнему деревенской пасторали внутренних земель Орлея, а не ходил, озираясь со всеми предосторожностями, по затхлым и недружелюбным джейдерским трущобам. Впрочем, это для Лавеллана они были недружелюбными — неприятным местом, в котором каждая лишняя минута нахождения была действительно лишней, — матёрый же вор и ловкач наверняка чувствует себя здесь на порядок лучше и всяко уж уместнее, нежели на красочной дворцовой площади. Впрочем, зная Адамаса, он и там мог выглядеть достойнее иных баронов даже со своими острыми ушами, было бы желание — и это была еще одна причина, по которой долиец без всякой тени сомнения договаривался и предлагал этой нарочито бедняцки-грязной и крайне сомнительной на вид личности протекцию и работу на Инквизицию. Ведь не проще ли вовсе махнуть крылом на беглеца, чем тратиться и подмазывать входы во внутренние залы Великого Собора? В нынешнем состоянии гильдии Воронов могло и сработать.

Маханон привычно набросил на себя паутинку защитного барьера, едва только ступив на тянущиеся с холма улочки, подобно переплетающимся струйкам талой воды сбегающие к порту и морю, — с его неприглядной, негодной для благородных моционов стороны, стороны грузовых доков, ящиков и сетей в усыпанной чешуей воде. В таких местах, где следы теряются за ближайшим углом, где никто никому ничего не должен и ничего не знает, зная всё, где действуют законы не жизни, а выживания, невозможно быть излишне осторожным. Эта же паутинка теперь протянулась и к Адамасу — невидимая, выплетенная под осторожные пассы руки, нарочито неспешно тянущие энергию Тени и изменяющие реальный мир без вспышек и искр, присущих иной, менее осмотрительно примененной магии. Со стороны могло показаться, что долиец просто что-то рассказывает собеседнику, поясняя слова жестами — и, по сути, почти так оно и было: Лавеллан мог почти с уверенностью сказать, что и сам Адамас не заметил, как на него наложили заклинание. Это было к лучшему — пусть не знает. Пусть и дальше полагается только на себя — а эта маленькая мера, способная остановить брошенный кинжал и помешать внезапному "объятию смерти" на улице, или не пригодится, или окажется приятным сюрпризом. После всей боевой практики применения щитов поддерживать заклинание только на двоих всего-то в шуме голосов и стуке кружек казалось даже слишком просто.

По иронии судьбы, в первую очередь барьер пригодился ему самому — хотя не совсем так, как мог ожидать Маханон, не особенно привыкший к толкущемуся подле себя народу и за то дешевые портовые таверны особенно не любивший. Долиец не ощутил толчка — вместо его спины под чужим локтем спружинила магия, — и даже не пошатнулся, обернувшись только на опасно близкое движение и смерив моряка укоризненным взглядом из-под сведенных в упрёке бровей, словно собирался отчитать его за плохие манеры. Впрочем, неосмотрительный мужик этого воззрения свысока от, Создатель помилуй, эльфа ножеухого, никак не заметил, хлопая ладонью по столешнице и запальчиво споря с другими участниками игры. Долиец, несколько секунд посверлив его взглядом, с тихим хмыканьем отвернулся обратно к своему столу и как ни в чём ни бывало подлил себе эля из заказанного графина. Откинувшийся на спинку стула Адамас напротив мага только усмехнулся, отпивая из своей кружки.

— Так что я думаю, ты и сам знаешь, что твои знания нельзя просто так взять и закопать на поле вместе с посевами. Мне совсем не выгодно позволять кому-то забрать их вместе с твоей головой, — вернулся маг к прерванному разговору. — Я помню твоё изначальное стремление оставаться вне всего этого, но могу заверить, ты даже не заметишь разницы. Да и работать будешь напрямую на меня, — Маханон на секундочку запнулся, осознав, что вор как-то слишком долго смотрит в какую-то точку за его плечом — потягивать эль не прекратив, но как-то исподволь напрягшись.

— Что-то не так? — поинтересовался долиец, рефлекторно скашивая взгляд, но сам на всякий случай не оборачиваясь, сохраняя видимость спокойствия из понимания, что скорее помешает, чем поможет этим чему-то.

+1

4

[indent] Что произойдёт с человеком, эльфом, гномом или даже кунари, если он будет продолжительное время качаться на стуле у которого одна нога короче другой? А если он достаточно отклониться в сторону, чтобы разглядеть с кем разговаривает заинтересовавший его субъект? Конечно, стул не выдержит подобных издевательств и скинет с себя седока, словно норовистая лошадь. Это и произошло с Элланой и теперь, она возлежала на полу, разглядывая потолок и размышляя о судьбе своего нерадивого плана, составленного на поводу у любопытства. К слову, разглядеть с кем встречается жертва ей так и не удалось. Зато удалось наделать шума, опозориться, ударить локоть и вот честное слово юная убийца и не знала, что хуже.

[indent] Хотя нет, хуже определенно было другое. Она не могла утверждать, что совсем ничего не разглядела. Скорее наоборот. Увидела то, чего совсем не ожидала и теперь валяется на полу не в силах найти разумное объяснение тому, чего просто не может быть!

[indent] Все эти годы, Эллана не могла не вспоминать о единственном, кто, возможно, выжил. Но почему-то решила, что и он покинул этот мир. Люди говорили о штормах, затонувших кораблях и Элла решила, что именно эта участь постигла Махонона. Наверное, думать так было проще. Тогда ведь можно было сохранить светлый образ друга юности. Поставить его на пьедестал с остальными погибшими и никому не позволять дотрагиваться. Собственно воспоминания о тех временах, о родных, друзьях и близких, чьи жизни отобрали в одно мгновение, были единственным, что позволяло ей оставаться собой. Единственным, что не уничтожили, не растоптали, не превратили в пепел и не осквернили. Она трепетно хранила эти образы, возвращаясь в дни юности лишь во снах.. и вот теперь. Нет! Это не мог быть Хано! Её Хано! С которым было так интересно разговаривать, а больше слушать. С которым можно было по долгу молчать, просто глядя на догорающие бревна.  Который был всегда где-то рядом, стоило лишь позвать.

[indent] Столько лет прошло. Разве мог он, будучи живым, не искать её? Разве мог не слышать, что стало с кланом? Разве мог не мстить? Разве могли их дороги мести не пересечься? Люди верили, что маги могут отыскать душу спящего или даже умершего в Тени. Если бы Хано был жив, неужели бы он не сделал этого? И вот теперь видеть его здесь спокойно беседующим с Вороном? Какие общие интересы у них могут быть? Маханон и преступники, воры и убийцы. Нет, она наверняка обозналась. Такого просто не может быть.

[indent] Пока Эллана лежала на полу не в силах принять какое-либо решение, к ней присела обеспокоенная девушка-разносчица. На вид ей было не больше четырнадцати. Курносый нос, по-детски пухлые щёчки, наивные голубые глаза и растрепанные кудряшки русых волос.

[indent] — Вам плохо? Вам помочь? — растерянно проблеяла она, чем тут же навеяла мысль о сходстве с отбившейся от стада овечки. И откуда только берутся такие в злачных местах портовых трущоб? Не иначе как по воле проведения. Девчушка помогла Эллане прислонится спиной к стене и смотрела на неё во все глаза, видимо пытаясь разобрать кто скрывается под капюшоном и какого пола этот кто.

[indent] — Да, мне плохо. — согласилась Элла и чуть было не добавила: «Я увидела призрака». Она откинула капюшон, чтобы овечка могла разглядеть оплетающие голову тугие косы из которых в разные стороны топорщились выбившиеся волосинки. — Ты правда хочешь мне помочь? — поинтересовалась эльфийка, на что девчушка пожала плечами. И правда. Разве можно обещать что-то первой встречной, не зная что она попросит. — Я напишу записку одному человеку, а ты её передашь. Он в этом зале, так что труда это тебе не составит. Разве что у вас не найдется перо и чернила.

[indent] Вернувшись за стол, Эллана заметила, что спор между матросами не только не угас, а напротив, разгорелся пуще прежнего. Но все вокруг как будто померкло. Во чтобы то не стало ей нужно было узнать, убедиться, что глаза не обманывают и тогда.. А что тогда? Она не знала. Каким же горьким разочарованием будет омрачена радость от этой встречи. Ведь получается, что все это время Маханон был на одной стороне с её наставником. Хозяином, учителем, карателем, мучителем. Да. Какой сложной вдруг стала жизнь, когда из неё исчезли привычные с детства ориентиры. Теперь не было хорошего и плохого, черного и белого. Лишь сплошные оттенки серого, разной степени яркости и темноты.

[indent] Тем временем девчушка сдержала обещание и принесла лист бумаги с баночкой густых, подсохших чернил. Эллана воззрилась на них с долей испуга, не зная что написать. Как не выдать себя чужаку, но и меж тем, чтобы если и вправду это был Маханон, заинтересовать его настолько, чтобы прервать беседу и уделить ей внимание. Во всем этом сумбурном ходе мысли, Элла как-то не учла тот факт, что Хано, так радушно беседующий с Адамасом, мог давно знать о том, что она жива и не хотеть не видеть её, не слышать. Судя по внешнему виду он не плохо устроился в этом мире и может быть даже и не вспоминает о долах, о Лавелланах, об их кочевой неспешной жизни, полной свободы и счастья быть теми, кем они были рождены. Зачем ему лишнее напоминание? Да и даже если это не так, то зачем ему она? Такая как сейчас. Безвольная убийца на поводке сеньора. Зверушка на потеху публике. Девочка на побегушках, дни которой сочтены. Может быть лучше ему и не знать. Пусть помнит её той, другой.

[indent] — Ну что ты пишешь? — поторопила овечка, о существовании которой Эллана, погрузившаяся в собственные мысли забыла, так же как и про капюшон, все так же болтавшийся у неё за спиной.

[indent] — Нет, прости. Я обозналась. — она протянула девчушке пустой листок, так и не написав не строчки.

+1

5

Несколько секунд молчания Адамаса повисли в воздухе натянутой паузой, теряющейся в гомоне чужих голосов, шагов, скрежета и порой даже грохота мебели да посуды.

— Ничего, — наконец решил он, расслабляя плечи и ставя кружку перед собой на стол. — Пока ничего, — добавил он, отчего-то ухмыльнувшись, словно это самое "пока" не было мерой времени до того, как кто-нибудь попытается забрать его жизнь. Маханон наконец позволил себе оглянуться через плечо, скользнув взглядом по матросам, по потрепанным лицам пьянчуг-завсегдатаев, иным посетителям, по завязкам передника на поясе девочки-разносчицы, с кем-то разговаривавшей и неопределенно пожимавшей плечами... Что могло насторожить вора во всем этом, маг при всём желании не мог уразуметь — да и не пытался, неопределенно передернув бровями и снова отвернувшись.

Разгоревшийся спор среди матросской компании так и не находил разрешения — еще несколько человек подхватили волну, бурно втирая другим что-то про правила, прошлые должки и нежелание по ним платить; тема явно вышла за пределы одного неудачного броска. Маханон бы с радостью не слушал, но выбора не оставалось — в тесноте таверны столы стояли так близко друг к другу, что подавальщицам приходилось тут и там проявлять чудеса ловкости, чтобы проскользнуть между сидящими людьми. Адамас, напротив, за разгорающейся шумихой, от которой Лавеллан попытался отодвинуться вместе со стулом, следил с рассудительным вниманием — которое, впрочем, с тем же успехом можно было бы счесть и праздным любопытством зеваки: подерутся или нет? Иные из посетителей предпочли пересесть в сторону от рычащей компании, кто-то и вовсе, оглядываясь, покинул таверну от греха подальше — и маг поймал себя на желании сделать то же самое. Разговоры на повышенных тонах и повисшее в воздухе чувство назревающего конфликта, заставившее напрячься двух сидевших у торца стойки вышибал, порядком мешали вести беседу — если только не делать этого, склонившись к друг другу прямо над столом, как заправские заговорщики. Собственно, как и сделал Адамас, подаваясь вперёд, чтобы кое о чём условиться с собеседником...

Долиец озадаченно поднял бровь в ответ на услышанное, но возражать не стал, только пожав плечами: хорошо, как пожелаешь. Здесь и сейчас Адамасу было виднее, как быть и что делать, и он имел право выбирать — в конце концов, это ведь за его остроухой головой могут прийти если не сегодня, так завтра, и это ради разговора с Маханоном вор задержался в городе настолько, что лишил себя преимущества во времени. Как ни цинично, но Лавеллану это было только на руку — беглец в такой ситуации вдвое больше прежнего нуждался в помощи, в защите, в прикрытой спине; этот контракт был нужен ему не меньше, чем самому Маханону был нужен кто-то настолько сведущий в технических аспектах зачарованных вещей и разных редкостях. Не стоило, конечно, сбрасывать со счетов и то, что у вора были другие знакомые и связи здесь, в Джейдере, и Адамас вовсе не ставил всё на единственную "лошадь", но...

Долиец сделал так, как и было прошено — и едва ли отличимое от случайного движение руки заставило стул под одним из начавших садиться спорщиков рывком сдвинуться назад. Это маленькое вмешательство походило на поджог гномского детонатора, и взрывной эффект не заставил себя ждать — грохот падающего грузного тела, отчаянная ругань, замах кулаком на соседа-"обидчика"... драка разрослась, как пожар, охватывая зал суматохой, одного за другим втягивающей в себя всех, кто   кинулся к эпицентру в попытках разнять или наоборот, поддержать сцепившихся. Адамас под это смятение плавно снялся с места и вдоль стены скользнул к дверям, двигаясь с уверенной быстротой и незаметностью тени; Лавеллан последовал за ним, чуть поотстав в попытках не попасться на пути дерущихся.

В трущобной таверне не так уж много света, тем более вечером, когда крохотные окна теряют свою полезность и вся надежда возложена на неровно горящие факелы, окутывающие зал глубокой желтизной. Маханону казалось, он привык к этой скудной видимости и мог быть уверен в собственных глазах — ровно до того момента, как взгляд его поймал во взметнувшемся хаосе лицо, прихватившим под ребрами холодным испугом узнавания заставившее сбиться с шага и замереть на месте. Всего мгновение, прежде чем ему пришлось отпрыгнуть в сторону от вышвырнутого из общей потасовки мужика, крепко протаранившего стулья, но тут же вскочившего и с яростным воплем бросившегося обратно. Лавеллан в смятении повел головой, сглатывая и со стучащим в ушах сердцем ища мелькнувший перед глазами мираж — без особого успеха: девушка, смотревшая на него буквально с пяти шагов, куда-то исчезла, словно и не было. Показалось же? Не могло не показаться — но видение было ярче и чётче любого сна, в котором её образ не раз являлся магу отражением его собственных мыслей, его памяти и желаний. Образ, который знали его демоны, и который, бывало, обращали против него. Но чтобы настолько реально, не во сне, не в Тени? Как такое... долиец был не вправе медлить дольше, почти кожей чувствуя ускользающие мгновения, и усилием воли заставил себя отвлечься, буквально толкая себя с места, к двери, за Адамасом, рефлекторно уклоняясь от пролетевшей высоко над головой бутылки. Несколько быстрых шагов — и вот она, свобода холодного влажного воздуха, тёмных сумерек улочки и доносящихся в спину окриков, порядочно приглушенных дверью. Она, впрочем, почти сразу же снова открылась, заставив Маханона ускорить шаг, чтобы вышвырнутый вышибалой буян не сбил его с ног. Адамас ждал его на углу, скрестив руки на груди. Поравнявшись, они быстрым шагом пошли бок о бок.

— Что-то не так? — теперь была его очередь спрашивать — растерянный вид мага не укрылся от внимательных глаз вора. Лавеллан оглянулся на улицу позади них и поежился, отворачиваясь. Уходить не хотелось — совсем нет. Остаться, обыскать проклятую таверну с погреба до крыши, только чтобы никого не найти и успокоиться... Но Адамас не будет ждать, пока наобещавший ему с три короба агент Инквизиции гоняется за своими иллюзиями. Всего лишь иллюзиями — мёртвые не возвращаются. Не спустя годы безвестности, не здесь, не в Орлее, не в портовых трущобах.

— Ничего, — торопливо и оттого неправдоподобно улыбнулся Лавеллан, переводя дыхание. — В духоте не стоило столько эля пить, — объяснение было без особого старания притянутым за уши, но докапываться вор не стал, хотя скепсиса во взгляде скрыть не пытался: с жалких-то полутора кружек чтоб поплохело?..

— Но не важно, — продолжил Маханон, встряхнув головой. — Ты убедился, в чём хотел?

— Ещё нет, — с некоторой заминкой ответил Адамас, вроде бы глядя на идущего рядом собеседника, но по факту следя искоса за улицей позади них. — Прогуляемся. Потом к тебе, — коротко откомандовал вор и, ухмыльнувшись, добавил. — Если не боишься.

— Убийц, которые среди ночи нагрянут в мой дом? Пусть попробуют, — рассмеялся Маханон. Пока всё словно бы складывалось именно так, как он хотел... вот только бы еще сердце перестало так нервно колотиться, мешая дышать. Кажется, спокойно уснуть сегодня будет тем еще испытанием...

+1

6

[indent] «Дыши. Просто дыши и не думай об этом.» — говорила себе Эллана, понимая, что всего одна неожиданная встреча с прошлым выбила почву у нее из-под ног. Ну не глупо ли это? Мнить себя бесчувственной убийцей и так распереживаться, встретив старого друга. Словно малолетняя глупышка. Именно такие и попадают в темницу. В то время как для того чтобы выжить нужно быть умней и хладнокровней. И Эллана дышала. Она смотрела на лежащие перед собою руки, нажимающие на стол с такой силой, будто держат его, мешая взлететь, и лишь хмуро поглядывала на шепчущихся о чем-то мужчин.  Убить Адамаса — очередное задание, ничего больше. А о Маханоне можно будет подумать когда-нибудь потом, или никогда. В конце концов, быть мертвыми друг для друга куда как лучше, чем убийцей и.. Кем? Еще один вопрос, на который не было ответа.

[indent] Неожиданно один из стульев вылетел прямо из-под садящегося на него мужчины. «Какая своенравная в этой таверне мебель» — мрачно подумала Лавеллан, вовремя срываясь с места и отскакивая к стене, уворачиваясь от начавшейся драки. В мордобое с пьяными матросами ей лучше не участвовать – зашибут и не заметят. Спасая собственную шкуру от случайных ударов Эллана потеряла из вида цель и у нее зародилось смутное сомнение, что драке помогли начаться и тот стул был чем-то вроде раскатистого грома грянувшего среди хмурого неба, за которым начался ливень.

[indent] Потеряв Адамаса, Элла высматривала его в воцарившемся хаосе когда чуть было не столкнулась с Хано нос к носу. Она застыла не в силах даже вдохнуть, видя узнавание на лице эльфа и понимая, что забыла накинуть капюшон и теперь, даже если удастся быстро напасть на след цели, то та скорей всего узнает её. Уличив момент, когда Маханон отвлекся, Эллана скользнула за опрокинутый кем-то стол, надежно укрывшись за ним. Лавеллан понимала, что скорее всего Адамас на улице. И будь она на его месте — притаилась бы, высматривая кто выбежит следом, вместо того чтобы сразу уносить ноги. В конце-концов, такие удобные случаи скрыться либо невероятное везение, либо хорошо срежиссированы.

[indent] Эллана выскользнула из таверны, следом за вышибалами, отправлявшими проветриться дебоширов. Первого, второго, третьего. Она боялась и упустить цель и выдать себя, и поэтому ждала. А выскочив на улицу, не сразу увидела двоих мужчин, быстрым шагом идущих плечом к плечу. Тенью скользя рядом с домами, сторонясь открытого пространства и освещенных участков,  Эллана следовала за ними на почтительном расстоянии не понимая кто есть кто. Два эльфа со спины почти не отличались. Иногда ей казалось, что она узнает Маханона по походке, но о боги! Как давно это было. Так давно, что можно ли доверять этому узнаванию? Или это всего лишь иллюзия?

[indent] В темное время суток трущобы были без людны. В редких окнах горел тусклый свет и даже небесные светила не спешили освещать улицу. Небо, затянутое днем плотным пологом низких серых туч, то и дело роняло на землю редкие холодные капли, грозя в скором временя разразиться дождем. Вдалеке забрехала собака и, вторя ей, то тут то там за воротами жилых дворов раздался лай. Было холодно и промозгло. Гадкая ночь для гадкого дела.

