НОВОСТИ ФОРУМА:
26/12
Заполняем досье на персонажей
29/09
Опрос о нововведениях
31/08
Сюжетная ветка Серых Стражей
24/07
Организационные новшества
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?


Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Трудности перевода [Зимоход 9:42]


Трудности перевода [Зимоход 9:42]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Трудности перевода
[html]<center><img src="http://funkyimg.com/i/2Hn3J.jpg" class="illust_ep"></center>[/html]
Долиец тянется к знаниям, но не всякое знание даётся легко — особенно, когда оно на древнем тевине. Упорство, конечно, камень точит, но есть и более изящные пути. С не менее изящными усами.

Дата событий:

Место событий:

середина Зимохода (1), 9:42 ВД

библиотека Скайхолда

Дориан Павус, Маханон Лавеллан
Вмешательство: нет необходимости

0

2

[indent] Дориану было скучно. Настолько скучно, конечно, насколько может быть скучно альтусу, который сбежал от своей семьи, вляпался по самые уши в историю, потом сбежал от собственного учителя, с удивлением обнаружил, что учитель-то с ума сошел окончательно, и когда жизнь казалась совершенно беспросветной, что впору хоть бросаться со скалы, появился он. Нет, не Инквизитор. Самый-большой-...-в-его-жизни-который-он-когда-либо-видел. Брешь в небесах, спятивший древний магистр, о, Создатель, да — из Тевинтера!.. — куча бешеных венатори и вообще такая радость, на которую сложно было не откликнуться. Поэтому Дориан, уже когда бежал в Убежище, не жалея своих ног, с удивлением размышляя по дороге, почему он не додумался найти лошадь, в принципе, понимал, что вляпался он надолго. Но вот после того, как Инквизитор героически, ну конечно же, вывел людей из Убежища, пожертвовав собой, а потом еще и имел наглость выжить, стал уже живой легендой и всякое такое, когда получилось похоронить первую из армий венатори под снегом и вот это вот все, Дориан заскучал.
[indent] В Скайхолде было холодно, Павус облюбовал уголок у окна в библиотеке и целыми днями торчал там, периодически недовольно поглядывая наверх, где этажом выше пронзительно вопили вороны Сестры Соловья. От скуки прислонялся к перилам и всячески изнывал из безделья, пока бравый Тревельян не командовал: "вперед!". Вот тогда-то Дориан оживлялся, а тут... скука, в общем, смертная была в этом Скайхолде. Все носились, укрепляли крепость, всячески ее облагораживали, но это было альтусу, мягко говоря, не с руки. Поэтому все, что мог Павус, пока все были заняты очень важными делами — это страдать. Иногда — громко. Иногда — тихо. Но всегда очень показательно.
[indent] Прогуливаясь в очередной раз по библиотеке, тевинтерец заприметил эльфа-долийца, которого часто видел здесь же, в библиотеке. Обычно Дориан не обращал на него никакого внимания несмотря на то, что имел привычку пообщаться с каждым обнаруженным магом, но сегодня его скука достигла апогея и срочно нужно было найти себе развлечение. Эльф  сосредоточенно вычитывал что-то в книжке, судя по потрепанному и крайне печальному общему виду — очень старой, и, обойдя его с другой стороны, чтобы взглянуть на обложку, Павус оказался поражен до глубины души, поскольку долиец читал не романы Варрика, из-за которых все сошли с ума, кажется, а не много и не мало, но книгу на тевине. Более того, судя по всему, на древнем тевине, потому что в современном языке все было совершенно по-другому. Это было очень удивительно — не каждый день встретишь эльфа с валласлином на лице, который будет пытаться вникнуть в родной для тебя язык, пусть и тот, что был помоложе и использовался в стране, а не тот, на котором только и остались древние манускрипты, в которые вникают магистры, любопытствующие (как сам Павус, к слову), да ученые по всему Тедасу.
[indent] — Долиец, читающий книгу на языке своих бывших хозяев, — подойдя, проговорил Дориан со смешком. — Это очаровательно, я считаю. Я с таким сосредоточенным выражением лица обычно только прическу в порядок привожу. Ну и, бывает, кровь стираю после того, как меня сильно заляпают. Тебе помочь?