[indent] Из проулка выехала какая-то телега. Она с протяжным скрипом ржавых колес поехала по улице, громыхая на кочках. Матросы, отрезвленные холодным зимним воздухом побежали следом за ней, остановили и принялись шумно договариваться с извозчиком о том, чтобы доехать до какого-то не известного Эллане места. К стыду своему, она успела изучить лишь портовые районы и то не сказать, чтобы досконально. Знала несколько улиц, переулков и обходных путей — вот и все. Поэтому и предположить куда направились Маханон и Адамас убийца не могла. Только тенью следовать за ними, стараясь не показываться из слепой зоны, что было не просто, учитывая что преследуемых двое. Лавеллан решила дождаться когда мужчины решат свои дела и разойдутся каждый своей дорогой, решив, что столкновение сразу с двумя противниками в любом случае закончится для нее провалом, да и не хотела она ранить или убить Хано. «Интересно, если бы целью был именно он, смогла бы я выполнить такое задание?» — неожиданно подумала Элла. Наставник рассказывал ей, что для того чтобы доказать, что достоин стать Когтем, он убил всех с кем учился. Тогда Эллана даже порадовалась про себя, что ей в таком случае убивать не кого. Все кого она когда-либо любила, к кому была привязана, с кем делила кров — мертвы и без её участия. Так что Перес никогда не сможет дать такое извращенное и бесчеловечное задание. А теперь оказывается, что не все. И эльфийка волей не волей задумалась, предпочла бы она вернуться ни с чем и понести наказание, после которого смерть наверняка стала бы долгожданным избавлением от мук. Или убить единственного выжившего из родных для неё людей.

[indent] Миновав несколько кварталов мужчины простились. За это время, Эллана уверилась кто есть кто и скользнула в переулок, в попытке срезать угол и нагнать жертву. Выполнить задание, сесть утром на корабль и вернуться в Антиву.

[indent] Притаившись в щели меж двух близко стоящих домов, Элла дождалась пока цель приблизиться и молнией кинулась к ней. Она решила, что самое быстрое и эффективное — это напасть со спины и вонзить клинок в шею. Благо жертва была эльфом и не отличалась завидным ростом, а потому ей казалось, что выполнить задуманное будет легче легкого. Но в последний момент, засомневалась в правильности выбранного мужчины и схватив того за плечо развернула к себе, готовясь нанести удар под ребра.

+1

7

Дальше они шли в молчании — Адамас следил за улицей, Маханон, от нечего делать, за Адамасом, накинув на голову капюшон плаща из нежелания ловить шеей пока редкие, но крупные холодные капли. Маг понимал, что у него при всём желании получится только выглядеть подозрительно, но никак не помочь делу, выглядывая позади себя то-не-знаю-что. Капюшон мешал смотреть по сторонам — Лавеллан только гадал, как с этим справляется Адамас, не сразу разглядев в сумерках, что у вора он скроен как-то иначе, немного ушит с боков, и надевает он его неглубоко, больше скрывая уши, чем ограничивая себя. Но повнимательнее присмотреться и разобраться в воровской хитрости Маханон не успел — бывший Ворон, хмурясь, проговорил ему без особой интонации:

— Впереди перекресток, ты налево, я направо, — Лавеллан тоже недовольно двинул бровями: если они разойдутся, барьер, защищающий беглеца сейчас, очень быстро рассеется, оставив его... только с теми навыками, с которыми он до этого успешно сбивал со следа не одну слежку и погоню. Магу пришлось напомнить себе, что вор всё-таки не первый день на улице — и знает куда больше, чем корыстно опасающийся за сохранность его головы долиец. — Через три дома ты направо, улицы идут параллельно, у причала сойдёмся.

— Всё-таки следят? — тихо поинтересовался Маханон в ответ.

— Да, — отрывисто откликнулся Адамас, разглядывая дорогу впереди. Улочка, по которой они шли, пересекала другую, упираясь в какой-то дом с большими дверями и вывеской, потёртая резьба на которой вымокла под усиливающейся моросью и была едва различима. — Но не могу понять, за мной или за тобой.

— За мной? — удивился маг, едва не повысив голос и заметно удивившись, но тут же сосредоточенно и зло свёл брови. Пустота побери... мог ли он притащить на своём хвосте тех, кто хотел найти Адамаса? Но кто мог знать?.. А если нет, что тогда? Хитрость? Попытка сбить с толку? Опять же, зачем? И если слежка правда за ним, то... по какому поводу? Ни одной причины в голову не шло. Только распахнутые в удивлении не то в испуге голубые глаза напротив и мелкие прядки рыжих волос, выбившиеся из туго заплетенных кос. Почему ему померещилось? Кого он мог... перепутать — от какой-то безумной, ненасытной надежды, — с ней?..

На перекрестке они практически одновременно повернули в разные стороны — и Маханон, в замешательстве покусывая губы, обернулся спустя десяток шагов, окидывая взглядом улицу позади. И как он может понять, за кем из них последует предполагаемая слежка? Вздохнув, эльф повёл головой и поглубже натянул капюшон, чтобы морось не щекотала ему нос — всё, что он мог, это довериться Адамасу, его видению и пониманию происходящего. Не самое удобное положение дел — но на большее Лавеллан в такой ситуации претендовать не мог. Он здесь случайный гость, не более того, и должен...

...но гадать, за кем сейчас следуют и кто, долго не пришлось. Быстрыми шагами отсчитав третий дом по раскисающей, хлюпающей грязью под ногами улочке, Маханон свернул в указанный ему проулок, и не успел далеко уйти. Мерцающее на грани его разума барьерное заклинание сработало, оттолкнув руку невысокой, юркой фигурки, выскочившей магу в спину с намерениями явно не дружелюбными. Разглядеть кинжала в её руке он не успел — да и не попытался даже, моментально оборачиваясь и с двух ладоней ударяя мерцающим шаром молний. Заряд с электрическим треском впечатался убийце под ребра, отшвыривая её на несколько шагов и сбивая с ног, в грязь. В измененном воздухе запахло озоном — а секунду спустя ледяной холодный звон еще одного брошенного заклинания отразился от стен. Ноги и кисти рук нападавшей сковало надёжной, толстой коркой льда.

Ни одно из этих заклинаний не било на поражение — ни рассеянный пучок электричества, выигрывающий магу полдесятка секунд неодолимой слабости в мышцах противника, ни противоествественный, вытягивающий тепло лёд, не тронувший кожу и уж тем более не вонзившийся в тело десятком шипов. несмотря на всю возможность этого. Маханон выдохнул, тряхнув ладонями, и прошёл вперёд, к обезвреженной нападавшей, попутно аккуратно поднимая из грязи оброненный ею кинжал. Присев на корточки рядом, маг с любопытством откинул с лица её упавший на глаза капюшон.

Если до этого моросящий дождь был помехой, сейчас он словно прекратился в один момент — или долиец перестал слышать его назойливые капли на своем затылке.

"Не может быть."

— Элль... — только и выдохнул он через несколько секунд ошарашенного молчания, поневоле пошатнувшись  от дыхнувшего под рёбра жутковатого удивления и опершись коленом в землю, уже совершенно наплевав на грязь, тут же мокро просочившуюся сквозь ткань. Не показалось. И сейчас даже в сумерках он мог поклясться, что перед ним именно она, именно Эллана — не просто похожая на неё девушка. Он помнил её — быть может, отчасти даже слишком хорошо.

Мог — но не хотел. Эллана, здесь, сейчас, в Джейдере, бросившаяся к нему с... маг сжал пальцы на кинжале, который, оказывается, всё ещё держал, взглянув на него чуточку озадаченно, словно недоумевая, откуда он взялся. Всё это было какой-то сущей ересью, никак не укладывающейся в его представления. След обрывался на пепелище, где некоторые найденные в разрушенном огнём здании черепа могли принадлежать эльфийским девушкам... но больше ничего узнать не удалось. Он и не предполагал, что она могла выжить дважды, сначала в бойне, потом в огне, и теперь...

— Как?.. — едва слышно спросил Маханон непослушными губами, во все глаза глядя на пленницу своей магии. Эти брови, эти скулы, эти губы — она повзрослела за пять прошедших лет, но почти не изменилась. И валласлина всё так же — нет.

Вот только теперь её упрямое нежелание взрослеть и проходить через боль навстречу новым обязанностям, неизменно находившее в нём сочувствие и понимание, могло и не быть тому единственной причиной. От мелькнувшего осознания этого Лавеллан крепче сжал пальцы на скользкой от грязи рукояти кинжала, не спеша разгонять чары. Словно этот кусок металла в кожаной обмотке мог поддержать его так же, как собственный посох.

+1

8

[indent] Все произошло так быстро, что даже боль пришла потом. Жгучая, жалящая, словно огонь. Шмякнувшись тряпичной куклой на дорогу, Эллана не сразу поняла что хлюпает под ней – грязь или собственная кровь. Она даже не испугалась, что смерть, наконец-то,  смогла отыскать к ней дорогу, наоборот, думала о ней как об избавлении. Не сразу до убийцы дошло, что пала она вовсе не от рук Адамаса. А онемевшие ноги и руки не предвестники скорой смерти. Их удерживала магия, надежно, так что и не дернешься, сковав ледяными путами. Оглушенная звуками, внезапностью и ударом, Эллана не сразу поняла какую ошибку совершила. И лишь спустя мгновения, осознание содеянного накрыло с головой. Страх и радость в одном флаконе. Не страшно умереть в темном переулке, страшно сознаться какую жалкую жизнь ведешь. Не страшно быть поверженной, страшно убить не того. Хорошо, что маг не тот противник которого легко застать врасплох.

[indent] Маханон уверенно шел к ней, в то время как она, извиваясь и пыхтя пыталась отползти подальше. Глупая отчаянная попытка избежать встречи. Не объясняться и не ждать объяснений. Почему нельзя провалиться под землю или исчезнуть? Раствориться, кануть в бездну? Ах если бы заклинание, которым он в нее кинул, убило. Но нет, оно пленило. Опять. Как будто судьба сложилась в замкнутый круг и повторяется раз за разом.

[indent] — Только не Элль. Как угодно, но только не так. — мотнула головой Эллана. Оказывается, невообразимую  боль может причинить уже одно лишь имя, сказанное все тем же голосом. Как будто услышав, ныряешь в бурный поток воспоминаний, который затягивает на дно тоски и печали. Она уже была там когда-то и не хотела бы оказаться вновь. Безумная, кровавая жажда мести. Сделать виновным больнее, чем было тебе. Убить всех, кто стер с лица земли Лавеллан. Давно ли Эллана избавилась от этой преследовавшей её затеи, мешающей даже дышать? Давно ли перестала просыпаться в ужасе от вида растерзанных тел и предсмертных криков родных? Давно ли мерзкие запахи и липкие болезненные прикосновения первых месяцев плена смыла с себя, отдирая чуть ли не вместе с кожей? Нет, не надо вновь звать её тем именем. За воспоминаниями о былом счастье, неизбежно приходят и другие.

[indent] — Может быть ты меня освободишь, прежде чем задавать вопросы?— невозмутимо спросила она. — Ну или допрашивай по всей форме, раз я пленница. — и стоило словам слететь с губ, Эллана расслабилась. Словно весь воздух вышел. Теперь не надо решать встречаться с Хано или нет. Он уже здесь, перед ней. По-видимому ждет ответов. Наверняка думает, что она хотела его убить. Зачем бы ей это было нужно? Как теперь объяснить произошедшее? Врать? В какую ложь он поверит? Тот с кем она росла, кто знает её лучше, чем может быть даже она сама. Хотя нет. Знал. А теперь сжимает в руке кинжал, чуть было не.. Да кого она обманывает? У нее не было ни единого шанса его убить, даже если бы в действительности именно этого Эллана и хотела.

[indent] Лежать зимой на дороге, под накрапывающим дождем, в одежде, пропитавшейся грязью было холодно. Каждое дуновение ветра пробирало до костей, а ото льда, сковавшего руки и ноги, морозило кожу даже через ткань одежды. Эллана боялась, что начнет стучать зубами и будет выглядеть еще более жалко, чем сейчас. Она смиренно ждала, что предпримет Махонон, решив что не скажет больше ни слова. Не будет молить о пощаде. Не будет оправдываться. Пусть поступает с ней так, как посчитает нужным. И его решение многое расскажет о нем. Если Хано и правда в сговоре с Воронами, если в их встрече есть какой-то хитроумный план, не понятный и не очевидный, то вот он – момент истины настал. Правда было и еще одно, противно скребущее душу как кошка: пока она ждет своей участи, Адамас исчезнет навсегда и если уж ему помогает маг, то найти его вряд ли удастся. А значит в сущности какая разница как поступит с ней Лавеллан?

+1

9

Маханон с явным трудом отвёл взгляд от родного лица — бесценного лица, до такой степени не принадлежащего всей ситуации здесь и сейчас, что оно казалось маской, надетой демоном в качестве жестокой шутки, верного способа заставить мага чувствовать — и кормиться от этих его чувств. Но она узнала его — узнала неясно сказанное имя, узнала лицо... и как будто даже не удивилась узнанному. Значит, действительно знала, на кого нападает. Зачем только?.. Долиец со смесью боли и сожаления задержал взгляд на её "оковах", переливающихся неестественным, почти живым холодом, мерцающим морозной дымкой, неподвластным грязи и каплющей с небес сырости. Нет, он вовсе не хотел держать её вот так, но какой у него был выбор? Довериться, не зная, чему, старой памяти, призраку былого, явившему за ним с кинжалом в руке? Не разумнее, чем довериться демону, прячущему свою настоящую натуру за знакомой, близкой личиной, сладко улыбающемуся, но остающемуся собой — каверзной тварью, ищущей момент слабины. Сумеет ли он защититься, сумеет ли снова колдовать против неё — теперь уже зная и понимая, — если Эллана опять решит напасть? Ведь вряд ли этот кинжал был её единственным оружием. Но всё-таки...

Он с короткого размаха вонзил кинжал в топкую сырую землю позади себя, по самую рукоять — вытащить будет непросто, — вместе с тем окинув взглядом улочку. Пустую, насколько он мог видеть сквозь усилившийся дождь. Но даже если и нет, кто ему помешает? Просто привычку не творить магию открыто не могли изжить даже годы относительной безнаказанности. Лавеллан повёл кистью и плавно раскрыл ладонь — меж пальцев его, изредка перехватывая сполохами предплечье, забегали электрически разряды, быстро соткавшиеся в светящуюся, нервно мерцающую и потрескивающую фиолетовым ореолом искр шаровую молнию размером в два кулака. Она, неровно озаряя обоих эльфов холодным, разгоняющим сумрак светом, воспарила выше, зависнув над плечом мага чуть позади, словно обладала каким-то своим разумом и наблюдательностью.

— Ты знаешь, что я могу, — тихо и безрадостно проговорил он. — И что я сделаю, если ты побежишь или снова... — "нападёшь на меня", не смог произнести Маханон. — Так что... не делай глупостей, ладно?.. — как-то почти беспомощно прозвучала его просьба, когда эльф легким жестом ладони развеял державшие девушку ледяные оковы, одновременно с этим поднимаясь с колен и отступая на шаг назад. Следом же по коже бывшей пленницы пробежала волна тепла, словно дуновение горячего воздуха, впитывающегося в одежду и выгоняющего из неё холод и влагу — хотя бы на время, но делая её сухой. О себе долиец, похоже, не беспокоился — и капюшон на его голове постепенно промокал всё больше.

— Я бы на твоём месте этого не делал, Лавеллан, — саркастичным карканьем донёсся из полумрака впереди по улочке голос Адамаса. Взявшийся словно изниоткуда эльф, держа руки скрещенными на груди, приблизился, подходя к источнику света

— Адамас? — неприкрыто удивился обернувшийся маг, и вор поморщился названному вслух имени — скорее рефлекторно, уже, очевидно, решив играть открытыми картами.

— Я знаю эту. Она убийца. За мной пришла, верно? — Адамас не столько спрашивал, сколько утверждал, расплетая руки и опуская их вдоль тела, под края плаща. Спокойно и безоружно, но только на первый взгляд. — Какая ирония, — нотки восхищения в его интонации смешались с насмешкой. — Только с чего вдруг такая смена планов?..

Так и не поняв, откуда казалось бы успешно ушедший вор взялся рядом с ними здесь и сейчас — ну еще бы, откуда ему было знать, что Адамас, идя по параллельной улочке, следил не только за собой, и среагировал сразу же, как Лавеллан не показался в следующем просвете между домами, — Маханон в растерянности посмотрел на Эллану, отступая ещё на полшага под светом не прекращающей плеваться искорками молнии. Убийца? Она?.. Да как такое вообще возможно?..

+1

10

[indent] Эллана  никогда не была высоко в горах, где на пиках, упирающихся макушками в небо, лежат льды такой толщины, что даже солнцу не подвластно их растопить. Но глядя на руки не вольно подумала что ледники сами спустились к ней. Сам по себе лед был чарующе красив, оставаясь кристально чистым и светлым в окружающем пейзаже, но и пугающе чужд. Думала ли Элла когда-нибудь, что магия так притягивающая своим совершенством, складываясь в прекрасные цветы, мерцающие разноцветными искрами в лучах полуденного солнца, когда-нибудь обратиться в удерживающие её путы? К слову, о том, что когда-нибудь кинется на Хано с кинжалом в руке, она тоже никогда не думала. А потому горько хмыкнула, когда оковы пали и потерла руки, словно проверяя не исчезли ли и они:

[indent] — Цветы, пожалуй, нравились мне больше.

Магия такая пугающая и отталкивающая остальных никогда не была проблемой для Элланы. Появляющиеся меж пальцами Маханона искры, подчиняющиеся его воле, все еще завораживали. Вот только теперь Элла не маленькая девочка, чтобы просить «еще, еще! Покажи мне еще!». Да и лучше бы ей помолчать, пока не известно что представляет из себя возмужавший Хано. Хотя теперь, при свете молнии за плечами, он выглядел сбитым с толка, ошарашенным, но никак не довольным произошедшим. Может быть он и правда не знал, что она жива? А знал бы вмешался? Или поставил бы связи с Воронами превыше всего? Хотя с Воронами разумные люди предпочитают не связываться. Можно ли в таком случае обвинить его за то что остался в стороне?

[indent] Эллана смотрела на Маханона так пристально, словно надеялась прочитать на его лице ответы на свои вопросы. Но там были лишь грусть? Беспомощность? Растерянность? А от его слов стало обидно.  Почему Хано даже не усомнился в том, что она хотела убить именно его, а не просто решилась ограбить случайного прохожего.

[indent] — Ты правда думаешь, что я хотела убить тебя? — не скрывая горечи спросила Эллана и склонив голову на бок, усмехнулась — И правда считаешь, что в таком случае моим оружием был бы кинжал? — знать о том, что перед тобой маг и столь опрометчиво кинуться на него, даже для нее это было как-то ну совсем уже глупо. — Нет не знаю. Скажи же мне Хано, что ты сделаешь если я решу убежать? — сощурившись, ловя взгляд Маханона, она пыталась прочесть что же там у него на душе, в чем впрочем никогда не была особенно сильна.

[indent] Но меж тем, по её коже пробежал теплый, согревающий ветер и Эллана еле заметно улыбнулась, понимая, что даже сейчас он позаботился о ней. Хано.. все еще Хано. Даже если у него и была какая-то связь с Воронами, вряд ли он знал о её существовании, вряд ли оставил бы там, если бы знал. Впрочем, это еще не говорит о том, что узнай кто она, Маханон не отвернется сейчас. К тому же, если и не с Воронами, то с Адамасом Лавеллана точно что-то связывало, раз уж они сидели за одним столом. И вот уж не задача, но именно его Эллане и нужно убить.

[indent] Вспомнишь и оно появится с непрошеными советами, прямо из ниоткуда. Лавеллан шагнула в сторону, таким образом чтобы хорошо  видеть обоих мужчин. Она не искала защиты, наоборот выпрямившись словно натянутая тетива, не обращая внимания на все еще саднящий бок, сама была готова вгрызться Адамасу в горло. Не верь никому. Никому не доверяй. А к магу один из Воронов теперь стоял опасно близко и Хано.. А что если именно в этом был план? Отвлечь Маханона, подсунув под нос еще одну из Лавеллан и убить его, пока он будет слишком занят призраком? Эллана нащупала рукоять второго кинжала, следя за каждым движением вора. 

[indent] — Ну раз знаешь, так просвети друга. — и бровью не повела она, сама становясь похожей на тот лед, что сковывал её еще несколько минут назад.

+1

11

Маханон услышал её — такие же негромкие, такие же... разочарованные? слова о цветах, и этот осколок памяти только сильнее впился под дых неправильностью, нелепостью всей этой ситуации. Даже понимая, что, не держи он активный барьер, от кинжала под ребро вряд ли бы успел защититься, он чувствовал себя бесконечно совестно за эту магию, за удар — не ранящий, но предельно неприятный удар молнии, за холод, которым кощунственно было касаться и портить обожженной краснотой нежную кожу на её руках. Но недоумевающе-едкое "Почему, Эллана? Почему так?" не давало просто сдаться и обнять её, пойдя на поводу у этого странного сожаления, что слышалось в её словах. Ты жива, хотелось сказать ему, прижимая к себе всё то, что казалось — и верилось, — было потеряно навсегда. Митал милосердная, ты жива... Однако чудесный сон наяву не спешил превращать сырую и грязную реальность в сказку, и смотрел на него знакомыми глазами так испытующе, что слова застревали в горле, и Лавеллан не двигался с места, только полного смятения взгляда не сводил.

Но на последний вопрос он знал ответ сразу и точно — только назвать не успел прежде, чем появился Адамас, одергивая, заставляя захлопнуть приоткрывшийся было рот и оставить при себе эти, может, даже слишком самоуверенные слова — "я не отпущу тебя". Любой ценой — остановить, задержать, не позволить снова исчезнуть. Пока он не узнает всё, всё, что было и что есть, что позволило случиться этой встрече, до сих пор проникнутой неверием в действительность происходяшего. Тысячи, мириады загадок и вопросов складывались в одно большое растерянное непонимание. Эльф скосил глаза на движение Элланы, сделавшей шаг в сторону — откуда у неё такое выражение лица? — и метнул взгляд к Адамасу, кривящему рот в неприязненной усмешке.

— Эллана, прежде чем он скажет что-нибудь, — вступился Маханон первым, поворачиваясь к подруге. Если он мог теперь её таковой считать.

— Вы знакомы? — удивился Адамас на фоне, но Лавеллан не обратил на него внимания, продолжая с просящим взглядом из-под надломленных бровей:

— ...Если ты не хотела убить меня, то зачем...?

— Да перепутала она, — не собирался молчать Ворон, звучно и с хрипотцой перебивая смягченные беспокойством интонации Маханона. — Сработала уловка. Вот и вся цена маленькой цепной сучке Переса, — эльф показушно сплюнул себе под ноги.

— Ты!.. — резко повернулся долиец, бросая на знакомца острый и вспыхнувший гневом взгляд. "Не смей так о ней отзываться!" он лепить не стал, но этот подтекст был более чем очевиден за его проглядывающими из-под попытки сдержать порыв ощеренными зубами.

— Что? — без удивления спросил Адамас, неодобрительно подаваясь в сторону. Бережливость Маханона к девушке, посланной убить его, беглеца явно не радовала, хотя с выводами о заговоре Ворон, похоже, не торопился. А может, уже сделал их, но не спешил озвучивать.

— Выбирай выражения, — поджимая губы, процедил Лавеллан, и вор снова скрестил руки на груди.

— Сдается мне, это не я здесь должен что-то пояснить, — проговорил он, переводя взгляд с Элланы на Маханона и обратно. И без учета мерцающей над плечом мага молнии напряжение, растущее в этом треугольнике, можно было ощутить, словно приближение набрякающей дождём грозовой тучи, отдаленно громыхающей где-то неподалеку — как будто назойливо каплющего на спины настоящего дождя было мало. Долиец опустил плечи и тихо вздохнул, снова обернувшись к Эллане.

— Мы знакомы, это так, — подтвердил он очевидное, разглядывая ожесточенное холодным светом лицо девушки. — Были знакомы — пять лет назад. И я не знаю, знакомы ли сейчас, — голос эльфа снова дрогнул горечью понимания: Эллана, пережившая гибель клана, Эллана, с кинжалом в руке кидающаяся в спину жертве, Эллана пять лет спустя после того, как вся их прошлая жизнь рухнула в Бездну, может быть совсем не той — и даже будет совсем не той, какую он помнит. Сам он разве сильно похож на того Маханона, который когда-то отправился через море, чтобы просто смотреть и слушать, а оказался втянут в случившееся по самые кончики ушей?..

Это брошенное Вороном "убийца", кинжал в её руке, холодный взгляд — казалось, загляни за край, и увидишь бездну, раззявившую пасть на месте неизвестности. Заглядывать не хотелось. Но он должен был знать.

— Ну замечательно, — проворчал Адамас, пока долиец не оборачивался, смотря с затаенной надеждой — может, всё-таки? — и на эти секунды словно забыв, что Ворон вообще здесь, — и моя голова должна стать трогательным подарком на воссоединение?..

+1

12

[indent] Как?! Как можно доверять чужаку настолько, чтобы выдать насколько близко они знакомы? Почему нельзя было сдержаться? Она ведь уже все поняла. Не верь словам, верь действиям: и то, что Хано позволил ей стоять, не обыскал, не отшвырнул ногой, словно бродячую шавку, а наоборот согрел — все это говорило куда лучше слов, в то время как Адамасу вовсе не нужно было знать и видеть эту печаль, горечь, эти сомнения. Поплакать вместе об утраченном можно и без третьих лиц, не показывая никому свою слабость. «Ах, Маханон, что же ты делаешь!?» — немой вопрос, который так и остался не высказанным ни звуком ни взглядом.

[indent] — Отойди от него. — холодно сказала Эллана, снова делая шаг, позволяющий лучше видеть вора, который впрочем не спешил нападать ни на Хано, ни на нее. — Ты мог скрыться, раз уловка сработала. Но вернулся. Зачем? В том ли уловка, что лежит на поверхности?

[indent] На оскорбление Эллана и глазом не моргнула. На правду не обижаются, не так ли? Но то, насколько Адамас оказался осведомлен, резануло уши. То есть из всех, кого можно было послать за его головой, выбрали ту, о которой он знает?  «Да Ужасный Волк тебя задери!» – мысленно выругалась она, но вслух даже бровью не повела. Кто и для чего затеял эту игру? Впору оглядываться и ждать кинжала в спину.

[indent] Скрещенные на груди вора руки немного успокоили Лавеллан: нападать из такой позиции не просто, но пристального взгляда с Адамаса она не сводила, теряя меж тем возможность наблюдать какой эффект производили, сказанные вором, слова на Махаона. Да и в сущности, не все ли равно? Если и удастся выбраться живыми из этой подворотни, то пути их разойдутся. Жаль конечно, что теплые воспоминания о совместной юности будут испорчены. Эллана предпочла бы оставаться мертвой, но сделанного уже не воротишь. Как верно было подмечено, она «маленькая цепная сучка Переса» и вернется к хозяину.

[indent] — Ты не мог не знать, что за тобой придут. — сухо ответила Элла на неуместный с её точки зрения сарказм. В какой вселенной чья-то голова может быть трогательным подарком? Да и воссоединением в этой подворотне не пахнет. Скорее уж болезненными воспоминаниями и горечью недосказанных слов. —  Ты не мог не знать цену мнимой свободы, в которую решил окунуться. Убьешь меня и следом придут другие. Проведешь всех, как меня? Я — песчинка, игрушка, посланная за тобой, по-видимому, ради забавы. Сомневаюсь, что тот кто придёт следом, будет столь же глуп. — Лавеллан казалось, что она говорит совершенно очевидные для взрослого мужчины вещи. Ну не мог этот, стоящий перед ней, прожжённый жизнью эльф, наивно предполагать, что Вороны не заметят его «отставки». — Твоя голова и кому она достанется всего лишь вопрос времени.

[indent] Забавно, что сама Эллана даже не допускала для себя возможность желать оказаться на свободе и не подчиняться больше чьим-то приказам. Уроки о том, что бывает с теми, кто не слушается были первыми и весьма болезненными. По сравнению с ними, валласлин, нанесения которого она боялась как огня, казался теперь легким поглаживанием. Лавеллан смирилась со своим положением и в каком-то роде научилась ценить то, что обрела, оказавшись в доме Переса. Почва под её ногами больше не была зыбучим песком из ненависти.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-07-27 16:51:22)

+1

13

Адамас ничего не ответил ей — только ухмыльнулся: зачем он вернулся — не её собачье дело. По мнению вора, причина лежала на поверхности: бежать, позволив выследившей и буквально дыхнувшей в затылок убийце остаться покрытой его сомнениями и неверием в увиденное тенью и дать вторую попытку прийти за собой — или же встретиться лицом к лицу, во всеоружии, лишая момента внезапности? Выбор был очевиден даже для того, кто привык спасаться бегством, путая следы. Тем более в компании мага, на прикрытие которого вор в определенной степени рассчитывал. Вот только ошибся в этих расчётах — и с самой неожиданной стороны. Старый друг лучше новых двух, так, Маханон?..

Но Лавеллан всё ещё с неверящей озадаченностью смотрел на Эллану, вступившуюся между ним и Вороном, и короткого взгляда последнего не заметил. Что для самого долийца это всё тоже сюрприз даже побольше, чем для вора, было заглавными буквами написано поперек его лица, и потому Адамас не беспокоился о тайных уговорах — нет, Маханон, каким он его знал раньше и сейчас, был с ним честен. Кто ж мог знать, что оно вот так получится... Занятная ирония судьбы.

— О, поверь мне, я знал, — хохотнул вор, снисходительно внимая лекции эльфийки. — Знаю и кое-что ещё, самокритичная ты песчиночка. Другие не придут, — осклабился Адамас, глядя на Эллану с торжеством, которое не пытался прятать. — Не надейся. Думаешь, Вороны — это такая бравая лига, один за всех и все за одним? Не сегодня, — в голосе эльфа звучала откровенная издевочка, и он продолжил давящей, насаждающей интонацией, не терпящей пререканий. — Посмотрим на себя. Ты даже не Ворон, так, неоперившийся птенец. Это не гильдия пришла за мной... — он, посмеиваясь, покачал головой. — Это Мигель. Он один настолько неравнодушен, пока другие тонут в своей грызне.

Теперь уже Маханон переводил взгляд с одного на другую, откровенно опасаясь, как бы действительно не дошло до драки в этом странном выяснении отношений между убийцей и жертвой. Что на уме у Элланы? Она — и Вороны? Её, с трудом способную убить зайца, посылают теперь, чтобы убивать других людей и эльфов — и она идёт? И делает это? Это не укладывалось в голове — не потому, что не могло, а потому что Маханону не хотелось это укладывать. Это обман и неправда, Эллана не может... Не удержавшись слушать их дальше, теперь уже он шагнул вперед, торопливо заступая дорогу подруге и заслоняя ей плечом вид на Адамаса.

— Его голова достанется мне, Эллана, — быстро проговорил он, делая успокаивающий жест раскрытой ладонью. — На его плечах. Адамас знает столько, что...

— Нет, ты сначала послушай, — перебил его Адамас, заставив долийца оглянуться через плечо. — Думаешь отговорить её пихать мне нож под рёбра? Не получится, Перес умеет дрессировать своих собак так, что они перед ним на брюхе ползать будут. Это со мной у него неувязочка вышла, — оскалился вор и неторопливо потянул руки к обвязанной косынкой голове, распуская узел и вынимая заколку из волос. Тряхнул головой, не сводя взгляда с противницы, и подмокшие, грязноватые, но всё еще разительно рыжие, слегка вьющиеся и длинные пряди рассыпались у него по плечам. Точно такие же, как у Элланы — были бы, распусти она свои косы.

— У него пунктик на тип. На породу. Я разочаровал и подвёл его. Ты, похоже, окажешься ставкой поудачнее, — невесело ухмыльнулся Адамас, взглянув на Маханона. Дождь, намочивший уже всё вокруг, размыл угольную грязь на его лице, и та стекала сероватыми подтёками, постепенно обнажая настоящие черты. В удивительно спокойном для ситуации взгляде, обращенном к Лавеллану, был только один вопрос: так кто же тебе, я или она? Вопрос, на которой Адамас для себя уже знал ответ — и был готов встретиться с его последствиями. Убегая и скрываясь, он мог только отсрочить такой приговор. Слишком личное.

Маханон же в замешательстве от услышанного смотрел на Эллану, сглатывая тяжесть от резонирующих под самым кадыком ударов сердца. Он ничего не говорил — только взгляд был неверящий, ищущий, еще надеющийся на то, что здесь и сейчас может обойтись без кровопролития, и что девушка может послушать его, а не какого-то заморского Переса, кем бы он ни был, демоны его побери. Это правда, Эллана? Он ведь ошибается насчёт тебя, верно? Он ведь совсем тебя не знает, чтобы так рассуждать...

+1

14

[indent] Дождь будто бы усиливался от их слов, словно небо оплакивало вершившуюся на его глазах драму.  Но никто не хотел замечать разыгравшуюся непогоду. Никому не было дела ни до дождя, ни до ветра, а за словами Адамаса, которыми он щедро сыпал, собравшиеся не заметили бы и грома. Эллана внимала ему со всей стойкостью на которую была способна, в то время как вора похоже не учили держать эмоции при себе, либо он специально на них давил, в надежде, что Маханон выберет его сторону. В конце-концов, что значит призрак прошлого против товарища настоящего?

[indent] Но в словах Адамаса зерна правды определенно были. О том, что лига переживает не лучшие времена не знал только ленивый. Но рано или поздно грызня закончится, как заканчивается все в этом мире. Любовь, дружба, надежда, жизнь — ничто не вечно. Всему рано или поздно приходит конец. Может быть, вор и уличил отличный момент, чтобы сбежать. Может быть, Вороны уничтожат друг друга и вскоре никому не будет дела ни до Адамаса, ни до Элланы, но пока этот момент не настал. Зато Хано все еще здесь, встал между ними и тоже претендует на голову, вот только живую. Недоверчиво смотрит на нее, спокойно подставляя свою спину ему. Отличный выбор. Старый друг, хуже новых двух. Интересно, кинься сейчас Эллана отсекать эту оспариваемую ими голову, смог бы Маханон её убить? И потом жить с этим? Одно движение кисти руки, один жест, одно мгновение и свершится то, что не удалось  бандитам, что не захотел сделать Перес, подобрав сломленную, практически безумную эльфийку и преподав ей несколько ценных уроков. Видимо не достаточно хорошо, она его слушала, раз до сих пор медлит и позволяет литься нескончаемым потокам желчи. Ей хотелось кричать, что никогда и не перед кем она не будет ползать на брюхе! Она не будет давить Хано на жалость, хотя могла бы! О! Как она могла на него надавить! Притвориться все той же. Улыбнуться. Обнять. Заплакать. Наобещать с три короба всего о чем он только мог когда-либо мечтать. Но нет. Она не поступит с ним так бесчестно. Она проглотит все, что говорит этот треклятый вор! Промолчит. И если уж и суждено Маханону убить её этой ночью, пусть думает, что убивает чудовище.

[indent] — Все так. Все правда. — сказала Эллана, рассматривая рыжие локоны и всё в темных разводах лицо, переводя взгляд на Хано и не понимая в чем именно состоял так называемый пунктик Переса. Подбирать рыжих бродячих эльфов? Давать им дом? Жестокостью воспитывать жестокость? Не благородно, Элла не спорит, но разве остался хоть кто-то в этом мире благородный? Кто не преследует своих интересов, совершая что-либо? — Раз все наконец-то уяснили, кто я. Может быть расскажете кто вы друг другу?

————— совместно —————

— Если мы вообще… — проговорил какой-то потухший Адамас, но теперь уже Маханон, сведя брови, перебил его, сказав громче:
— Мы коллеги, — он через плечо посмотрел на вора и снова вернул взгляд Эллане. — Я здесь, чтобы нанять Адамаса для работы с артефактами по делу Инквизиции, — с нажимом, слабо, впрочем, скрывающим волнение, проговорил Лавеллан и повел головой из стороны в сторону. — Я не позволю тебе его убить, Эллана. Зачем тебе вообще это делать? Ради чего? — нежелание опускать руки перед безнадежной уверенностью слов Адамаса пробилось в голосе долийца надтреснутой, горьковатой нотой упрямства.

—————————————————

[indent] — Но ведь не коллеги же, найми кого-то другого. — очень тихо, еле шевеля губами, проговорила Эллана, почти не замечая, что произносит это в слух, но вновь взяла себя в руки, понимая, что уже осталось не долго. Все вопросы заданы, а ответы получены. — Ради чего? — усмехнулась она. Видимо её роль сыграна, раз у Махаона нет ни единой мысли о том, что находится она здесь не по своей воле. Что ж, хоть чем-то можно гордиться. — Ради себя, Хано. Я все делаю ради себя. Больше мне не для кого. — все так же честно ответила Лавеллан, не видя смысла сдаваться и платить собой за то, что кто-то будет жить, наслаждаться свободой, элем, женщинами, греться в лучах солнца, смотреть на звезды и слушать дождь, пока она харкает кровью, гадая какой сегодня день и сколько еще осталось, до того момента, когда Перес решит либо убить её, либо дать ещё одну попытку.

[indent] Может быть Адамас и послужит на благо инквизиции, а может быть и нет. Никто не знает того, что ему уготовано. И молния эта, зависшая в холодном сиянии над плечом мага может подарить не только свет, но и смерть. Начав обходить, Махаона стороной, Эллана думала о том, что может быть стоит уйти, сделав вид, что она отступилась, но понимала, что другого шанса не будет и вряд ли удастся выследить Адамаса вновь, да и не ей тягаться с инквизицией. Хотя и с магом ей не тягаться. Безвыходное положение как не крутись.

+1

15

совместный
Маханон тихо прищелкнул языком, несогласно поведя головой на её ответ, и подался вперёд, придержав подругу за плечи:
— Эллана, послушай меня. Если этот человек... Перес, так? Если он угрожает тебе... принуждает тебя... ты ведь не по своей воле это делаешь, верно? — он вглядывался в её глаза, с надеждой ища ответ. — Кем бы он ни был, Элль, я не отдам тебя ему. Я тебя не отпущу. Только не после... — "...не после того, как я уже потерял тебя однажды. Не после того, как потерял всех", хотел сказать он, но голос долийца сорвался от вставшего в горле кома, не позволившего проговорить до сих пор тяжёлые от воспоминаний, никак не ложащиеся на язык слова. Сквозь весь шок, неверие и непонимание до него постепенно начало доходить в полной мере то, что действительно было правдой здесь и сейчас. Она живая. Настоящая. И пока это правда, на прочие все условности, на бездны, на перемены, на разделенность, посеянную между ними прошедшим временем и пережитыми испытаниями — ему плевать. Это всё было вчера. Сегодня, с этого момента — прошло. У него снова есть шанс изменить что-то к лучшему для неё.

Эллана вздрогнула, когда Маханон коснулся её. Это было неожиданно и не привычно. Она выпустила из поля зрения Адамса и, наконец-то, взглянула в глаза друга, смотрящего на нее столь пронзительно, что сердце защемило и к горлу подступил ком. 
— И что будет Хано? Жить как он? — Эллана кивнула на сбежавшего от Переса вора, все еще не веря, что кто-то может согласиться на такую жизнь. — Вечно оглядываться? Ждать когда за мной придут? За нами? — вряд ли это была та жизнь, которую Маханон успел нарисовать в своем воображение. Да и захочет ли он её «не отпускать», узнав всю правду. Захочет ли она остаться с ним и рассказать? — После чего? После того как я чуть было тебя не убила? — она горько усмехнулась,  и покачала головой, понимая что детство прошло и та девушка, о которой он говорит, умерла вместе с кланом и лучше бы ей там и оставаться в общей братской могиле, которой стало место их последней стоянки.

Но у Маханона, судя по всему, на уме было что-то совсем иное: он знал — или думал, что знает, — что-такое, что позволило ему вдруг упрямо улыбнуться на её расстроенное отрицание:
— Ты сама говорила, нужно что-то похитрее, чтобы убить мага, — знала бы она только, каких сил благоразумия ему стоит, будучи так близко, касаясь её, наконец-то ощущая рядом ту жизнь, которую считал потерянной, и наконец-то веря в это, — удержаться и остаться на месте. Что там дождь, щедро поливающий улицы, под каплями которого шаровая молния над плечом мага шипела и вздрагивала, — все вокруг, включая настороженно наблюдающего за ними Адамаса, дела Инквизиции и опасные перспективы задуманного Тревельяном путешествия, все прошлое и всё будущее хотелось послать к демонам и просто забыть хотя бы на десяток минут. Но слабости поддаться желаниям маг не мог себе позволить. Те, что могут — долго не живут. Он быстро оглянулся на Адамаса и снова вернул взгляд Эллане.
— Если Адамас прав и ты не Ворон, гильдия не может иметь никаких претензий к тебе. Это всего лишь один человек. С одним человеком я справлюсь, — уверенно качнул головой Маханон. — Он ничего тебе не сделает. Я не позволю. Шемы уже разрушили однажды нашу жизнь. Я не дам этому случиться снова.

"Я не позволю ему забрать тебя."

— Тебе так нужна его жизнь, что ты готов взять мою в довесок? — хмыкнула Эллана, потупив взор. — Пять лет прошло, Хано. Пять очень долгих лет. Ты вряд ли себе представляешь с кем сейчас имеешь дело. —  Она очень хотела казаться беспристрастной, но чувствовала себя загнанной в угол, эмоционально прижатой к стене. Отпустит ли её Перес? Кого пошлет следом? Хватит ли у старика влияния и ресурсов? К тому же, хотя об этом Лавеллан и умолчала, но дома её ждали. Пусть не человек, но все же живое существо, которое она приручила. И за ним точно нужно было вернуться. Да и не верила она в то, что после всего с ней произошедшего, Маханон и правда знает, что предлагает. — Будешь меня нянчить? Охранять? А если тебя не окажется рядом, когда Перес пришлет кого-то за мной? Ты готов снова меня хоронить?

— Если понадобится, — на удивление сдержанно отозвался Лавеллан на такие провокационные ее слова. — Лучше так, чем дать какому-то чужаку сделать это. А то и вовсе... — "...помыкать, а затем выбросить, как какой-нибудь мусор. Люди любят это делать." Он неуверенно разомкнул руки, но не убрал их, вместо этого скользнув пальцами по предплечьями сжав ее ладони в своих. От мага снова начали исходить волны тепла, изменяющего промозглую реальность и отгоняющего холод дождя. Сказанное Адамасом о фанатичной преданности резонировало где-то в затылке смесью страха и неприятия, неверия даже — в то, что это может быть всерьез, чем-то, что уже не изменишь. Адамас, похоже, считал именно так, заранее сдаваясь и признавая, но у Маханона была другая точка зрения. Так не бывает. Всё, кроме смерти, можно изменить.