+2

3

Долиец, моментально вскинувший голову при приближении человека — без удивления, больше предостерегающе, — заметно нахмурился на обращение к себе, мрачно и осуждающе взглянув из-под бровей. Смуглокожий шемлен проявил себя просто мастером выбора выражений — или он специально попытался подначить остроухого? Маханон недоверчиво прищурился в короткой повисшей паузе — беспечная легкость интонации усатого не походила на провокацию и нарочитую издевку. Но плевок оставался плевком, даже если непреднамеренным — слова оставили неприятный след, словно тычок палкой в бок, быстрый, но еще долго отзывающийся нытьём под кожей. Ох уж эта расовая рознь, нет ей покоя. Глядя на то, как шемлены обращаются с обычными эльфами из городов, Лавеллан порой ощущал долю облегчения от того, что его чаще опасаются и сторонятся, чем порываются помыкать. Боязнь каким-то образом оказывалась более приятной точкой старта, нежели высокомерие. А тут...

— У долийцев никогда не было хозяев, — размеренно и предельно внятно проговорил эльф. Есть ли толк напоминать странному человеку — знакомо странному, Маханон не раз видел его в библиотеке и прежде, одно из немногих почти постоянно появляющихся рядом с книгами лиц, — о том, что не все эльфы долийцы, и что сами долийцы ведут свою историю от последнего свободного королевства элвен, оставаясь последними эльфами, не поступившимися своей независимостью? Вряд ли. Без малого два сезона жизни рядом с людьми научили Лавеллана не расходовать слова попусту, объясняя что-либо тем, кто не хочет ни понимать, ни даже слушать.

— Если ты подзабыл, то историческая секция вон там, — Маханон ненавязчиво ткнул пальцем в нужную сторону за плечом шемлена, дернув уголком рта в усмешке. — Но да, — эльф взглянул на тяжеленный пожелтевший от времени талмуд, лежащий у него на коленях и вздохнул, — помощь была бы кстати, — он снова взглянул на человека, словно уточняя: если ты и в самом деле знаешь тевин лучше, чем способы уложить и напомадить волосы. Однако усач — до чего же смешные они у него, эти стручочки под носом!, — узнал открытую книгу издалека, а значит, не впустую словами кидается. Хотя с подобных ему станется даже предложение помощи обернуть насмешкой и очередным тычком в униженное положение эльфов. Дескать, я тебе помогу, если ты мне ботиночки почистишь и вещи перетащишь куда сказано, а то и... Но Маханон подобных подсечек не опасался — и если и ждал такого поворота, то только с мрачной решимостью макнуть очередного умника в плюнутый им яд. Неприятно, не смертельно, как обычно.

— Я никак не могу разобрать, — без промедления перешел к деловитому уточнению эльф, проводя пальцем по странице и указывая на слово в третьем абзаце под руническим знаком. На подлокотнике кресла, в котором он сидел, подобрав под себя босые ноги в кожаных обмотках и оставив сбоку сапоги, лежали одна на другой две открытые книги, а еще одна — и стопка из четырёх закрытых, — не без труда примостилась на спинке. — Вот здесь, смотри, cere... celerrimus an...guilla, — с трудом прочитал Лавеллан и следом же потянулся ко второй открытой книге, указав на схожий фрагмент в ее тексте. — Здесь они этот символ описывают как... дракона, похоже, а тут уже, в современном, изложении — как виверну. Но это же обычно обозначает две разные стихии, — озадаченно прокомментировал эльф, поднимая вполне искренне озадаченный взгляд. — Откуда такая миграция смысла в одной той же формуле?..