— Ты не собака, чтобы слушаться его, Эллана. Тебе не нужно никого убивать. Это не защитит тебя — я защищу. Я клянусь. Адамас нужен Инквизиции, нужен нашему делу, а ты... нужна мне, — губы его дрогнули неловким намеком на улыбку. — Поверь, если я знаю, где и как спрятать его от Воронов, я могу сделать немножко больше, чем остановить одного шемского ублюдка, тянущего лапы к тебе.

"Хотя бы сейчас. Хотя бы теперь, раз уж я не сумел раньше..."

+1

16

совместно

[indent] Спорить с Хано было бесполезно. На каждое её слово у него рождался десяток доводов, которым ей нечего было противопоставить, кроме того, что жизнь в одной темнице немногим отличается от другой. Иногда, чтобы победить проще сдаться. Затаиться и подождать — возможно единственный вариант выхода из тупиковой ситуации в этом темном промозглом переулке, освященном лишь, шипящей под каплями дождя, молнией над плечом Маханона и его слепой уверенностью в том, что он еще может что-то изменить. Было ясно как день, что единственное чего она сможет добиться, опрометчиво кинувшись сейчас на Адамаса — это очередного сковывающего заклятия. Решив выждать более подходящего момента, Эллана вздохнула, сдаваясь и отпуская рукоять кинжала, который так и остался в ножнах.

[indent] – И где ты собираешься нас спрятать? В застенках Инквизиции? Под юбкой Верховной жрицы? — и словно только услышав из собственных уст, Лавеллан, наконец-то, поняла весь смысл слов Маханона и удивленно уставилась на друга детства во все глаза. — Какое вообще ты имеешь отношение к инквизиции? — она нахмурилась, не понимая как вообще такое возможно: долийский эльф и личная гвардия главы людской церкви. — Ты поэтому не вернулся к нам? Бросил, чтобы служить людям? Стольких смертей можно было бы избежать, если бы ты вернулся домой. — тихо, не веря самой себе, отступая от Маханона на несколько шагов пока не уперлась в какую-то стену, и смотря не верящими, не видящими глазами перед которыми проносились воспоминания так старательно запертые в самый дальний уголок души, и вырвавшиеся теперь на свободу.

[indent] Её слова явно ударили эльфа по самому слабому месту. Он не ожидал от неё такого обвинения — но она была в своём праве говорить ему то, что он сам уже не раз сказал сам себе. И узнать, услышать всю правду.

[indent] — Я... — попытался возразить он, делая шаг следом за отступающей девушкой, но холодящая жуть, нахлынувшая на него от таких её слов, сбивала с толку и путала в голове все мысли. Что, что сказать, как?..

[indent] — Ты, предавший свою семью, просишь меня предать того, кто сохранил мне жизнь, хотя мог и имел право убить. Предательство — норма жизни? И ты ему веришь, Адамас? Веришь, что он тебя защитит?

[indent] — Я не вернулся, чтобы защитить вас! — наконец совладав с собой, повысил голос Маханон. Лицо его болезненно исказилось от услышанного. — И это было моей ошибкой, да, я знаю это, Эллана! Я живу с этим пять лет! Что если бы я выбрал иначе... — он сжал кулаки до дрожи, на момент закрывая глаза и горько опуская голову. Если бы он выбрал иначе, если бы он не решил, что остановить армии демонов важнее, а с шемскими разбойниками клан сталкивается не впервые и охотники справятся с ними играючи... Возможно, он смог бы что-то изменить. Что-то, что не смогла магия Хранительницы. Хотя бы — умер вместе со всеми и не был оставлен в одиночестве нести не только груз потери, но и вины.

[indent] — Ну конечно, я ему верю, — саркастично и как-то слишком весело отозвался Адамас, наблюдавший за беседой и ждавший развязки, бросив то наматывать, то сматывать с пальца промокшую и потемневшую прядь и приблизившись на несколько шагов, чтобы встать рядом с Маханоном — или, скорее, затем, чтобы удобнее было высокомерно и насмешливо разглядывать девушку. — Уж всяко больше, чем тому, кто выкинул меня за дверь, как только понял, что не смог сломать, — с каким-то давно затаенным удовольствием прошипел вор, тоже прикоснувшись к своим, очевидно, не самым лучшим воспоминаниям. — Не смог заставить пырнуть кинжалом. Не смог заставить убить. Но ты — о дааа, ты, конечно же, сильнее меня, девка, ты все сможешь ради него! Бей!

[indent] — Меня не надо было ломать! Я уже была сломлена! Без него я давно валялась бы в сточной канаве! — выкрикнула Эллана, которую окончательно подвело самообладание. Эмоции скрываемые, подавляемые захватили её целиком и полностью. Она видела боль Маханона и собственная боль сливалась с его лишь усиливаясь. Если бы.. у истории нет этого если бы. Нельзя вернуться и все переиграть. 

[indent] — Адамас! — Маханон сбоку от него явно не понимал, что вор несёт и зачем так вызывающе разводит руки, словно подставляясь под удар.

[indent] — Давай, верная псинка, перемажь себя в моей крови и скачи обратно к хозяину! Самому лучшему, что с тобой в жизни случалось!

[indent] — Ты мерзкая злобная тварь! Можно подумать сам святой. — рассмеялась Эллана на очередной выпад. Вот теперь ей до смерти хотелось ему вмазать. За все слова, что он говорил, за одно его присутствие в этой беседе, где ему явно было не место. За то, что он стал причиной этой встречи! За то, что затянувшиеся было раны, вновь кровоточили! Израненным зверем, эльфийка кинулась к вору, чтобы если не убить, то хотя бы сделать так же больно.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-07-29 18:05:39)

+1

17

Колкие и злые слова Адамаса достигли своей цели — заставили эльфийку позабыть о сдержанности и опрометчиво броситься на противника прямо в лоб. Этого он и добивался — без труда уклонившись от такой очевидной атаки и неуловимым движением пальцев распуская завязки сорванного с пояса мешочка, бросая девушке в лицо густой клуб серебристой пыли. Дождь мешал ей разлететься далеко, прибивая к мокрой одежде, не позволяя задержаться взвесью в густом от влаги воздухе, но для одной цели хватало и этого. Опустошенный мешочек полетел под ноги, и Адамас, другой рукой прижимая ко рту и носу сложенную косынку, чтобы самому случайно не вдохнуть порошка, поймал начавшую безвольно падать на колени девушку за предплечье, не дав повалиться в грязь лицом.

Все произошло настолько быстро, что Маханон не то что вмешаться — удивиться едва успел, с широко раскрытыми глазами глядя на Эллану, упавшую и повисшую на подхвате вора, словно марионетка с обрезанными нитками. С исказившимся от ярости лицом эльф рванулся вперёд:

— Ты!.. — не придерживай Адамас эльфийку c такой практичной галантностью, ему уже наверняка прилетело бы молнией, невольно затрещавшей коротким сполохом вокруг фигуры мага, на момент испугавшегося худшего. Однако долиец поколебался, не веря глазам своим, и вор лаконично и отрывисто прояснил ситуацию поперек его возмущения:

— Сонное зелье. Нет сил стоять тут и слушать вашу грызню, — он взглянул на Лавеллана и мрачно усмехнулся в косынку. — Прикрой чем-нибудь рот и возьми её. Смесь крепкая, складывает даже кунари. Часа три она точно проспит. Может дольше.

Смерив мокрого вора осуждающим взглядом, Маханон коротко сжал зубы и тряхнул головой, стаскивая с себя плащ, чтобы с помощью Адамаса осторожно завернуть в него поднятую на руки Эллану. Чувств она была лишена начисто, но лицо под налипшими мокрыми прядками, выбившимися из кос, выглядело умиротворенным и расслабленным — девушка действительно просто спала, дыша очень медленно и равномерно.

— Ты уж разберись с ней, Лавеллан, — передернул плечом Адамас, наблюдая, как маг облокачивает свою ношу головой себе на плечо. — Вам, походу, за многое еще объясниться надо. Смотри, будь убедителен, — насмешливо заметил Ворон.

— А ты? — хмуро поинтересовался долиец, щурясь от падающих на непокрытое лицо капель. Молния над его плечом изошла и погасла коротким сполохом чуть раньше, вернув улице её тяжелый сумрачный мрак, наполненный шелестом и стуком дождя по крышам и стенам.

— Подготовлюсь к дороге в Вал-Руайо, — ухмыльнулся вор, без особой аккуратности закалывая мокрые пряди на затылке и накидывая капюшон. Маханон только вздохнул и чуть помедлил, прежде чем кивнуть. — Всё это напомнило мне кое о чём. Ты прав, рано мне еще таланты на грядке зарывать. Не всё еще сделано.

Адамас, коротко склонив голову на прощание, двинулся было по улочке в сторону порта, оставляя Лавеллана разбираться с его внезапной радостью и проблемой — но, пройдя несколько шагов, остановился.

— Знаешь... — проговорил он, не оборачиваясь. — Был момент, когда я действительно хотел, чтобы она меня убила. Лучше уж так, чем... но нет, — вор упрямо повел головой под капюшоном. — Не лучше. Я сам найду дорогу. А ты... сможешь, помоги ей. Никто не заслуживает жизни в цепях, — Маханон не видел с его спины, как Адамас в этот момент задумчиво проводит пальцами по переброшенному через плечо хвосту пропитанных дождём волос. — Даже невидимых.

И он ускорил шаг — только плащ за спиной хлопнул тяжелой от влаги тканью. Лавеллан, несколько секунд посмотрев ему вслед, повёл головой в тихом недоумении, и направился в другую сторону. Дорога до приличных улиц и площадей, где можно нанять экипаж до пригорода, предстояла неблизкая. Но дождь был мельчайшей из помех — и только легкий, почти незаметный дымок испаряющейся воды остался за плечами мага...

***
Он предупреждал, конечно, что вернется поздно и, скорее всего, не один, но вряд ли Навья ждала, что гостем у них окажется девушка-эльфка в глубокой бессознанке, бережно отнесённая самим хозяином дома наверх, в гостевые комнаты. Предоставив Эллану вниманию суетливых заботливых рук домохозяйки и её помощницы, — "И осторожнее с одеждой, на ней осталось сонное зелье," — Маханон под тревожно-укоризненный вздох заломившей руки Навьи вышел наконец из комнаты, закрывая за собой дверь и ненадолго опираясь на нее спиной и затылком — длинно, устало выдыхая. Голова от всего произошедшего немного кружилась — вот только не время было отдыхать и расслабляться. Ну разве что только очень ненадолго — пока Эллана всё еще спит.

Адамас рассчитал почти верно — к концу третьего часа, когда умытую и силами двух эльфиек переодетую в чистую ночную рубашку Эллану уложили под одеяло и пустили к ней Маханона, успевшего поужинать и сменить одежду на домашнюю, дыхание девушки постепенно перестало быть таким размеренным, щеки порозовели, а сама она начала слегка вздрагивать и ворочаться во сне. Глубокий навязанный сон сменился обычным, и окружающая реальность потрескиванием огня в камине и редким шелестом страниц книги, лежащей на коленях Лавеллана, понемногу прокрадывалась в него своим существованием. В которой раз за эти какие-то бесконечные полчаса Маханон поймал себя на том, что смотрит совсем не на буквы — а, навалившись на подлокотник кресла и подперев ладонью голову, следит за тем, как Эллана дышит, изучая взглядом ее такие знакомые сонные черты. Несколько минут мнимого спокойствия, в которые ненароком кажется, что и правда, с тех минувших лет не изменилось ничего... прежде чем сказочное наваждение разрушится, обнажая действительность. Вздохнув, Маханон снова попытался перевести взгляд в книгу, сжимая пальцами края страниц до побеления кожи и даже не зная, зачем ему это — из принципа, наверное. Чтение всегда успокаивало и помогало отвлечься от тяжелых мыслей. Вот только сейчас, рядом с ней, далеко не все его мысли были такими уж тяжелыми...

+1

18

[indent] Эллана в ужасе застыла, глядя как два огромных черных волка грызутся из-за тела рыжеволосого парня. Она знала кто он, но ничего не могла поделать, зажав рот руками, лишь бы не вопить от ужаса. Её ноги словно онемели и приросли к полу. Вокруг, ничего не замечая, проходили люди. Хотя может быть в людских храмах подобное действие в порядке вещей? Эльфийка не знала, ведь никогда раньше не переступала их порог, но скамьи и алтарь, подсказывали ей где она находится. Хищникам надоело пустое сражение, в котором ни один из них не мог одержать победу, и каждый кинулся к жертве, с жутким утробным рычанием, стараясь урвать кусок побольше, скалясь на соперника и с жадным чавканьем и хрустом костей, утоляя голод. Лавеллан смотрела не в силах ничего изменить. Она не могла ни сбежать, ни позвать на помощь и даже взор отвести было не в её силах. Лужа крови растеклась под лапами чудовищ и мелкими шустрыми ручейками поползла к ногам, пачкая подол длинного белого платья, вмиг ставшего алым. В храме началась какая-то церемония, и стройный хор голосов, возносивших молитвы, морозом проникал под кожу, делая ситуацию еще более жуткой. Наконец-то, волки насытились и обернулись к ней, медленно переступая через оставшийся от Адамаса не до конца обглоданный скелет. Они приближались к ней, скалясь перепачканными в крови мордами. Эллана хотела бежать без оглядки, но что-то держало, не давая сделать ни шагу. Она с ужасом увидела, что кровь на подоле, превратилась в десяток человеческих рук, растущих будто бы из пола и оплетающих ноги, словно плющ. Но ужас и страх сковывали надежнее любых пут. Лавеллан не узнала, но поняла, что это убитые её рукой не дают ей теперь избежать страшной участи, настигшей вора, в то время как ужасные волки уже совсем близко. Она чувствовала их смрадное дыхание на коже, а подняв глаза, чтобы встретить смерть лицом к лицу, закричала в тот миг когда оскаленные морды приобрели очертания лиц Переса и Маханона.

[indent] Эллана открыла глаза и моргнула, пытаясь прогнать приснившийся кошмар. Её дыхание сбилось и теперь она старалась привести его в норму, делая глубокие вдохи. Незнакомые запахи стали первыми, что её насторожило, еще до того, как она поняла, что находится в незнакомой комнате и кроме неё в ней есть кто-то еще. Лавеллан рывком села на кровати, замечая сразу несколько вещей: Маханон был здесь, а она в другой одежде и понятия не имеет где.

[indent] — Ты что меня раздел? — в ужасе воскликнула Эллана и голос её прозвучал как-то очень уж визгливо. Она натянула одеяло чуть ли не до подбородка, чувствуя, что краснеет до самых кончиков ушей. Конечно, переодевание не было самой большой проблемой, которую можно было ожидать от мужчины, но.. «Как ты мог?! Ты что видел меня голой?! Извращенец!» — так и читалось во взгляде голубых глаз. Возмущение и испуг сменялись друг другом. Значит он видел её шрамы, наверное, не имеет смысла скрывать природу их происхождения, не соврешь же что упала и поранилась. А может быть Хано и не спросит. Какая ему разница что было с ней в эти годы?

[indent] Эллана осмотрелась, пытаясь выцепить взглядом что-то кроме камина. Комната была большой, в полутьме угадывались очертания мебели, разглядеть которую можно было лишь в пятне света, от канделябра рядом с креслом, в котором сидел Маханон. Над кроватью висел балдахин, струящийся вниз тёмными воланами тяжелой и явно дорогой ткани. Все это никак не походило на комнаты, которые сдавались на ночь или две на постоялом дворе или в ночлежке.

[indent] — Где я? — наконец-то спросила Эллана, откидываясь обратно на подушки и находя взглядом Маханона, вглядываясь в его лицо и пытаясь не вспоминать сон, хотя  получалось это плохо и она перевела взгляд на полог кровати, восстанавливая в памяти прошлый вечер и их неожиданную встречу. Радость, смятение, ужасный бесконечный и бессмысленный спор. Свои слова, которыми она ужалила его, словно гадюка. — Я не думаю, что ты мог бы изменить что-то тогда. Их было слишком много. Не вини себя. — тихо и как-то безжизненно сказала Эллана. И дело было вовсе не в том, что ей хотелось сейчас обсуждать прошлое, совсем наоборот. Это был её способ сказать «прости» за то, что она выпалила с горяча.

[indent] Вместе с тем, Лавеллан вспомнила и то, как забыв обо всем на свете поддалась искушению выцарапать Адамасу глаза за все его гадкие и такие правдивые слова, но воспоминания внезапно обрывались.

  [indent] — Ты меня вырубил, да? — с горечью спросила Эллана, возвращаясь взглядом к другу. — И что дальше? Что ты будешь делать дальше?

+1

19

Судорожный вдох проснувшейся от неспокойного сна девушки моментально отвлёк Лавеллана от разглядывания огня в камине, и эльф повернулся, с осторожным, бдительным вниманием наблюдая, как она пытается отдышаться и разобраться в происходящем. Да, после промозглой улицы трущоб и оборванной ноты разгорающегося конфликта оказаться в тёплой постели дома не последней величины — всё-таки строили его как летнюю резиденцию для семьи графа, — это, мягко сказать, радикальная смена обстановки. Смешно, но ему было даже немного совестно за такое... вмешательство, что ли, навязывание — хотя ситуация разве что не по буквам сама диктовала надобность этого.

— Нет конечно! — чуть не подавился своей наблюдательностью Маханон, моментально возразив эльфийке тоном "как ты вообще могла такое подумать?" Но укорять девушку, конечно, не стал, ограничившись сердито сдвинувшимися на секунду бровями, и относительно спокойным голосом продолжил. — Навья и Латиша позаботились о тебе. Моя экономка и её дочь. Позже я представлю вас друг другу.

Пока она оглядывалась, переставая дышать так взволнованно и часто, он молчал, позволив повиснуть тишине, шершавой от потрескивания огня в камине. Молчал и смотрел, отмечая каждое движение, каждый поворот головы, взмах ресниц, шевеление губ; скользя взглядом по расплетенным, заботливо перебранным, чтоб лучше подсыхали, и сильно вьющимся после мокрых кос волосам, таким неизменно и в том поразительно длинным. Хотя за получасовую поездку в карете у него было полно времени насмотреться на неё в рассеянном свете наружного фонаря, качающегося в такт ходу лошадей, насмотреться и поверить — всё равно это странное чувство, этот слегка неверящий восторг, чем-то похожий на радость ребенка, получившего долгожданный подарок, не ушло до конца, окутывая руки маревом ослабляющей нежности, с какой берут в руки что-то прекрасное и бесценное. Долиец даже не замечал улыбки, легко тронувшей углы его рта.

— Ты в моём доме, — так же внятно пояснил он дальше, склонив голову подтверждающим кивком. — Здесь ты в безопасности. И...

Он не сразу понял, к чему этот её обращенный к нему широкий, растерянный какой-то взгляд, но прервался на полуслове, стоило Эллане заговорить — неожиданно тихо после таких вопросов. Тишина же и была ответом — на протяжении полудюжины медленно утекающих секунд, прежде чем эльф, справившись со смешанными чувствами, откликнулся с мягкой благодарностью в голосе, от которой потеплел светлый, как талая вода, взгляд:

— Спасибо.

Маханон встал, закрывая книгу, чтобы отнести ее на столик и подкормить огонь в камине, пляшущий на начертанном под закладкой дров руническом круге, позволявшем магу разжигать и гасить пламя по собственному желанию. Едкий вопрос, заданный Элланой, прилетел ему в спину, заставив обернуться, едва взяв в руки кочергу.

— Не я, — опять опроверг он предположения эльфийки, качая головой. Тяжело было понимать, что она до сих пор считает его легко и без промедления способным на такое. Пять лет изменили многое, очень многое, но не настолько же, правда? Но Лавеллан не укорял — в конце концов, еще недавно он сам думал о ней то же самое. — Адамас, — проговорил долиец, всё-таки пошевелившись, чтобы позаботиться об огне и подложить в растревоженные и жарче вспыхнувшие алым угли еще одно колотое полено из стоящей рядом дровницы, попутно поясняя, — использовал сонный порошок. Ты проспала почти четыре часа, — деревяшка сухо клацнула, упав в огонь, и черные опалины стремительно побежали по её сухим светлым граням.

— Дальше, — проговорил он, выпрямляясь и снова оборачиваясь к подруге, — дальше я хочу поговорить с тобой, Элль. Выслушать тебя, — Маханон под эти слова неспешно приблизился обратно к кровати, остановившись у опоры балдахина, подвязанного бечевками с пышными золотистыми кистями. — Узнать, кто такой этот Перес и кто он для тебя. Чем вы связаны. — "И как ты спаслась. И почему теперь — убиваешь. А больше всего — дальше я хочу не позволить тебе больше и шага ступить в его сторону. Я хочу тебя вернуть." — А ты? — оставив свои мысли молчащими за долгим взглядом, маг осторожно присел на самый край кровати. — Что дальше собираешься делать ты?..

+1

20

совместно

[indent] Полумрак комнаты, уютно потрескивающий камин, тепло после промозглой и напряженной ночи и старый друг в придачу, казалось бы что может быть лучше? Чего еще желать? Наблюдая за размеренными движениями Маханона, закрывающего книгу, подбрасывающего поленья в камин, Эллана думала о том, как странно вновь сошлись их судьбы тогда, когда подобное казалось невозможным. Настолько невозможным, что в пору усомниться в том, а что реальней? Ужасный волк с его лицом или живой, участливый и все еще такой заботливый Хано? Как будто и не было всего этого: всех этих лет, смертей, убийств, наказаний и тех бандитов, стерших с лица земли Лавеллан. Маханон стоял там рядом с камином и Эллана могла в полной мере представить что всего этого не было. И теперь всего лишь старая подруга заехала навестить друга детства, обосновавшегося в городе. Еще несколько мгновений и он сядет обратно в кресло, они начнут делиться новостями о знакомых и рассказывать друг другу об успехах детей.  У Элланы их, конечно же, трое! Два мальчика и кудрявая рыжая девочка. Естественно она скажет, что счастлива в браке, хотя скорее всего это не так. Сейчас, став, наконец-то, взрослой, она понимает, что Шадайен был слишком самоуверен и напорист, слишком одержим ею, но никогда не слушал и не слышал, что она говорит. Не понимал её. И брак, заключенный из-за страха обидеть, из-за необъяснимого желания  быть для всех хорошей  — это еще не любовь, но ничего из этого исправить уже нельзя. Ах, как бы ей хотелось, чтобы именно это нельзя было исправить! А не то с чем действительно пришлось столкнуться. Экономка и её дочь, а жена? Наверное, если бы у Хано была жена, то он и о ней непременно упомянул бы. Значит ничьих детей обсуждать они не будут. А жаль. Насколько все было бы проще.

[indent] — Выслушать? — переспросила она, не понимая почему должна оправдываться и надеясь, что Хано просто подобрал не правильное слово. Неужели он и правда опять хочет говорить о произошедшем? О, боги! Ну почему у него все еще нет детей! — Перес-Перес, дался он тебе. — вздохнула Эллана и подтянув колени к себе, обняла их, вытаскивая руки из-под одеяла и утыкаясь в них лицом, пряча его за волосами. — После случившегося, я была безумна. Я мстила. Я хотела крови. Крови всех тех, кто был причастен к этому. Так вышло, что я узнала несколько имен. — эльфийка предпочла умолчать обо всем, что с ней произошло и при каких именно обстоятельствах, ей открылось это знание. — И потянула за эту ниточку, убивая и пытая, выведывая все новые имена. Одним из последних оказался Перес. — Лавеллан вздохнула, опасливо высовывая нос из-под волос, чтобы увидеть какое впечатление её слова произвели на Хано. — Он оказался как Адамас. Умнее и хитрее меня. Так и познакомились.  — замолчав Эллана, выдохнула и кивнула другу. — Что еще ты хочешь о нем знать?

[indent] Маханон повел головой на её вздох с намеком на оставшееся невысказанным отрицание — совсем не Перес сдался ему тут в первую очередь. Перес был не целью, Перес был преградой на пути — шемленом, некстати вмешавшимся третьим между ним и Элль.

[indent] Он слушал Эллану спокойно, опустив взгляд и чуть щуря глаза от тяжелой памяти за этими словами. Когда девушка подняла голову, огорченное, но давно смирившееся уже спокойствие сменилось озадаченностью.

[indent] — Ни один след из поднятых мной даже близко не указывал на причастность к этому антиванского Ворона, — рассудительно проговорил он вместо ответа на её вопрос. — Наемников тайно послал герцог Викомский, — Маханон согнул спину, опираясь локтями на колени и сплетая пальцы рук, не глядя на подругу. — Он погиб от красной чумы вместе со значительной частью знати своего города. Мы... наш клан был сделан козлом отпущения в накрывшей Виком болезни. Наш, а затем и все их городские эльфы. Только они не болели этой заразой. Как понимаешь, это не помогло остановить чуму. Позже в людских колодцах нашли красный лириум. Судя по собранным сведениям, тевинтерский советник, действовавший при герцоге в то время, помогал венатори и их культу. Они, а затем людская глупость и презрение к эльфам, уничтожили наш клан, — он сжимал пальцы один на другом с такой силой, что под кожей ходили белые и красные пятна. — К моменту, когда мне удалось это узнать, часть наемников уже не удалось отследить. Канули в воду, вероятно, были мертвы. — "Это могло быть делом твоих рук? Кто мог хотя бы подумать..." — Компания, на которую они работали, распалась, информацию пришлось собирать по крупицам. Но антиванский Ворон... — Лавеллан покачал головой из стороны в сторону, вместо этого продолжив о другом. — Мы отыскали дом, в котором... держали пленниц. То, что осталось от дома. И... скелеты среди руин. Я думал, ты погибла там. Вместе с... — Маханон тяжело вздохнул, не став называть других имен — всех тех девушек, которых знал, с которыми рядом рос и до сих пор помнил лица.

[indent] Он наконец поднял взгляд, повернув голову к Эллане и сквозь мрачность рассказанного найдя в себе силы пусть бледно, но улыбнуться ей. Живой. Горечь по потерянным сестрам и братьям по клану, по погибшим родителям, по Хранительнице, останки которой он нашел рядом с разрубленным пополам посохом, по наивной юной Данире, с которой его роднила не только отдаленная кровь, но и магический дар, лежала тяжестью на сердце, но за годы успела отгореть и покрыться пеплом смирения. Их уже не вернуть. Потеря, какой бы мучительной не была, осталась в прошлом. Эллана же — здесь и сейчас снова стала частью его настоящего.

[indent] — А он и не был причастен. — кивнула Элла, смакуя полученную от Маханона информацию. Значит заказчик сдох. И вся семья его тоже наверняка сдохла от чумы. И была в этом какая-то зловещая радость: око за око, зуб за зуб. Была в этом какая-то справедливость. — Последняя жертва просто назвала его имя, в надежде, что старик прикончит меня. А он не стал. Может быть Адамас прав и тут сыграл роль цвет моих волос, может быть Мигелю просто было скучно. Я не знаю. — пожала плечами она, вспоминая то время. — Конечно, он был мягко говоря мне не рад и зол и выместил свою злость сполна. — помрачнев, как бы между прочим добавила Лавеллан. — Но и многому научил. Терпеть боль. Ты же знаешь, я никогда этого особо не умела. Держать эмоции при себе. Думать головой, просчитывать, скрываться, выслеживать и до встречи с Адамасом, моих умений вполне хватало, чтобы оказывать учителю небольшие услуги. Наверное, ты хочешь знать, почему я не сбежала при первой же возможности? — уставившись на огонь, спросила Эллана, которая погрузившись в воспоминания, словно не замечала, сидящего на другом конце кровати Маханона, хотя и разговаривала именно с ним. — А я и сбежала. Я сбегала несколько раз в самом начале. Пока не поняла, что мне некуда бежать, а каждая попытка оборачивается еще большей болью. Так что вскоре я перестала пытаться.

[indent] Про тот дом Эллана не хотела рассказывать. Это было слишком грязно, болезненно, да и своим поступком она не гордилась, но понимала, что окажись там вновь, все так же и пальцем не  шевельнула бы ради спасения бывших сестер. Вот только говорить все это Хано не хотелось. Может быть он и сам догадывается, что за участь постигла пленниц, а может быть и нет. Сейчас это было не важно.

[indent] — Утром я вернусь к Пересу. — сухо ответила Эллана, встречаясь взглядом с другом. — Лучше будет если я вернусь сама, чем если меня найдут. Неудача обойдется мне дешевле, чем предательство. — тихонько заметила она, упрямо поджимая губы и готовясь вступить с Хано в очередную битву. Да и как ей остаться? Кем? Зачем? Для чего она вообще нужна в его вполне устроенной жизни?

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-01 07:04:36)

+1

21

совместный

Взгляд Маханона резко закристаллизовался решительной серьезностью от таких слов. Он вскинул голову и сел ровнее, больше повернувшись к Эллане и опершись ладонью на кровать:
— Нет. Ты не вернешься. Я не отпущу тебя к нему, Эллана. И ему — пальцем не позволю тронуть, — долиец свёл брови, сердито выдохнув носом. — Не будет больше никаких наказаний. Слышишь меня? — он чуть сдвинулся по кровати в сторону подруги, скорее, наметив намерение, чем действительно пересев. — Он больше ничего тебе не сможет сделать. Пока я жив, ничего.

Эллана вздрогнула от той решительности с которой говорил Маханон, она видела её уже этой ночью, но все никак не могла привыкнуть к тому что перед ней уже не мальчик, а взрослый состоявшийся мужчина. Вздохнув, сама пододвинулась поближе и осторожно, словно боялась обидеть, дотронулась до его руки своей.
— Ты не понимаешь, я должна вернуться не из-за страха. Там вся моя жизнь, мое место, мой маленький домик, моя лиса. У меня нет ничего другого. — так же упрямо сказала Элла, но право слово, не просит же она его бросить инквизицию и уйти с ней в закат, чтобы продолжить вести ту кочевую жизнь, полную щемящей в груди свободы. Всего лишь отпустить. — Я буду тебя навещать иногда. В, конце-концов, Орлей не так уж и далеко от Антивы и куда уж ближе, чем тот свет.

— Эллана, — он, все еще хмурясь, хоть и меньше, накрыл ее ладонь своей. То, что она говорила, казалось ему странностью, слепотой, небывалостью — но Маханон отгонял эти осуждающие мысли, не позволяя им себя слепить. Это он знает сейчас, что готов на всё, хоть одну из лун с неба достать, только бы Элль осталась с ним, только бы никакой хитровыделанный шемленский подонок не смел больше отдавать ей приказов убивать. А она... пять лет прошло. Ее испуганное предположение, что он мог раздеть ее или сознательно ударить магией, было только верхушкой всего айсберга перемен, всего пережитого и испытанного, всего потерянного, что стояло за этими такими простыми словами о выживании и боли, которую научили терпеть. Она десять раз могла забыть, разувериться, отчаяться. Но он ей напомнит.
Лавеллан сглотнул, в недолгой паузе взвешивая свои слова. Как же хорошо было бы не говорить об этом, а просто сидеть вот так, рука в руке, рядом у огня, как уже давно и долго не бывало. Но — приходилось.
— У меня здесь найдётся место для лисы, — заговорил он наконец, преодолев это желание тишины. — И в доме, кроме моей, еще три комнаты пустуют. Почему твоя жизнь должна быть там, рядом с ним? Этот шемлен просто использует тебя, Эллана. И поступит не лучше, чем с Адамасом. Зачем тебе возвращаться? Почему не остаться здесь, со мной?..

Эллана улыбнулась почти по-детски, когда Маханон разрешил привести к нему домой лису, словно он уже все решил и ему не важно, что там еще есть у нее: лиса, волк, маленький слоненок. Хотя с его желанием спасать людей три свободных спальни это не так уж и много. 
— Почему ты хочешь чтобы я осталась? Зачем я нужна тебе? — она решила перевести тему с Переса и не оправдывать больше ни его, ни себя. В конечном счете, это не так уж и важно, в то время как в упрямом желании Хано оставить её рядом с собой разобраться куда интереснее.

Маханон свел поднятые брови, отчего взгляд его стал каким-то недоумевающе-растерянным, и приподнял уголки губ в неловко подрагивающей улыбке, несколько секунд безмолвно глядя в её глаза, прежде чем заговорить мягким тоном, в который так часто скатывался его голос в разговоре с нею, светлея и избавляясь от хрипловатой сухости низких нот.
— Здесь уместнее другой вопрос, Элль. А как ты можешь быть не нужна? — поинтересовался он, чуть поводя головой из стороны в сторону, словно удивляясь такой ее постановке вопроса, теплее прижимая свою ладонь поверх её. — Ты и я — всё, что осталось от клана Лавеллан. Все, кто... еще жив, чтобы помнить о них. Уже одно это причина держаться вместе. Даже среди людей...  тем более среди них, — упрямо качнул головой Маханон. Даже если сейчас они живут иной жизнью, по другим законам, вынужденные приспособиться и отставить былые привычки, но старые пути всё равно навсегда в безопасности в их сердцах.
— Сгибайся, но не ломайся, помнишь? — произнёс он на эльфийском один из охотничьих принципов, лукаво взглянув исподлобья. — Ты не была сломлена, Эллана. Будь это так, сумей он и правда тебя подчинить, оторвать от корней, ты бы не сомневалась, и попыталась снова убить меня.  Убрать помеху. И знала, что смогла бы, — долиец улыбнулся спокойно и со светлой грустью.
Она — смогла бы, будь он хоть трижды маг. Время оказалось бессильно. Она по-прежнему была для него целым миром, в котором не было солнца ярче — и достаточно было взгляда, чтобы в груди разлилось щемящее, безмятежно-радостное тепло, безразличное ко всем преградам, ко всем неудачам и трудностям. Ее улыбка, ее счастье, её жизнь — что может быть дороже? И оттого только смешнее вопрос — зачем. Он еще мог, скрепя сердце, доверить это Шадайенну, зная его, зная, на что он способен, зная, что он сможет защитить её. Но позволить ей зависеть от прихоти шемлена? Позволить ее безопасности и жизни стоять на кону чужих причуд? Никогда.
Эту слабость, эту тянущую под ложечкой нежность не раз пытались обратить против него демоны Тени — но действительно это удалось бы только самой, настоящей  Эллане. Если бы только она могла пожелать.

+1

22

совместно
[indent] Слова, слова, слова. Слишком много слов, но все они ни о чем. Так капли дождя падают в океан и ничего не меняют, как и речь Маханона. Она слышала каждый звук, каждый вздох, видела каждое движение бровей и улыбку, но не понимала, что за всем этим стоит. Они как те капли, лишь проникали внутрь. 
[indent] — Хано, быть последними выжившими еще не повод, чтобы жить под одной крышей. Больше не повод. А чтобы помнить о них достаточно иногда встречаться и вместе тосковать о былом. — неуверенно улыбнулась Эллана, пожимая плечами и понимая, что в действительности совсем не хочет вспоминать о прошлой жизни ежеминутно, а постоянные разговоры об утрате очень быстро сведут с ума кого угодно. — Жить прошлым не лучший путь из всех возможных. — покачала головой она, не столько из упрямства, сколько из-за того, что и правда не хотела оставаться в плену воспоминаний о том, чего уже не вернуть. Вся жизнь перед ней предстала, разделенной переправами рекой: вот здесь то, что уже уплыло и никогда не вернётся обратно, вот здесь тот момент, в котором она находится сейчас в доме друга детства, с его безопасностью и нежностью, а вот этот участок – завтра, в котором она, провалившая задание, возвращается назад. И все-все понятно и предсказуемо. В то время как, Хано хочет оставить её себе и не понимает, что для нее в целом ничего не изменится. Это всего лишь география. Какая разница от чьей милости зависеть? Но если Перес — наставник, наниматель, хозяин, то другу она постоянно будет чувствовать себя обязанной и благодарной. Одни путы сменить на другие и еще не известно, какие из них свяжут прочнее. «Сгибайся, но не ломайся» — мысленно повторила за Маханоном и поняла, что этим принципом, прочно въевшимся в неё еще в детстве, руководствуется до сих пор. Разве оставшись здесь она не сломается? Подчинившись очередной чужой, навязанной воле? Словно вещь, которая нашла себе хозяина получше.
[indent] — Уважать прошлое и жить им — разные вещи, — Маханон, наоборот, кивнул в подтверждение своих слов. Что-то еще хотел сказать, глядя на ее робкую улыбку, но осекся и отвел взгляд. Сказать хотелось слишком много. Что вся жизнь долийских кланов, всё, что они знали, все, что они умели, чем они дышали и что они думали, прежде чем внешний мир схватил обоих за глотки и утопил в своей грязи — всё это были отголоски давнего, далекого прошлого, бережно и с гордостью хранимые крупицы былого величия. Всё то, что их предки настойчиво решили сохранить, отказавшись покоряться людям и разделив эльфийский народ надвое — тех, кто не сдался, и тех, кто бросил свою гордость под ноги победителям. Тех, кто предпочёл выживать, обратившись против всех, и тех, кто принял чужие условия и забыл обо всём. Хранительница Дешанна учила их доброте к таким заблудшим собратьям — вернуться на старые пути никогда не поздно. Никогда не поздно выучиться заново. Никогда не поздно пойти туда, куда зовёт тебя сердце. Он снова вскинул взгляд на Эллану — может, сейчас просто слишком рано говорить об этом. Не только об их клане, обо всем — о судьбе долийцев, об Ужасном Волке, тем более о том, какая угроза "жить прошлым" сейчас нависла над миром настоящего. О том, какими на самом деле были древние эльфы и их "боги"... Она еще столько всего не знала. Но легкость, с какой Эллана была готова сейчас поставить на полку все свое прошлое и изредка смахивать пыль разговором со всего того, что было её жизнью, что сделало её самой собой... Прошлого не вернуть, это так. Но и сбрасывать со счетов, оставлять позади половину своей жизни — не свобода. Бегство, слепое бегство — в первую очередь от себя. Но прошлое — не цепи, не кандалы на ногах. Это фундамент, на котором строится будущее. Разница в отношении.  И таким прошлым, таким усвоенным уроком, таким же подспорьем, питающим движение вперед, может стать что угодно. Даже такое её настоящее. Просто одно прошлое вдохновляет, а другое... другого хочется никогда больше не допустить.
[indent] — Никогда не поздно начать снова, Элль. Я помогу тебе. Ты же знаешь, я всегда тебе помогу.
[indent] — Что начать Хано? В чем ты мне поможешь? Какая разница где мне жить? Почему для тебя так важно, чтобы я осталась здесь? Ты как будто нашёл драгоценный камень, схватил и шипишь на всех: «моя прелесть». А я не вещь. Я живая. И я правда очень рада, что ты тоже жив. Я рада знать, что больше не одна в этом мире. Что мне есть с кем поговорить по душам, кого навестить на праздники, кому написать письмо и даже, где укрыться если вдруг придется.
[indent] — Ты не вещь, Эллана, — твердо и упрямо повторил он за ней. — Ты живая. Именно поэтому я не могу позволить Пересу распоряжаться тобой, как той самой вещью. Я не хочу, чтобы ты была его кинжалом, который можно ткнуть куда угодно или выкинуть, когда надоест. Я не собираюсь запирать тебя здесь и шипеть, Митал упаси, — Лавеллан возмущенно тряхнул головой. — Я ни к чему не обяжу тебя и не стану тебя держать. Ты сможешь жить там, где захочешь, как захочешь, приезжать на праздники, только... я не могу смотреть, как ты покоряешься человеку. Твоя жизнь должна принадлежать тебе, Эллана. Твои решения, твоё будущее... всё это должна выбирать ты сама, а не этот... Перес, — он, волнуясь, говорил с торопливостью и нажимом, смешанным с мольбой. —  Кто он такой, чтобы диктовать тебе? Чтобы наказывать? Чтобы решать, куда тебе ехать и где тебе быть? Он вытащил тебя, научил тебя, но разве он для тебя это сделал? У него нет никаких прав на тебя, Эллана.  Вот с чем я хочу тебе помочь — быть свободной. Не бежать по щелчку к тому, кто учил тебя болью. А чего хочешь ты сама, Элль? Чего ты хочешь?.. — Маханон подался вперёд, с настойчивостью и надеждой вглядываясь в лицо девушки. Насильно мил не будешь, он знает это. И как спасти того, кто не понимает, что тонет? Кто, может, и вовсе не хочет быть спасён?
Разве сможет он принять такой её выбор?
[indent] — Чего я хочу? — переспросила Эллана удивлённо. За пять последних лет никто и никогда её об этом не спрашивал, никому это было не важно и она так отвыкла чего-то хотеть, что не знала ответа на этот вопрос. Поэтому просто дернула Маханона за челку. — Хочу дергать тебя за челку. Хочу поговорить о чем-нибудь другом. О чем-то простом и легком, как раньше. Хочу посмотреть твой дом. — честно призналась она, понимая что не хочет провести оставшиеся часы за бесконечным спором и попытками переубедить друга в том, свобода или нет жить на его попечении. Да и нет её больше этой свободы, а возможно никогда и не было. Всегда был кто-то, кто говорил что делать, как быть. Всегда были окружающие люди, которые ждали от неё каких-то решений, к которым она не была готова и которых не хотела, но принимала из чувства уважения, благодарности, преданности, желания всеобщего одобрения. Всегда кто-то другой решал сняться ли клану с места или остаться, и она всегда шла следом, даже не мысля себя без других. Не мысля о том, что может покинуть клан и не вернуться, ради своих каких-то целей. Поэтому нет, пожалуй, чувство свободы ей не знакомо. Она задумчиво посмотрела на Хано, прокручивая в голове его слова и не видела причин остаться. Получалось, что ему просто претит то, что она живет по указке шемлена. Но разве Верховная жрица не шемлен? Разве она не указывает своей гвардии, что им делать? Разве это не одно и то же? Ну хорошо, возможно, жрица не лупит своих подчинённых, но вероятно все равно имеет какие-то рычаги влияния на них.
Эллана вылезла из-под одеяла, пользуясь тем, что платье для сна было достаточно скромным и длинным и села за спиной Маханона, вытаскивая заколку из его волос.
[indent] — Что стало с твоими волосами, Хано? Инквизиция мешает их росту? Тебе их топором обрубили? — она задумчиво провела по неровным прядям ладошкой и быстро-быстро перебирая пальцами принялась оплетать голову друга косами, подбирая в них и челку. Столько времени прошло.. пять долгих одиноких лет, полных жестокости и страданий. Разве может она сейчас удержаться от желания хотя бы на миг, на несколько часов прикоснуться к тому простому, что есть в жизни каждого, но не в её? Трепетное перебирание волос друга, тихий душевный разговор, улыбки и прикосновения. Когда еще если не теперь? — Расскажи о себе. Как ты жил эти годы? Как судьба привела тебя в инквизицию? Ты счастлив?