+1

4

[indent] Спорить об исторических и псевдо-исторических фактах Павус не собирался. Спорить вообще было делом низким. Дискуссия здесь не получилась бы — по крайней мере, сейчас. Потом, возможно, они когда-нибудь поговорят и об этом. Дориан, не услышав ожидаемого посыла за цветами, которых, разумеется, не было в зимних горах, пододвинул кресло ближе и сел, после чего наклонил голову и посмотрел в книгу. Никаких идей касаемо издевательств над эльфами у альтуса не было. В его стиле было отвешивать такие фразы направо и налево, однако даже дома Дориан, пусть и принимал рабов-эльфов, как должное, никогда не обращался с ними плохо. А после всей этой истории с родителями и вовсе задумался о том, что рабство — это пережиток прошлого. И вряд ли в здоровом обществе должен быть такой слой населения, как рабы. Да, эльфинажи юга не слишком-то отличались от рабства в Тевинтере, а иногда даже, как, например, у них в доме, сильно уступали — эльфы в городских эльфинажах были зачастую едва живы, а там...
[indent] Дориан сначала посмотрел на эльфа, вообще не поняв, о чем он вообще говорит, а потом слегка нахмурился и подался вперед, а ведь успел удобно развалиться перед этим в кресле.
[indent] — Дай-ка.
[indent] Павус взял сначала старый манускрипт в руки, аккуратно придерживая — книга вот-вот обещала развалиться. Он пробежался глазами по открытой странице. Сразу вспоминались уроки древнего тевина и его очень занудный наставник: Дориан всячески пытался не уснуть под монотонный голос ученого мужа, который даже не пытался вложить в голову тогда еще зеленого юноши такой сложный язык, как древний тевин. Приходилось потом, по обрывкам лекций, воссоздавать для себя картину заново. Так и учился, а уж потом, как только его  отправили в Круг, принялся доводить свои знания до идеала — в промежутках, конечно же, между тем, как Павус-младший успевал выносить мозги старшим магам своими высказываниями и в целом поведением.
[indent] Много времени на то, чтобы узнать древнюю книгу, не понадобилось. Дориан кивнул самому себе, вернул ее эльфу, после чего взял в руки более современное ее издание и тут же, стоило только захлопнуть книгу, предварительно положив на открытые страницы ладонь, и посмотреть на обложку, поморщиться так, будто только что кто-то взъерошил ему усы. Или опалил. В общем, сотворил жестокое непотребство с тщательно лелеемым и оберегаемым элементом его внешнего вида. Павус фыркнул.
[indent] — Где ты взял этот мусор? — продолжая презрительно фыркать, мужчина закрыл книгу и выбросил ее через плечо. Та перелетела через деревянные перила и полетела вниз. Солас, наверное, сильно удивиться, когда на его лысую голову прилетит книга. — Ох уж эти южные стандарты образования! — продолжил сокрушаться Павус, а потом снова развалился в кресле и повел рукой. — Никогда не открывай этого автора. В древнем тевине он понимает еще меньше, чем ты, поэтому переводит, как попало. Но ты неверно трактуешь изначальный источник. Вы думаете, слово "дракон" придумано вами? Его взяли из древнего тевина, "dracon", и уже потом, изменив букву, вы сделали вид, что это слово из торгового. Но не суть важно. Смотри, тут ты имеешь описание именно виверны: celerrimus anguilla, celer — быстрый, приставка -mus — самый, и anguilla... я бы сказал, что это морской угорь, но тут имеется в виду змей — виверн. Но при этом дракон упоминается ниже, ты не дочитал, при этом — самец. Как известно, виверны — это деградировавшие драконы, при этом именно самцы, поэтому никакого расхождения ты не имеешь. Драконницы — они все высшие, да и не стали бы древние тевинтерцы умалять достоинств такого существа, как дракон.
[indent] Он развел руками.
[indent] — Когда мы говорим о тевине, особенно древнем тевине, чтобы понять, что вообще пишется, ты не должен разрывать предложения. Тут не действует такой принцип, как в торговом — по наитию ты не поймешь. Только дочитав предложение целиком и сопоставив его с предыдущим, ты получаешь картинку. Споткнувшись на каком-то слове, тебе лучше дочитать через силу — и все встанет на места.

+1

5

Эльф смотрел на книжного критика в немом удивлении, заломив брови от недоумения и очевидного замешательства. Мусор? Южные стандарты? Мы сделали вид? Поток возмущения, лившийся из-под топорщащихся усов оказавшегося неожиданно сведущим в языковых истинах человека, даже при самом малом воображении можно было ощутить кожей. Ошарашенно проводив взглядом с удивительной беспечностью отброшенную за перила книгу, Маханон на секунду прищурился на один глаз, подняв плечи в ожидании предсказуемых последствий — но, по счастью, снизу донёсся лишь обычный звук удара об пол без воплей боли и ругани. То ли тот дивный эльф-сновидец, зачем-то расположивший свой рабочий стол в самом неудобном "лобном" месте башни, настолько привык к тому, что сверху постоянно что-то падает — те же перья и иные старания воронов, — что теперь и книгам не удивился, то ли не горел желанием подниматься наверх и выяснять, кто виноват. А может, просто куда-то отошёл и не застал этого крайне фривольного события. В мерках долийца бумага до сих пор носила ярлык вещи недешевой и ценной, и то, что полки библиотеки здесь ломятся от чарующего и поражающего количества литературы самого разного толка, собранной предыдущими владельцами замка, никак не давало манерному магу права вот так ими раскидываться.