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-03 10:40:40)

+1

23

От такого неожиданного и небрежно-легкого жеста подруги у долийца на момент вытянулось лицо, и он рефлекторно вскинул руку к макушке, словно проверяя, что несколько подпаленных пару месяцев тому кое-чьей неудачной шуткой и до сих пор не отросших до конца прядей по-прежнему держатся на месте. Уход от давящей на нервы и требующей прояснения вот прямо сейчас, здесь и немедленно темы на несколько секунд вверг его в замешательство — но, моргнув несколько раз, Маханон виновато улыбнулся и склонил голову, признавая её правоту. В самом деле, это было его поспешностью и ошибкой, продиктованной волнением — настаивать на том, чтобы всё было решено здесь и сейчас. Одной из любимых ошибок, пожалуй: упрямство, с которым молодой маг когда-то был готов биться лбом о каждое заклинание, которое по тем или иным причинам не сразу ему давалось, неизменно порицалось Хранительницей — и до сих пор эта привычка, это неприятие необходимости отступить, успокоиться и подумать, это стремление силой перегнуть обстоятельства в свою пользу не покинуло его. Вот только мудрой руки, способной повернуть и переиграть это упрямство, уже не было — приходилось справляться самому. Обычно получалось — но эта ситуация была предельно далеко от рамок того, что для Маханона было обычным.

— Прости, — тихо проговорил он, садясь ровнее и кося глазом на то, как Эллана выбирается из-под одеяла. — Я слишком тороплю тебя, я знаю. Мне еще столько надо тебе рассказать, — вздохнул он. И столько ещё услышать. Вот только трудно признать, что многое он услышать просто не хочет — боится. Как-то очень по-глупому боится расстаться с ожившими иллюзиями. И снова — ничего не суметь, опустив руки и отвернувшись, убедив себя, что это не его дело.

— Нет, — осторожно покачал он головой, словно боясь спугнуть ее прикосновение — и ловя себя на мысли, что сидеть, оставляя Эллану за спиной, выпустив из поля зрения, было... трудно. Долиец закусил губу, укоряя сам себя за такое неуместное недоверие и усилием воли расправляя плечи. — Просто выбрал удобную длину. Инквизиция здесь ни при чём, — спокойно улыбнулся он, совсем, однако, не радуясь тому, что Эллана так... негативно, пожалуй, воспринимает его связь с этой организацией. Этому мнению нельзя было дать укрепиться.

Тонкие пальцы пробрались в его волосы, перебирая их по прядям, и по спине скатилась волна мурашек, прихватывающих кожу за загривке. Это было странное ощущение, от которого он давно отвык — столько лет прошло. И от такого простого жеста, от такого отношения Элланы скулы бросило в жар от прилившей крови, заставляя Маханона порадоваться, что он сидит к ней спиной — румянец на его бледных щеках не могла скрыть никакая татуировка.

— Я не знаю, — за последним неожиданным вопросом эльфийки последовала пауза, пока Лавеллан соображал, что ей ответить. Счастлив ли он? А должен? Мысли об этом озадачивали — Маханон никогда не стремился к счастью, к чему-то настолько... личному. Эгоистичному, своему собственному. У него был долг, у него была необходимость делать то или иное — простая, логическая неизбежность, которую долийцу даже в голову не приходило оспаривать. Как можно, зная и умея, видя, насколько все плохо, повернуться к миру спиной, понадеяться, что кто-то вместо тебя возьмёт и сделает это все? Что кто-то защитит — тебя, всех, — лучше, чем ты сам? Что отряд не заметит потери бойца, что можно безбоязненно стать одним из тех тысяч отвернувшихся, пальцем о палец не ударивших, чтобы что-то изменить? Поленившихся или побоявшихся в погоне вот за этим самым счастьем, своим удовольствием здесь и сейчас. Нет, его счастье, если и было где-то, лежало далеко-далеко за всем сегодняшним и сиюминутным. Таким счастьем, наверное, было бы вернуться к прежней мирной жизни, какой он её знал, какой она вросла в его сердце; стать тем, кем он должен был стать — Хранителем, беречь покой и порядок, наблюдать за безмятежным цветением быта родных и близких, за тем, как растут их дети, и знать, что их будущее стабильно и обеспечено, приглядывать за их счастьем — и находить в этом своё. Но сейчас от этой самой мечты только её идеальный каркас и остался. Маханон не думал о будущем, не успевал, да и не хотелось — слишком много проблем было в настоящем. Счастье, воистину, в неведении. В возможности жить с закрытыми глазами, не тревожась о далеком и неизвестном. Ни права, ни возможности такой у него уже не было.

— Я неплохо живу сейчас, если ты об этом, — неопределенно ответил Маханон. Так себе ответ от эльфа при особняке и слугах, но, судя по колеблющемуся тону, Лавеллан просто не знал "правильного" ответа на вопрос. — Не в последнюю очередь благодаря Инквизиции. Без неё эльф-маг вроде меня не мог бы и помыслить о таком самоуправстве, — он усмехнулся, поведя ладонью в сторону обстановки комнаты.

+1

24

совместно

[indent] — Тебе не нравится? — Эллана не увидела, скорее почувствовала, как Маханон напрягся и выпрямил спину. Она замерла на миг, теряясь в догадках о причинах. Что это: опасения, что она может навредить или просто её прикосновения не приятны? Может быть она преждевременно решила, что у него нет семьи? — Я могу перестать. Просто.. я так давно никого тебя не заплетала, что даже пальцы чешутся. — улыбнулась она, хотя вряд ли Хано мог видеть затылком её улыбку. — Но если хочешь, то могу перестать.
[indent] — А? — удивился Маханон ее вопросу, вместе с тем испугавшись наблюдательности, повернув голову и поспешно помотав ею из стороны в сторону. —  Нет, всё в порядке. Мне нравится, — негромко добавил он и поспешил снова спрятать выражение лица за поворотом головы, вздохнув. — Просто... со мной тоже давно никто такого не делал. Навевает воспоминания, — тихо усмехнулся эльф.
[indent] Эллана обвела комнату взглядом и пожала плечами. Пустой дом — без друзей, без семьи не казался ей таким уж привлекательным. Она так и не поняла стремления шемленов к роскоши, за которую они были готовы убивать, а том числе и её рукой. Зачем все это? Спать можно и не на такой большой кровати, есть сидя у костра, от холода, ветра и дождя надежно защитит аравель, а летом.. Лето – дивное время, когда можно уснуть прямо под звездами, любуясь ими пока глаза не сомкнуться от усталости. А звуки — тихий шелест листвы, стрекотание кузнечиков в траве, редкие огоньки светлячков — и пьянящие ароматы, согретого солнцем днем и остывающего в ночи леса. Нет, Эллана не стремилась к роскоши. Она так и осталась для неё чужой, напускной.
[indent] — Нет, я не об этом. Это всего лишь дом и мебель. — покачала головой Эллана, заканчивая «работу», оценивая результат собранных в аккуратную косу волос и закрепляя его заколкой. — У тебя есть друзья? Любимая? Может быть тебе нравится Латиша? Они с Навьей эльфы? — спросила она, ища хоть кого-то, кто был бы рядом с Хано, присматривал за ним, поддерживал в трудную минуту, утешал, разгонял нежданно подкравшуюся грусть. Живя в подневольном одиночестве Эллана так и не обзавелась никем, думая, что ей это не нужно, что привязанности будут лишь очередными путами, уздой в руках Переса, её вечным страхом однажды вновь потерять всех любимых. Жить без оглядки на тех, кто остался дома — спокойней и проще. Да и, честно говоря, не было у нее возможности заводить друзей. Когда ты не волен сам распоряжаться своей судьбой, тут уже не до них. Но Хано.. почему всего этого нет у него? В чем радость от той свободы, что он ей предлагает, если в ней она будет все так же одинока?
[indent] От такого наивного вопроса о симпатии к служанке Маханон рассмеялся в голос и опять отрицательно помотал головой. Непривычная тяжесть косы тянула за затылок, и долиец поднял руку, ощупывая пальцами новую прическу с чуточку растерянной улыбкой. Эллана судила так, как он сам давно отвык — как судили в клане, с самого рождения плюс-минус погодок гадая, кто кому понравится и кто с кем сформирует связь. У них действительно было не то чтобы много выбора, и особого места романтичному сюрпризу, случайности не оставалось. А если такая встреча между отпрысками разных кланов случалась и приводила к внезапно вспыхнувшим чувствам, то была скорее исключением из правила.
[indent] — У меня есть друзья, да, — кивнул он, садясь боком, чтобы лучше видеть Эллану, и предпочтя обойти стороной тему про служанок. — Что же до любимой... — Лавеллан усмехнулся уголком рта, задержав взгляд на подруге. В груди снова тоскливо и тягуче екнуло. Эллана была всё такая же — красивая, как и прежде, бесценная, нужная... что бы только не отдал он за возможность прикасаться к её щеке так, как прикасался Шадайенн, за возможность поцеловать её — по-настоящему, а не так по-дружески шутливо, как девушка могла себе это позволить, не зная, как такая милая благодарность на самом деле жжется изнутри... ничего, казалось, не было жалко за возможность окружить её заботой и сделать счастливой. Но что он сейчас мог сказать ей об этом? Обо всём том, что думал, разглядывая её спящее лицо? Сейчас — тем более ничего, что не омрачило бы ситуацию. И потому, на несколько секунд задержав взгляд, Маханон отвёл его куда-то вниз и влево.
[indent] О "любви" тоже говорить не хотелось. Не хотелось, чтобы она знала. Как будто у него ещё были какие-то шансы, и правда эта, этот когда-то от безысходности сделанный выбор мог лишить его последней возможности, навсегда отвернуть от него Эллану... глупо-то как. Умение бороться и не сдаваться, находить выход даже из самых тупиковых ситуаций жизни, было обоюдоострым клинком. Кое-где оно вредило больше, чем помогало.
[indent] — Это долгая история. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать, но сначала... ты не голодна? День был долгий. Навья уже спит, но я и без неё на кухне не потеряюсь. Наверное, — с шутливо наигранной серьезностью предположил он.
[indent] — Голодна? — переспросила Эллана, улыбаясь глядя на повернувшегося к ней Махаона. Как можно было ему не улыбаться? Когда уже казалось, что никто и никогда на всем белом свете больше не будет смотреть на неё с такой нежностью и теплотой во взгляде? Когда одиночество стало верным спутником, судьба вдруг подкидывает ей угодившего в капкан лисенка, которого рука не поднялась добить, а теперь и Маханона, который все так же упрям и верен себе в своих уму непостижимых целях. Она всегда поддерживала его на выбранном пути и сейчас, хотя была и не согласна со стремлением служить шемленам и жить их жизнью, старалась не осудить, не зная всех правд и мотивов. — Пожалуй. — кивнула Эллана, хотя о еде думала сейчас в последнюю очередь. Какая уж тут еда, когда столько мыслей в голове, столько вопросов, что и не знаешь какой задать первым, а время неумолимо бежит вперед. — А где мои вещи?
[indent] Открыв сундук, Эллана умилилась тому с какой аккуратностью и заботой почистили, высушили и сложили её одежду.
[indent] — Поблагодари за меня Навью, когда представится возможность. — попросила она, доставая свои простые и не замысловатые вещи. — Отвернись, пожалуйста, я переоденусь.
[indent] Может быть это и было странно с её стороны, переодеваться вот так вот и верить, что Хано не будет подглядывать, но право слово зачем ему? Если бы хотел, у него уже была возможность, поэтому Эллана  полагалась на его честь. Ходить по чужому дому в одной ночнушке ей совершенно не представлялось возможным. Она быстро натянула штаны, а скинув платье, и рубашку. На все про все ушло меньше минуты, но лишь одевшись, снова расслабилась. Все же было что-то в этом не правильное и может быть стоило попросить Маханона выйти, но эльфийка поймала себя на мысли, что боится. Однажды, много лет назад, Хано уже покинул клан и не вернулся. Глупо, конечно, было считать, что подобное может произойти и в его собственном доме, но все же. Вдруг, выйдя за дверь, он уйдет навсегда и окажется, что это лишь сон? Наваждение? Игра разума, отказывающегося верить в происходящую реальность, а на самом деле она лишилась чувств не выдержав наказания за то, что отпустила Адамаса и вот-вот, Перес обольет ее студеной водой, развеяв забытье, чтобы продолжить пытку. Эллана вздрогнула, отгоняя непрошенные мысли.
[indent] — Поворачивайся. — закончив попросила она и подошла к зеркалу. Под глазами синяки, бледная от растревоженных душевных ран, растрепанная, а еще говорила что-то про прическу Маханона. Взяв расческу Эллана быстро пригладила волосы и собрала их в небрежную пышную косу, наблюдая за другом через отражение в зеркале, сравнивая воспоминания о нем, с тем кто был сейчас перед ней. Он стал старше и многое пережил, наверняка. И может быть даже стал более упрямым, чем был раньше. Но на вопрос чего хочет так и не ответил. Не знает? Или скрывает? Раньше ей казалось, что не смотря на то, что Маханон был с ней честен, он что-то не договаривал. В отношениях с ним всегда была какая-то недосказанность, а она не выпытывала, потому что считала, что каждый имеет право оставить какую-то часть своей души нетронутой ни взглядом, ни словом, ни даже знанием о ней другого человека. Нечто сокровенное, которым ты не готов поделиться даже с другом. А может быть стоило? И тогда, когда он прощался перед отъездом, было что-то такое в его взгляде. Нужно было остановить его. Заставить сказать. Выспросить. Но важно ли все это теперь?
[indent] — Я готова, идем? — закончив заплетать косу, Эллана повернулась к Маханону и протянула ему руку. Взгляд сам собой скользнул на клинок, оставшийся в сундуке. Взять? И показать этим свое недоверие. Оставить? Значит остаться беззащитной, уязвимой. Лавеллан взглядом полным сомнения металась между другом, не желающим ей зла, она верила, и оружием, которое всегда было при себе, мучительно пытаясь сделать выбор и выбрала друга. В этом доме ей не от кого ждать нападения. Эллана виновато улыбнулась и захлопнула сундук, оставляя кинжал внутри.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-04 22:50:38)

+1

25

Улыбнувшись на её просьбу, Маханон совершенно честно повернулся лицом к окну, глядя в ночную темноту за собственным нечетким отражением в стекле, по которому стекали капли прошедшего недавно дождя. Контуры двора и подъездной кольцевой дороги к крыльцу едва угадывались в отголосках света зажженных на улице фонарей, выхватывающих пятнами участки забора, увитого красной по зиме лозой. Заложив руки за спину и выпрямившись, Лавеллан не столько смотрел вперёд, сколько слушал происходящее позади, движения и шелест ткани — без умысла, без корысти, звуки эти его скорее успокаивали, чем интриговали, наполняя ощущение мира присутствием в нём кого-то близкого и родного. Он любил наблюдать, как одевается Эсмераль — и, казалось ему, ей тоже нравилось, когда он наблюдает; но Эллана была полностью в своем праве полагаться на его честность и слепой затылок — пять лет, конечно, многое могли изменить, но вряд ли были способны отобрать у долийца то специфическое уважение к девушкам, в нормах которого он был воспитан. Потребительское отношение шемленских мужчин порой пробирало его мурашками отвращения — похотливые взгляды, пошлые шутки, прикосновения без спроса... среди солдат и в тавернах во время путешествий он насмотрелся на многое, далеко не сразу разобравшись, что не так уж мало человеческих женщин считают такое обращение... позволительным, что ли. Или несущественным. Между ними все было проще, всё было легче и быстрее, между ними не было никаких обязательств — и долиец подстроился к этой простоте, не пытаясь переубеждать и навязывать что-то своё, предлагать какие-то иные замысловатые нормы. Не хватало ещё. "Своё" было для таких случаев, как здесь и сейчас — и между тем отношением и этим лежал однозначный водораздел, не допускающий смешения. Маханон научился жить по людским законам, но не забыл того, что считал истинным и настоящим, что держал за сокровенное, за единственную правду под надетой для дела, по нужде маской. Согнуться, встраиваясь — самому, добровольно, чтобы тебя не сломали те, кому мозоли на глазах натирают любые выпирающие отличия.

Получив разрешение, он всё так же молча развернулся на пятках, с легкой улыбкой приближаясь через комнату и глядя в отражение переплетающей волосы Элланы. Шаги его, сначала слышные на досках пола, угасли звуком в мягком ворсе круглого ковра перед камином. Но не все было так гладко — запнувшись о собственные мысли, маг остановился на полпути, опустив взгляд на свои ноги и медленно выдохнув. На момент Маханону с дивной четкостью привиделось, как он, подойдя к Элль со спины, — каких-то пять или шесть шагов еще разделяло их, — кладёт ладонь ей на талию, приобнимая и целуя в шею, заманчиво приоткрытую под приподнятыми волосами; так как он непременно сделал бы, будь перед ним другая женщина... Но Эллана? Это было кощунственно не то что делать, даже представлять себе — но не представлять не получалось. Демоны побери... прежде его мысли никогда не заходили настолько далеко. Но то было долгих пять, шесть, семь лет тому назад — когда он знал и понимал, на самом деле, ещё так мало...

— Идём, — охотно откликнулся он, поднимая голову и снова накидывая маску легкой улыбки — без каких-либо усилий, впрочем. Протянутая навстречу рука была чем-то настолько давно оставленным позади, что сейчас удивила его — но тем не менее, приблизившись, Маханон протянул свою в ответ, дожидаясь, пока девушка возьмётся за его ладонь. Как это странно было сейчас — тем, кто они есть теперь, так по-детски беспечно ходить за руку. Даже стыдно как-то, словно их могли увидеть и осудить. Подобная невинность сейчас была чужда ему; а ей, обученной Вороном одни демоны знают чему, — разве нет? Искренна ли она? Или просто старается подражать тому, что помнит об их прошлом?..

Он заметил её странно мечущийся к сундуку и обратно взгляд, но в чём причина такого, не догадался — чтобы Эллане да пришло в голову спускаться на кухню с оружием в руках? Просто для того, чтобы поесть и, в общем-то, вернуться обратно? Не придав значения захлопнутому сундуку, он сжал ладонь девушки в своей и мягко потянул за собой к двери.

Кухня, а с ней и столовая, закономерно располагались на первом этаже, куда они спустились по лестнице — Маханон на полшага впереди, держа над ладонью фиолетовый шарик молнии и освещая им дорогу: все огни слуги уже давно погасили, и дом был окутан кромешной темнотой. Внизу, в центре просторной комнаты, стоял изящный стол из светлого дерева, со скругленными углами, рассчитанный человек на десять, а то и двенадцать — правда, стульев за ним было куда меньше, всего  пять, не считая стоящего в торце. Семья эльфов, держащих дом в жилом состоянии независимо от присутствия и отсутствия хозяина, с его позволения ела здесь же, порой даже вместе с ним — правда, Лавеллан редко поднимался настолько рано, чтобы застать их внизу, а обедать, если уж оставался здесь, предпочитал в кабинете.

— Садись, — указал он, подведя Эллану к этому отдельному месту во главе стола, себе подвигая стоящий сбоку стул. Молния вспорхнула от его ладони, резко поднявшись вверх, и брызнула в стороны россыпью мелких искрящихся звездочек, переплетающихся мерцающими сполохами электричества и затянувших потолок каким-то странным подобием приближенного звездного неба. Секундой позже под плавным жестом ладони мага в камине на боковой стене вспыхнул огонь, разбавив холодный свет молний своим рыжеватым теплом. — Я принесу тебе поесть. Что предпочтешь, больше мяса или больше овощей? А пить что будешь? Могу подогреть вина со специями, — предложил Маханон, небрежно опершись на спинку второго стула. В протопленном на ночь доме холодно не было, несмотря на бедную погоду снаружи — одним из любимых благ цивилизации для долийца было отсутствие сквозняков и щелей, бывших такой частой неприятностью в аравелях, — но вино ведь согревает не только тела.