Но делиться своими мыслями с собеседником Лавеллан не стал — только, глянув исподлобья с осторожностью, неопределенно провёл пальцами по краям древнего трактата, не столько смотря на строчки, сколько слушая и отрешенно размышляя. Идея взяться за тевин, особенно за древний, пришла к нему не от праздной скуки. Множество книг с новыми для него вариациями заклинаний и формул, вся "цивилизованная" система магии полнилась отсылками к этому языку, использовала его символы и манеру письма во многих ритуалах — конечно, можно было и просто заучить, зазубрить, сотню раз зарисовав на песке рунический круг для заклинания ракетного дождя, чтобы потом в одно мгновение вызывать в памяти каждый изгиб его линий, но продвинуться дальше в применении этого круга, изменить его, не понимая, из чего и почему именно так он составлен, не представлялось возможным. Долиец привык к другой магии, не такой шаблонной, не такой однозначной и стандартизированной, какой была выработанная в Кругах система работы с энергиями — так, вот так, и вот так, и никак иначе, записали-повторили, — и в рамках этих его любопытству было тесно. Ему мало было выучить примеры из книжки — ему хотелось понять, суметь применить их по-своему. А значит, он будет бодаться с древним тевином — до тех пор, пока не сдастся тевин, очевидно же.

— Странно, — заметил эльф, переворачивая в книге тихо шелестнувшую старым сухим пергаментом страницу — не читая, просто рассматривая витиеватые письмена на ней, словно предмет искусства, — мне казалось, все шемленские языки строятся по примерно одному принципу. Выходит, древний тевин в своей основе больше схож с языком тех, на чьих костях они построили свою империю, — Лавеллан усмехнулся, взглянув на собеседника. Без вызова, но с легкой иронией. — Из-за того, сколько в значении наших слов решает контекст и интонация, читать эльфийский по отдельным фразам тоже было бы гиблым делом, — "Хозяева, заимствующие языковой стиль своих рабов, какая прелесть," оставил долиец при себе, с короткой паузой задержав взгляд на собеседнике и рассматривая его с не слишком вежливым любопытством естествоиспытателя. — Я учту, — резюмировал эльф, чуть склонив голову в знак признательности за науку, пусть и поданную в таком... экстравагантном ключе.

— И раз ты так хорошо в этом разбираешься... есть какие-то еще подводные камни, которые стоит учесть? Или авторы, которых ты... — взгляд Маханона выразительно скользнул за перила, повторяя путь улетевшей книги, и эльф улыбнулся, тут же, впрочем, улыбку эту с лица согнав, — предпочёл бы выкинуть?.. — но если поджать губы было несложно, то вот прогнать смешливое озорство из взгляда ему не удалось совершенно.