+1

26

[indent] Было странно ощущать свою ладонь в его как будто ничего не изменилось за эти годы и её руки не испачканы в крови по локоть.  Странно, но абсолютно необходимо. Когда со всех сторон окружает тьма, волей не волей тянешься к источнику света — схватиться за него, удержаться, не потеряться вновь. Особенно когда отдаешь себе отчет в том, насколько скоротечно это время. Не успеешь оглянуться, часы пройдут, уплывут как упавший в речку сухой лист и уже не вернуться никогда. Верила ли Эллана в то, что и правда сможет навещать Маханона хотя бы изредка? Нет. Но надеялась. За эту ночь, нежданно ставшую такой тихой, теплой и уютной, в ней вновь просыпалась надежда на что-то большее, чем быть посыльной смерти и депеш, и сдохнуть в одной из выгребных ям, напав на превосходящего по силам противника. Надежда на новый день, новую встречу. И крохотная вера в то, что этот прекрасный сон никогда не закончится. В своих размышлениях она сторонилась темы исчезнувшего Адамаса, смирилась с неизбежностью наказания и отпустила вора на все четыре стороны. Не так страшны пытки, как превратиться в чудовище в глазах единственного близкого человека. А Хано был близок. Как раньше. Она видела все тот же взгляд, ощущала тепло его руки в своей и верила, что не смотря на годы, разделяющие их прежних и сегодняшних, души их по прежнему родные.

[indent] Освещаемый лишь молнией над ладонью Маханона коридор, странным образом навевал мысли о тьме, готовой напасть в любой момент и забрать все, что она неожиданно обрела. Эллана невольно прижалась к его плечу, но отпрянула так же быстро, словно сделала что-то постыдное и незаконное. Ну право слово, не может же убийца бояться темноты, после всего что было, после того, как она стала её верной спутницей, после того как надежно поселилась в сердце, убивающем по приказу без тени сомнений и сожалений. Как теперь, ей может быть страшно идти по неосвещенному дому и буквально чувствовать, как тьма окутывает, пробирается сквозь кожу к позвоночнику, лишь бы вновь заполучить контроль над мыслями и чувствами, взывая к чувству долга и необходимости проверить не спит ли в одной из трех пустых комнат Адамас, чьей смерти так жаждет наставник. И лишь рука Маханона, которую Эллана все крепче сжимает в своей, удерживает и останавливает. Шаг еще один шаг, звук их глухих шагов, словно биение сердца спящего, окутанного тишиной дома. Нет-нет, она уже все решила, все отпустила, одна лишь ночь, а точнее её остатки и Лавеллан не будет портить это время, размышлениями о жертве и возможности выполнить задание, которое впрочем подарило ей эту невероятную встречу.

[indent] Эллана послушно села на предложенный стул, сцепив, опустевшие руки под столом и наблюдая за тем, как по воле Маханона потолок превращается в подобие мерцающего холодным светом звезд неба, привнося ощущение сказочности и укрепляя веру в то, что все это не настоящее. Сейчас обязательно должно что-то произойти и разрушить, растоптать, разбить эту грёзу на миллионы острых, впивающихся в босые ступни осколков. Но лишь огонь в камине вспыхнул и уютно затрещал. Эллана вздрогнула, оборачиваясь к нему и улыбнулась.

[indent] — Удобно. — оценила она, поворачиваясь и отвечая на заданные вопросы — Овощи, и я не против вина. — за последние годы Эллана стала еще более неприхотливей в еде, чем когда-либо прежде, но мясо так и не полюбила. Вино же пробовать ей не доводилось, хотя она о нем и слышала, просто не стремилась. И сейчас не то чтобы горела желанием выпить, скорее пыталась угадать чего бы хотелось Хано. Не стал бы он предлагать то, что не хотел сам?

[indent] Оставшись в столовой, Эллана не долго усидела на месте. Она подошла к окну, выглядывая, сквозь капли на нем, улицу, пытаясь разобрать очертания двора или города или сада, но толком ничего не видела, кроме мерцания электрических звёзд и собственного отражения. Лавеллан провела пальцем вслед скатившейся по обратной стороне капли, слушая как Хано шебуршится в кухне, словно хозяюшка, и улыбнулась понимая, что сегодня словно маленькая девочка, которую принесли домой, помыли, раздели, спать уложили, оберегали сон, сидя в кресле у изголовья кровати, а теперь готовят ужин, или завтрак — неважно что именно, но для неё. Такое забытое щемящее ощущение нежности и благодарности.

[indent] — Тебе помочь? — предложила Эллана, замирая в проходе, прижимаясь плечом к стене. — Знаешь, я не очень прихотливый гость. — улыбнулась она, наблюдая за мужчиной. Мужчиной! С ума сойти. Почему-то сложнее всего, когда долго не видел кого-то отделаться от привкуса воспоминаний о прошлом. Вот и сейчас, принять тот факт, что Маханон уже не мальчик было сложно. Стоило сомкнуть глаза и перед ней вновь возникал юный маг, отправляющийся в Конклав, чтобы доказать что-то другим, себе или всему миру. Их Первый. Гордость и надежда клана. Интересно, если бы успел вернуться, позволила бы ему Хранилица нанести ей валласлин, попроси она об этом? Было бы ей легче решиться, был бы Маханон рядом?

[indent] — Расскажи мне, Хано, свою долгую историю, ты обещал. — напомнила она, когда все было готово и они вернулись за стол, не спеша накидываться на еду. Хотя и была голодна, слушать хотела больше. Знать: как, чем жил он все эти годы. Как обрёл покой и обрел ли. Нашел ли свое место и почему запнулся, говоря о счастье. — Я словно проснулась после пяти долгих лет затяжного тяжёлого сна. — почти шёпотом проговорила Эллана, смотря куда-то в тарелку, но замечая лишь следы ожогов на ладонях, держащих шемленскую вилку, которой научилась пользоваться еще в доме кухарки, спасшей тогда её из плена. — И теперь пытаюсь понять как изменился этот мир для тебя. Что происходило с тобой в эти годы? — встречаясь с ним взглядом настойчиво спросила Эллана, как бы говоря, что не устанет спрашивать вновь и вновь, пока он не расскажет ей все, что она так желает знать.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-06 09:08:11)

+1

27

— Элрен ещё делает отличный яблочный сидр, — отвлеченно заметил Маханон к словам Элланы о вине. — Это мой садовник, — пояснил маг названное имя с легкой заминкой: упоминать поперек этой проникнутой прошлым простоты общения с подругой своих слуг, такую естественную сторону его жизни в большом доме, было странно и отчасти совестно — какие слуги могут быть у простого долийца, живущего дыханием природы и своими особыми путями, не имеющими никакой причастности к иерархии чуждого всем им шемленского общества, которому они когда-то гордо отказались подчиняться? Но факт оставался фактом, Маханон крепко во всё это встрял — разве что технически не нарушая клятвы и ничьим слугой в действительности не являясь. Даже клятва верности Инквизиции была клятвой цели, клятвой общему делу — не людям, не главам и святым символам чужой веры.

— Но сидр — утренний напиток, для светлого дня. Для ночи лучше подавать вино, — улыбнулся он через плечо, скрываясь за арочной дверью на кухню. Прочная, плотная, обитая железом по углам и украшенная резьбой и ковкой, она, тем не менее, легко ходила на смазанных петлях и приоткрытой за ним осталась по умыслу — не только чтобы не оставлять Эллану совсем одну, но и чтобы самому если не видеть и слышать, то хотя бы чувствовать ее присутствие в соседней комнате. Приоткрытая дверь успокаивала тревогу, поселенную в душе неясностью будущего, неуверенностью в том, что ему удастся удержать Эллану здесь, что удастся пересилить её возведенную Адамасом чуть ли не в абсолют преданность коварному антиванцу. Пока, кажется, получалось — но вдруг только кажется?..

Зная, что хозяин дома сегодня вернётся не один, Навья воспользовалась случаем и дала волю своей любви к готовке, развернувшейся до невиданных высот на возможности закупать на господском рынке самые свежие овощи, рыбу, мясо и самые особые специи, — и на полках в холодной каменной подсобке, где мерцающие льдисто-синей магией круги на полу и стенах студили даже воду до грани замерзания, была поставлена и фаршированная рыба, и индейка с картофелем, и горшочки с грибами и капустой, и суп из телятины с вишней... Лавеллан, положив крышку на место, только головой покачал, улыбаясь себе под нос. Сам он предпочитал пищу попроще, и легко мог за работой ограничиться куском лепешки с вяленым мясом, но Навья не сдавалась — и Маханон позволял ей это, зная, что пока его нет, эльфийка по въевшейся в кости привычке ведёт быт своей семьи очень скромно, жалованье предпочитая откладывать на будущее, и переубедить её тратить оставленные им средства никак не представлялось возможным. Пусть уж лучше так. Ему совсем не хотел проводить раздел между тем, что он ест сам, и что едят те, кто трудится ради его удобства — даже если он платит им сполна.

Когда на кухню заглянула не усидевшая в ожидании Эллана, Маханон вскинул голову и улыбнулся, отвлекшись от нарезания творожного сыра с травами, и отрицательно покачал головой — сам справится.

— А может, я прихотливый хозяин, — пошутил он, подмигнув, и потянулся к шкафчику над столом, чтобы достать из него какую-то затемненную банку с плотной пробковой крышкой. Маринованные оливки отправились на тарелку к сыру и кусочкам свежего хлеба, подсушенного простой манипуляцией с температурой. Точно тем же образом горшочек с тушеным и поданная к нему рыба были подогреты до пара от кипящих соков куда быстрее, чем им действительно пришлось бы томиться на огне. Маханон свободно пользовался самой простой и безвредной магией — и, взяв в руки небольшой кувшин вина с двумя изящными глиняными кружками, попросту поднял два оставшихся блюда телекинетической волной, увлекая их за собой в зал по воздуху. Вряд ли хвастался — похоже, множественная левитация предметов для него уже просто была привычной и выполнялась без особого отчёта.

Расставив всё на столе, долиец разлил вино по кружкам, пропуская то через подцепленное к горлышку кувшина ситечко, отлавливающее кусочки специй. От них по воздуху стелился тёплый пряный аромат, перебивающий овощной и рыбный. Наконец усевшись, маг обхватил кружку ладонями  за горячие глиняные бока, задумчиво глядя, как Эллана осторожно и неторопливо берёт тонкими пальцами вилку. Проснулась? Проснулась ли...

Ему очень хотелось в это верить — что из двух её прошлых, из двух миров, в которых она жила, победит то, что связывало Эллану с ним, а не с Пересом. Какой бы значимой фигурой в её жизни он ни стал за эти пять, пустота побери их, лет...

Вздохнув, он осторожно глотнул из кружки немного еще слишком горячего вина, он  с полминуты подумал, подбирая начало обещанному рассказу:

— Мой мир изменился, да... в первый раз изменился, когда открылась Брешь. Ты наверняка видела её, а ведь до Вольной Марки две недели пути. Я был у подножия гор в тот момент. Там, наверху, взрыв унёс больше тысячи жизней... и еще многих — демоны, без конца падающие с той стороны Завесы. Можешь представить себе хаос. Серьёзно, очень напоминало конец света. Я не мог просто повернуться спиной и уйти, притворившись, что ничего не происходит или это не моё дело. Брешь и порожденные ею разрывы были очевидной угрозой для всей жизни, не только для людей. Так что я остался, чтобы помочь все это остановить. Чтобы то, что происходило здесь, никогда не добралось до вас. Чтобы знать, как мне со всем этим справиться, если вдруг доберется, — долиец горько усмехнулся и промочил горло ещё одним глотком, после неторопливо потянувшись и поймав на вилку кусочек сыра. Но не съел — просто крутил прибор в пальцах, отвлеченный своими мыслями.

— Я знал, что это будет надолго. Я писал об этом Хранительнице, и она ответила мне — не знаю, что рассказала вам... Здесь проблемы появлялись одна за другой. В ночь, когда Брешь удалось закрыть и она исчезла со всех горизонтов, на Инквизицию напали. Многие смогли уйти, но и многие... остались. Там, в снегу. Дыра в небе, в самом устройстве мира, была только началом. Той весной... — Маханон тяжело вздохнул, рассматривая стол, но заставил себя продолжить. — Той весной Инквизиция собирала марш на крепость Адамант в Западном пределе, далеко в моровых песках. Я был с ними. К тому времени я уже умел кое-что делать с разрывами и знал побольше о демонах, так что надеялся, что смогу помочь. Мне повезло пережить осаду. Нам всем тогда повезло победить. А больше всего — Инквизитору, живым вернувшемуся из Тени. Ты слышала о нём? Максвелл Тревельян, тоже из Марки, кстати, оствикский лорд. То, что мы с тобой сейчас можем спокойно поговорить, а от Бреши осталась только царапина — его заслуга.

Лавеллану, похоже, просто физически было необходимо отвлечься, прежде чем перейти к тому, что случилось для него после Адаманта. Прожевав кусочек сыра и силясь почувствовать его вкус, он с трудом сглотнул и запил тот вином, уже почти не дымящимся.

— Вот, в общем... а потом, уже летом, когда мы снова вернулись в Скайхолд, до меня дошли вести о... о том, что случилось в Викоме. И никакого ответа от Хранительницы на мое последнее письмо. Я полагаю, она просто уже не получила его... — хрипловатым притихшим голосом проговорил Маханон. — Была середина лета, когда я добрался до берегов Марки и... отыскал то, что осталось. Я поклялся, что отомщу, — он почти что перебил сам себя, не желая надолго прикасаться памятью к тому, что увидел тогда в лесной лощине. — Что найду ублюдков. Но город был весь в огне ненависти к эльфам. Мне нужно было больше сил, больше способностей... чтобы суметь хоть что-то. Я вернулся в Инквизицию тогда — и остался, когда всё закончилось. Я искал связи, я искал кого-то, кто может знать, что случилось... надеялся, что хоть кто-то мог выжить. Это тогда я познакомился с одной орлейской аристократкой, и мы... заключили соглашение. Я пользуюсь ее деньгами и связями, а она... пользуется мной, — вздохнул Лавеллан. — Не лучший мой ход, знаю, но мне тогда просто нечего было больше терять.

+1

28

совместно

[indent] «Сколько же слуг у тебя?» — невольно подумала Эллана, услышав новое имя. У Переса был огромный дом. А на участке, помимо хозяйского, были жилища слуг, охранников, садовника, работники виноградника и винодельни. Но вся эта окружавшая наставника роскошь воспринималась как само собой разумеющаяся. Это был чужой шемленский мир со своими законами и правилами и все что оставалось Эллане – это принять его таким какой он есть. У нее и выбора другого не было. Никто не спрашивал её хочет ли она быть частью этого мира, жить такой жизнью. В то время как Хано не только принял, но вросся в него как деревце, обретшее новую почву. Глядя за тем, как друг управляется в кухне, Элле подумалось, что похоже такая жизнь ему нравится, даже больше той, что они вели в детстве. Той по которой сама Эллана отчаянно скучала. Нельзя было отрицать, что шемлены с хорошим достатком устроились с комфортом и пафосом, живя в огромных домах, разъезжая на каретах, развлекаясь на шумных баллах. Но на чьей крови построено это счастье? Её народа.

[indent] Пока Маханон рассказывал, Эллана внимательно слушала, изредка позволяя себе перебить его тихим шумом вилки. Может быть это и было не вежливо — есть пока друг говорит, но и не есть когда перед тобой полная тарелка не имело смысла. Хотя, для нее и не составило бы труда. Ей так часто приходилось не есть по несколько дней, что постепенно она перестала воспринимать чувство голода чем-то особенным. Лишь одной из естественных потребностей организма, к которой относилась с долей равнодушия. К тому же, Хано старался для нее и было бы еще грубее не есть совсем, чем тихонечко жевать, слушая о его подвигах.

[indent] Когда Дешанна рассказала клану, что Первый вынужден остаться у людей, чтобы помочь совладать с Брешью, чьи всполохи средь ясного неба были пугающе красивы, ей и в голову не пришло, что Хано будет сражаться на передовой.  Что он полезет в самое пекло, хотя теперь, вспоминая те дни, она понимала, что думать так было глупо. Чтобы Хано и не полез. Решать проблемы и настойчиво биться лбом в стену, пока она не рассыпется по кирпичам было в его духе. Но у самой Элланы, помимо Бреши было столько своих детских, как ей теперь казалось, эгоистичных проблем, к которым она причисляла и тоску о друге, непожелавшем вернуться домой, что мысли как-то сами собой обходили возможность того, что он рискует жизнью. И вот теперь, когда все стало ясно, она с трудом сдерживалась, чтобы не сгореть от стыда и вины, за тот эгоизм.

[indent] Естественно о Максвелле Тревельяне и инквизиции, Эллана слышала. Что был такой герой, да сплыл вместе с былой инквизиторской мощью. О его судьбе до сегодняшнего дня Лавеллан мало интересовалась, причисляя к личностям о которых много говорят и хорошего и плохого, но где правда и не разберешь. Да и честно говоря, долийка, попавшая в услужение к антиванскому ворону, не любила собирать шемленские сплетни. Поэтому лишь кивнула на вопрос Маханона, не перебивая рассказ собственными суждениями.

[indent] Услышав последнею фразу, Эллана подавилась. Кусок застрял в горле, мешая обдумать услышанное. Может быть ей показалось? Она похлопала себя по груди, аккуратно отложив вилку, и сделала большой глоток теплого терпкого вина, растягивая время и пытаясь осознать слова Махаона: «пользуется мной», но никак не получалось. Не ложились они на те громкие слова о свободе от шемлена, которую он навязывал ей.

[indent] — Что это значит, Хано? — наконец-то, подняв взгляд спросила она, стараясь удержаться от поспешных выводов, которые напрашивались сами собой. Но Хано ведь не такой. Не мог он по своей воле унизиться настолько, чтобы жить на подачки шемленки, оказывая ей разного рода услуги. «И за какие же услуги столько платят?» — совсем другими глазами обвела она помещение, старательно отгоняя воспоминания. «Попользуемся ими, развлечемся, а потом продадим» сами собой всплыли в памяти обрывки, подслушанных разговоров бандитов, пробирая до дрожи в пальцах омерзительно яркими воспоминаниями. Заметив это, Лавеллан спрятала руки под столом, сцепив их между собой. «Нет, это же Хано! Он не мог» — в повисшей тишине отстукивало её сердце, пока Эллана ждала от друга опровержения собственных мыслей. Может быть речь идет о магии? Обустройстве холодильных комнат, лечении хворей, защите от бандитов. Да, наверняка, речь именно об этом.

[indent] — Извини, — тихо проговорил Маханон, так посмотрев на хлопающую себя по груди девушку, что легко было представить, как у него на макушке стыдливо прижались к волосам собачьи уши. Дожидаясь, пока она отдышится, он положил вилку зубцами на тарелку и сомкнул ладони на своей кружке, снова вздохнув.

[indent] — Это значит, что за всю свою месть, за правду, которую я узнал, я платил единственным, что у меня тогда было — собой и своими умениями, — Маханон хмурился, пытаясь подобрать слова поаккуратнее, но не смог и сдался, признаваясь с какой-то почти обреченностью и даже раздражением, словно пытаясь защищаться от реакции, что могла за такими словами последовать. — Я спал с ней, Эллана. И ходил на балы, в их высший свет.

[indent] Зачем он вообще это говорит? Неужели нельзя было обойтись общими словами, не уточнять, не вдаваться в подробности, которые так легко было бы скрыть в общем рассказе? Но Эллане он врать не мог — как и скрывать что-то, даже далеко не самое благородное, было Маханону совершенно не по сердцу.

[indent] Он словно ударил её по лицу, звонко, хлестко, со всей силы, не прикоснувшись при этом ни пальцем. Эллана перестала дышать, смотря на Хано, не верящими глазами, надеясь что он возьмет свои слова обратно, скажет что пошутил, но ничего подобного не произошло. Она вскочила из-за стола, отвернулась, подошла к окну, чувствуя как тошно ей стало, как трудно дышать, словно на грудь поставили наковальню, не меньше. Обняв себя руками, смотрела в темноту ничего не говоря, осмысливая прозвучавшее. Пытаясь найти в себе возможность взглянуть на это иначе, поставить себя на его место, но совершенно не могла этого сделать. Хано был свободен. Его никто не принуждал. Это был его выбор. Но демоны его побери, как же от этого больно и мерзко.

[indent] — Эллана! — почти испуганно окликнул он, тоже подхватываясь с места, когда девушка метнулась к окну. Выбравшись из-за стола, Маханон нагнал ее, но остановился шагах в четырёх позади, не решаясь приблизиться в замешательстве и недоумении. А какой реакции он ждал? Эльф и сам не знал, но все же не такой, наверное. Да, его поступок был далек от того, чем можно было бы гордиться, но что в этом так задело её? Не преступление же какое он совершил – разве что только против морали…

[indent] — А я еще думала, что это я грязная. — с горечью произнесла она, пытаясь совладать с собственным дыханием и говорить спокойным ровным голосом тогда, когда хотелось кричать. — А как же все твои слова? Я не позволю этому шемлену решать как тебе жить. Или как ты там сказал, не помню. — все так же смотря в пустоту за окном, каким-то остекленевшим взглядом, не видя толком ничего перед собой, она попыталась вспомнить то, что он говорил ей в спальне. — А сам продался. По собственной воле стал.. — Эллана запнулась. Слово, вертевшееся на языке не ложилось. Она не хотела его произносить. Не могла такого ему сказать, так оскорбить, но думала, что разница между шлюхами и Маханоном, лишь в цене вопроса. 

[indent] — По собственной воле, — подчеркнул он, пользуясь ее заминкой. Именно так, его не били, его не сажали на цепь, его не приучали и не пугали, он сам это выбрал и сам решил. — По собственной, потому что тогда мне было не важно, что будет со мной — важно было достичь цели,  — отчеканил Лавеллан, жестом ладони подчеркивая слова.  — Я ей не клялся, не обещал ничего, но до сих пор не видел смысла прекращать, пото…

[indent] — Прекращать? А есть ли смысл, терять все то, что пришлось тебе по вкусу? Как будто что-то изменилось. — горькая усмешка коснулась её губ, и найдя в себе силы, Эллана повернулась, прислоняясь спиной к стеклу. — Посмотри в кого мы превратились. Убийца и шлюха. — буквально выдавила из себя она, с горечью смотря на друга. Пять лет прошло.. пять очень долгих лет, вплелись в их судьбы какими-то чужими, не подходящими жизнями. «Я спал с ней», «Я спал с ней» — звучали слова по кругу и так обижали, словно ей и правда было дело до того с кем Хано делит постель. Обижали настолько, что Эллане в пору было задуматься, а что было бы скажи он, что спал с эльфийкой? Конечно же, любовь совсем другое дело. Не то что мальчик для выгулов у какой-то там аристократки.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-07 19:07:07)

+1

29

совместно

Маханон мучительно поморщился, отводя взгляд куда-то вбок и вверх, словно хотел призвать какую-нибудь высшую силу в свидетели творящемуся бардаку.

— Я все же предпочёл бы слово "любовник", — сдавленно выговорил он, явно задетый такой уничижительной формулировкой. — Всё-таки я продал себя не всему орлейскому двору, — сухо уточнил он и подошел ближе, закладывая руки за спину и становясь рядом с Элланой, у окна. Вздохнул, несколько секунд помолчав, проглатывая неприятное слово и возвращаясь к сказанному ранее.

— Изменилось, Эллана. Сегодня всё изменилось, — проговорил Маханон, глядя в темноту. — Ты жива, и... это значит много для меня. Всё, если быть точным, — он взглянул в её обиженные глаза неожиданно спокойно, с серьезностью в ровном тоне, из-за которой от слов этих веяло чем-то куда более глубоким, нежели объяснениями в простом разговоре.

— Любовник любит, — тихо возразила Эллана, смотря прямиком на Махаона, искавшего ответы, по-видимому, на потолке. Но их там не было. Их нигде не было, кроме как в душе, решившей, что любые жертвы годятся ради благой цели. Но разве это было так? Разве не было другого способа? Других друзей, готовых протянуть руку помощи? Шемленка. Если бы их связывали чувства, понять такие отношения Эллане было бы проще, чем "я ей не клялся, не обещал ничего, мы заключили соглашение". — Орлейский двор — это всего лишь количество. Сути оно не меняет.

Подошедший Маханон неожиданно стал настолько серьезным, что Эллана замерла и перестала дышать, ловя себя на мысли что эта ночь похожа на раскачивание на качелях. Не успеешь оглянуться, как уже мчишься со всей скоростью вниз, а потом вновь набираешь высоту. От такого круговорота чувст и эмоций у кого угодно голова пойдёт кругом. Вот и сейчас, тон разговора неожиданно сменился. Хано перестал оправдываться за решение, которое принял когда-то, но меж тем оно не было когда-то давно. А происходило, может быть, не здесь и сейчас, но недавно или скоро. И Эллана никак не могла перестать представлять его с какой-то неведомой женщиной, расплачивающейся деньгами и связями за услуги. И если бы ему это не нравилось, то и причина разорвать отношения была бы не нужна, ведь так?

— Что я могу изменить в твоей жизни, когда я и в своей ничего не меняю? — спросила она, пожав плечами и выдыхая. — Я не знаю, Хано, если тебе нравится засыпать с шем... с ней, — опять запнулась Эллана, всеми силами старающаяся говорить так же ровно, не пряча глаза, но смотря прямо перед собой. — То, видимо, мне ничего не остается как принять твой выбор.

— Когда я сказал, что мне это нравится? — грустно усмехнулся Маханон в ответ. Нравится или нет... это нельзя было сказать одним словом. Целовать, наслаждать — вот это ему нравилось, как любому мужчине может нравиться женщина, красивая, ухоженная, желающая его и умеющая не только получать, но и доставлять удовольствие. В спальне, в ласковых касаниях, в игривых разговорах, в поддержке и чувстве близости друг с другом в колком и критичном обществе, в этом льстящем осознании, что у тебя есть что-то — кто-то особенный, на зависть другим... в этом все было замечательно, он не мог пожелать лучшего. Но сами отношения... что может нравится там, где ты знаешь, что игра так и останется игрой, что всё это временно и проходяще, что никакой серьезности, никакого будущего в этом нет, просто одно заманчивое, яркое и соблазнительное настоящее? Пылающее ровно до тех пор, пока это удобно. Знаешь, что время пройдёт, что она выйдет замуж за кого-то с подобающим титулом, родит наследников их приумноженных союзом богатств, а он — так и будет простой приятностью, способом скрасить досуг.

Да и, честно, будь у него возможность занять полноправное место рядом с ней, стал бы он это делать? Еще вчера Маханон наверняка ответил бы "да" на этот вопрос. А почему нет? Пускай крепкая симпатия — это совсем не та щекотливая, перехватывающая дыхание нежность, смешанная с восторгом, что накрывает его при взгляде на Элль, пусть это не любовь, но разве любовь обязательна для дела? Приятный бонус к удобному партнёрству, не более того. Чтобы дорожить той, что тебе наречена, чтобы заботиться и доверять, совсем не обязательно вот так до бессилия терять себя. Любовь можно взрастить, он видел и знал это в собственных родителях — можно, если связь между вами один раз и навсегда.

Он не верил даже в то, что в следующий раз не найдёт Эсмераль в компании какого-нибудь лорда, а не приглянувшейся ей барда-дебютантки или ученицы историка имперского двора или кем там была та юная белокурая особа. Её баловство с девушками Лавеллана не волновало, но какие гарантии, что в следующий его отъезд её ищущий развлечений взгляд не упадёт на кого-то, кто с успехом заменит ей наскучившего долийца? И он не мог её винить. В конце концов, он тоже далеко не надежный партнёр, не годящийся в постоянные спутники — эльф, маг, да ещё и агент, стоящий на краю совсем не безопасной жизни. И вот опять, не далее как три дня тому они попрощались, и вернётся он... милостью духов, чтоб вообще вернулся. Как знать, куда заведёт эта дорога вздумавшего снова тряхнуть мир Инквизитора и поддержавшего его долийца. А мир надо, надо было встряхнуть.

— То, что должно быть сделано, то, что сделать нужно, не обязано нравиться. Мне не нравится сражаться с демонами, но я должен был это сделать. Мне не нравится быть диковинкой, которой хвастаются знакомым, но мне нужны были связи. Я добился того, чего хотел. И если завтра я скажу Эсмераль, что между нами все кончено, то так оно и будет. И поверь, она не удивится, — Маханон зло нахмурился в темноту и вздохнул. — Ты укоряешь меня за эту связь, Эллана. Что моя жизнь ничем не лучше. Но сможешь ли ты сказать своему Пересу то же самое?.. — он снова поднял на подругу взгляд, с тоской вглядевшись в её лицо.
Много ошибок, много диких и отчаянных поступков тех, кто был загнан в угол, но разве это делает их потерянными друг для друга? Особенно теперь, когда они стоят так близко...

+1

30

совместно

[indent] Когда Хано, сказав про диковинку, а видимо так он себя и ощущал, уставился в темноту, Эллана почти решилась обнять его, так больно было об этом слышать, но замерла столкнувшись с заданным вопросом. Словно натолкнулась на невидимую стену.

[indent] — Он не мой Перес. — рыкнула она. Ну сколько уже можно! Учитель, наставник, хозяин на худой конец, но своим его она не считает. «Мой..» что это вообще значит? Чувство собственничества над другим человеком ей не было знакомо, может быть вот до этого момента с Маханоном. Хотя было ли это именно такое чувство? Неприятие самой связи или его выбора? Она проглотила заверения о том, что начать эти отношения было необходимо, тогда как была с этим не согласна настолько, что вновь чуть не сорвалась на крик, в попытке донести до него, что быть с кем-то это слишком личное, слишком сокровенное, чтобы класть на алтарь каких-то высоких целей, но промолчала. — Мне не надо с ним рвать. Я с ним не сплю. — отчеканила Эллана, зная, что и за это тоже была благодарна старику. Вновь оказаться подстилкой в руках очередного ублюдка.. она убила бы себя сама при первой же возможности.

[indent] Тоска во взгляде Маханона была настолько щемящей, что Эллана вздохнула, выдохнула, подошла к нему вплотную, беря за руку и прижимаясь лбом к его щеке.
— Я устала бодаться с тобой Хано. Ты единственный родной мне. И если ты этого хочешь, я попробую сказать Пересу, что ухожу. — и хотя на самом деле Эллана считала, что подобная попытка самоубийственна, она сделает. Если это именно то, что нужно Маханону, чтобы перестать быть диковинной игрушкой в руках орлейской аристократки, значит так тому и быть.

[indent] Эти слова подруги снова укололи его обидой пополам со страхом упустить, потерять, проиграть её снова — но Маханон ничего не сказал на, в общем-то, вполне оправданный гнев Элланы, только закусив губы и ниже опустив взгляд — и очень удивившись, когда она сделала шаг вперёд. Под ее касанием он замер, словно вспугнутая галла — скорее, впрочем, сам боясь спугнуть, и оттого нерешительно, неверяще сжал свои пальцы поверх её и медленно, осторожно выдохнул в рыжую макушку. Один удар сердца — и Маханон мягко шевельнул головой, ответно притираясь щекой и прикрывая глаза.

[indent] Как глупо это, так до подскочившего к горлу сердца радоваться её вниманию, ее доброте. Это всегда доставалось легко — всем и каждому. А сейчас она с ним просто потому, что никого другого не осталось...

[indent] — Конечно, хочу, — тихо, почти шепотом проговорил он. — Ты правда значишь для меня всё, Элль, — так хотелось сказать ей, жгло, трепетало под языком, но вот смешно, он всё равно не мог решиться. Не мог, словно ему не почти тридцать, а все так же нет и двадцати, и он, взрослый только словом, только рисунками на лице, боится потерять дружбу, попытавшись предложить ей любовь. Боится отпугнуть, боится потерять невинность и простоту её доверия, которое навсегда убьёт смущением, если она будет знать, но ничем не сможет ответить. Как друга, она всегда принимала его, всегда была рядом, не боялась повернуться спиной. Но разве будет она так же тепла к нему, если узнает?.. Маханон тихо вздохнул, осторожно кладя ладонь ей на спину, доверительнее прижимая к себе — и, чуть помедлив, словно боялся, что она вот-вот отпрянет, отпустил руку девушки, чтобы заключить в объятья уже обеими руками.

[indent] "Как же мне убедить тебя, что я только одного хочу — чтобы ты была счастлива? А какое счастье может быть, пока кто-то считает тебя своим хозяином?.."

[indent] Маханон знал уже сейчас — Перес не проживёт так долго, чтобы причинить Эллане еще какой-то вред. Он сам позаботится об этом. Только одно осталось: удержать в это время Эллану подальше от всего...

[indent] На мгновение чувствуя, как замер Маханон, Эллане показалось, что он оттолкнет её. Она зажмурилась в ожидании, не веря в то, что между ними и правда все настолько плохо. Но вот его руки обняли и она расслабилась, прижимаясь к нему еще крепче, слушая дыхание.

[indent] — Значит так я и сделаю. — шепнула, расписываясь словами под этим их соглашением.

[indent] Он молчал, обнимая её, пряча от всего мира своё сокровище, сберечь которое от опасностей почитал первейшим своим долгом — и в этот момент отчаянно не хотел, чтобы вообще наступало какое-то завтра. За завтрашним днем придет другой, за ним — ещё один, а там  и корабль из Вал Руайо с дипломатическим корпусом и Вестником-Инквизитором на борту, и у Лавеллана просто не останется выбора, кроме как снова повернуться спиной ко всему тому, что он выбрал бы для себя лично. Если бы только ничего не знал, если бы только мог жить только своими интересами. Но он не мог. Так что, может, и к лучшему, что Эллана ничего не знает. Друга, брата по духу, одной с собой крови тоже нелегко отпустить — но так его уход выглядит хоть немного честнее...

[indent] Он неохотно расплел руки — просто потому, что целую вечность вот так простоять нельзя, — и осторожно коснулся ладонями её щек, тепло прижимаясь губами к самому верху лба. Под ребрами прохватило тягучей, болезненной тяжестью — это было неправильно, не так он хотел делать, но... так ведь и правда лучше. Лучше же.

[indent] "Ты значишь для меня всё. Весь мир. Но твой я никогда не посмею забрать у тебя. И никому другому не позволю."

[indent] — Завтра придумаем, как лучше это сделать, — тихо проговорил Маханон и блекло улыбнулся, качнув головой в сторону стола. — Вернемся? Всё же мне стоило подождать, пока ты поешь, а не лезть со своими рассказами.

[indent] Ей не хотелось отпускать Маханона. Стоять так, прижавшись друг к другу, было правильнее, чем сыпать вопросами и обвинениями. Слушать его дыхание, как сердце стучит в груди, можно так все и оставить? Можно завтра не наступит? Можно ничего не решать, не говорить? Прикосновение губ по-детски легкое и невинное — так брат целует сестру, коснулось ее губ нежной улыбкой. Столько лет прошло, а в этот момент их будто бы и не было.

[indent] — Да, — кивнула наконец-то, спустя десяток ударов сердца, завтра они придумают как поступить лучше или не придумают и вновь будут ругаться, стоя каждый на своем. — Я поела, все хорошо. — как-то безжизненно откликнулась Эллана, отлепляясь от Хано и чувствуя себя такой одинокой в этой неизбежности их расставания, что сейчас, что завтра, отгоняя от себя мысли о малейшей возможности того, что это навсегда. Но и стоять так, посреди комнаты, не зная что еще сказать друг другу, когда уже так многое прозвучало. — Пойдем наверх, к камину? Возьмем вино с собой? Будем пить и смотреть на огонь. И может быть, даже если у тебя и есть еще какая-то тайна, сегодня ты её от меня утаишь?  — посмотрев в глаза другу, попросила она, понимая, что больше не в силах раскачиваться, хотя и представить не могла, что может быть хуже того, что уже о нем узнала.

[indent] Он с некоторым сомнением взглянул на нее вслед за этим "все хорошо", словно спрашивая — "точно? ты уверена?" — но вслух вопросов не задал. С точки зрения Маханона это "поела" было скорее "поковыряла", но он знал, как это бывает, когда от переживаний кусок в горло не лезет, и не собирался её заставлять.

[indent] — Хорошо, — нашел он сил улыбнуться на её вопрос, делая первый шаг к столу. — Раз твоё желание всё знать на сегодня закончилось... Просто... некоторые тайны было бы нечестно утаивать, — он ведь тоже знает о ней то, чего, наверное, не хотел бы. Что больно было бы принять, будь обстоятельства их встречи иными. Но она умерла для него и воскресла из мертвых — и за этим жизнь убийцы, в которую его милую, невинную подругу втянуло отчаяние и где удержали цепкие вороньи когти, не имела никакого значения. Прошлое дано не затем, чтобы волочь с собой его тяготы, а чтобы сохранять и возвращать в настоящее то лучшее, что было потеряно. Память о друзьях, не память об их смерти. Память о величии народа, не память о горьком предательстве. Знание о том, как выживать, а не то, как оно было получено. Месть, успокоившая боль, а не то, чем за неё пришлось платить. Да, помнить о допущенных ошибках тоже важно, но ни к чему превращать прошлое в сплошную череду этих ошибок и обжигаться каждый раз, когда тянешься туда мыслью. Он и сам еще часто наступал на те же грабли, но, каждый раз вспоминая старшейшин, превращавших рассказы о прошлом элвен в нескончаемую кляузу на людское коварство и прогнившую натуру, одергивал себя. Прошлое должно поддерживать, а не тяготить, быть ресурсом, а не ярмом, натирающим плечи. И, с едва трогающей углы рта улыбкой сжимая в своей ладонь Элланы, Маханон не без искорки юмора думал о том, что теперь они в каком-то смысле квиты. Ей тоже придется мириться с чем-то в нём, что она иначе никогда бы не приняла и не одобрила... и за это его тоже начала грызть совесть. Но какое это имеет значение теперь? Теперь, когда если не всё, но многое может измениться к лучшему — и изменится, потому что после таких встреч уже ничего не может быть "как прежде".  Не только для него самого, что Маханон точно знал, но и для неё тоже — во что он заставлял себя верить.

[indent] — Но если с тебя хватит на сегодня страшных тайн, то о чем же мне тогда тебе рассказывать? — поинтересовался Лавеллан, и по мановению его ладони кувшин, который уже не было страха расплескать, поднялся в воздух вместе с тарелкой закусок, готовый следовать за магом куда тот прикажет. — Или, быть может, теперь ты мне что-нибудь поведаешь?

[indent] — Расскажу и тоже обещаю обойтись без шокирующих тайн. — заговорщически улыбнулась Эллана, беря Маханона под руку, следуя с ним наверх и наблюдая за летящими кувшином и закусками. Ей казалось, что раньше он так не умел или она не помнила, чтобы вот так легко, без видимых усилий Хано перемещал несколько предметов.— Дешанна бы гордилась тобой. — подумала и сразу озвучила эту мысль Эллана.

[indent] Поднявшись в комнату, она устроилась у камина, удобно поджав под себя ноги и какое-то время смотрела на огонь, обнимая руками чашку с уже почти остывшем вином. Эллана страшилась обсуждать настоящее, боясь вновь натолкнуться на скользкую тему. Не хотела слышать о Той женщине, не хотела думать и про Переса. Все это было слишком тягостным и давящим. Поэтому вернулась в воспоминаниях в те дни, которые еще хоть как-то могла назвать счастливыми.

[indent] — А Шайенн все же убил медведя. — неожиданно сказала она, не отрываясь взглядом от всполохов огня в камине. — Подарил мне его шкуру. Все завидовали и я не могла не взять её. Так плакала потом ночью, пока никто не видел. Положила себе на колени мертвую застывшую во враждебном оскале морду, обнимала её и плакала. Даже смешно сейчас. Я так хотела быть хорошей для всех, что не могла послать к демонам все, что мне не нравилось, принимая необходимость соответствовать чьим-то ожиданиям. — задумчиво прикрыв глаза, Эллана пыталась найти подходящие слова, которые могли бы описать её чувства в те дни. — Я очень скучала по тебе, Хано. — посмотрев на друга, сказала она, улыбаясь с какой-то грустной нежностью. — Когда ты уехал мне неожиданно не с кем стало разговаривать. Я чувствовала себя одной среди друзей. Никто не понимал меня. Да я и не рассказывала никому толком. Все разбивались на пары, было много праздников в те годы.  — то ли это вино так влияло на Эллану, не привыкшую к алкоголю, то ли она, наконец-то, нашла уши, которые всегда хотели её слушать, какие бы глупости не говорила. — Я так и не дала согласие Шадайенну. Не хотела. Но все так ждали, так давили, что видимо пришлось бы. — хмыкнула она, вспоминая те дни, разговоры с мамой, выжидающее напряжение охотника, подтрунивание над её нерешительностью всех вокруг и даже Дешанна как-то неодобрительно косилась, хотя может быть Эллане просто так казалось, ведь и без того у Хранительницы были причины. Лавеллан провела рукой по лицу, словно убеждаясь, что на нем ничего не изменилось. — И валласлин так и не нанесла. Думала может быть ты вернешься, и Дешанна разрешит тебе сделать это. Тогда я бы стала у тебя первой. — улыбнулась она, своим наивным мечтам тех дней, подглядывая украдкой на друга. — Ты всё не возвращался и мне пришлось начать готовиться к этому без тебя. Но не сложилось. — вздохнула Эллана и произнесла вслух самую страшную мысль, приходившую ей в голову за эти годы. — Они напали в тот самый день. Словно это мое нежелание взрослеть обернулось гибелью нашему клану. — она даже не заметила, как скатилась от задуманного легкого разговора о былых днях, к тяжелым воспоминаниям. Голос стал вдруг каким-то тихим, а взгляд застыл, наблюдая за всполохами огня в камине.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-08-10 11:33:52)

+1


Вы здесь » Dragon age: final accord » Момент настоящего » Случайности неизбежны [Зимоход 9:47]