+1

6

[indent] — Ты прав, — неохотно, но все же признал Дориан. — Мы много переняли у элвен.
[indent] Скажи он это в Минратосе, то его бы растерзали. Только вот Дориан не был в Минратосе и за время работы с Инквизицией медленно, но верно приходил к неутешительным выводам, что Тевинтер совершил слишком много ошибок в своем развитии. Павус задумчиво смотрел на эльфа, взгляд у него стал на несколько секунд совершенно отсутствующим: он уже давно задумывался о том, что следует изучать элвиш, в том числе и древний, потому что слишком много было совпадений, слишком мало было информации — не официальной, не той, которым учили юных тевинтерцев и рассказывали о величии империи. Империя терпит упадок, и те, кто не видит этого — глупцы, ослепленные властью и силой. Тевинтеру требуется лекарь, который выжжет заразу и сможет поставить своего подопечного на ноги крепко. И тогда он снова расцветет, как когда-то, станет невероятно сильным и независимым государством, наконец-то сможет опрокинуть кунари...
[indent] Он чуть покачал головой, выходя из задумчивости, и снова посмотрел на долийца. Скорее всего, долийца — уж больно он был борзый для городского, пусть и намалевавшего на своей морде валласлин, пафосно говорящий о том, что у эльфов никогда не было хозяев. Ну конечно. И эльфы в рабстве и эльфинажах по всему Тедасу появились ниоткуда. Но это не было поводом для спора, поэтому Дориан в очередной раз откинул идею подискутировать с эльфом на тему подчинения и неподчинения, побед и поражений, только перевел взгляд на книгу и пожал плечами.
[indent] — Подводных камней достаточно. И да, есть много авторов, которых я считаю некомпетентными и псевдонаучными, — легко отмахнулся Павус. — Если ты мне скажешь, что конкретно тебя интересует, я тебе подберу. В этой библиотеке я побывал раньше тебя и все полезное уже утянул в свой угол.
[indent] Он улыбнулся уголками губ.
[indent] Это было первое, что сделал Дориан — перетряхнул библиотеку и утащил в свои, а он считал те шкафы, которые стояли у окна и его — его! — кресла, своими, все книги, которые представляли хоть какой-то интерес, были научными и плохо изученными. Тот материал, который сейчас был перед долийцем, Дориан знал хорошо — это все он прошел еще в Тевинтере, задолго до щекотливой истории с родителями. Павус снова улыбнулся, посмотрел на эльфа, хитро прищурив глаза, потому что в его голове, конечно же, созрела идея, и идея гениальная — других у него просто не было.
[indent] — Предлагаю равноценный обмен, — почти промурлыкал альтус. — Я учу тебя тевину, в том числе и древнему, а ты меня — эльфийскому. Многие трактаты остаются вне моего понимания, потому что я не знаю вашего языка, а это весьма... досадное упущение. По одиночке, уверен, мы оба справимся с языками, только если мы друг другу поможем, это будет быстрее и эффективнее. Что скажешь?
[indent] Конечно, какие-то основы он знал, но этого было недостаточно. И, возможно, при знании одного из самых древних языков Тедаса ему откроются новые грани знаний. Это было очень удачной перспективой, а уж учитывая любознательность сына одного тевинтерского магистра — и подавно. Он считал, что это было вполне равным обменом, и все останутся довольны.

+1

7

К одобрительному удивлению Маханона, шемлен не ответил ему ни возражением, ни колкостью — хотя мог, но не стал пытаться опротестовать не самый, насколько долиец мог понять, приятный для расы победителей факт. Впрочем, удивление то было весьма сдержанным — принимая во внимание всё то, что нет-нет да скользило шепотками по углам о тевинтерце, пришедшем на помощь Инквизиции, когда орда его же соплеменников-магов под предводительством порочной твари штурмовала убежище. Щеголь-магистр шёл с южанами против тех, кто был с ним одной крови, выбрал сторону по уму и убеждениям — так стоит ли удивляться, что он смотрит на спорные дела несколько более взвешенно и прогрессивно, чем привычно ждёшь от людей всех сортов и видов? Умение признать правоту за кем-то кроме себя — шаг, который требует от многих почти неподъемных усилий.

— Меня интересуют знания, — откликнулся Маханон, приподняв затененные татуировкой брови с тронувшей губы улыбкой, и лицо его оттого несколько посветлело под чёрной этнической вязью линий. Более конкретного ответа эльф сходу не придумал — для него это было самое близкое к сути определение. Знания. Всё, что может предложить ему этот мир, всё, что может еще на шаг, на полшага продвинуть его понимание магии, Тени, Завесы — всего, с чем у мира сейчас были такие ощутимые проблемы. Тем не менее, Лавеллан отдавал себе отчёт, что ответ его не особенно содержателен — и постарался уточнить:

— Я имею ввиду, теория магии и всё о ней. На этом языке, — он перебрал барабанной дробью пальцев по обложке древнего тома, — строится вся ваша нынешняя система магии. Я хочу понимать его — чтобы понимать всё остальное. Алфавит я более-менее осилил, но, как видишь... — Маханон тяжело вздохнул, опустив взгляд на строки и не став договаривать, что дело идёт не ахти как прытко да ровно. — Не похоже, что те, кто собирал эту библиотеку, интересовались древним тевином настолько, чтобы добавить в свою коллекцию учебники. Тактика, логистика и иллюстрированное осадное искусство — это пожалуйста, но не тевин.

Эльф дёрнул углом рта, бросив говорящий взгляд на смуглокожего северянина: ну как бы да, ничего неожиданного — мы же на юге, а люди здесь по понятным причинам не в восторге от культурного наследия империи магистров и магов крови. У походных костров сказочками о венатори и тевинтерских магистрах делились щедро и охотно, долиец чего только не наслушался. Ему самому, впрочем, было скорее всё равно — что Тевинтер, что Орлей, у эльфов ни с одной из империй отношения не сложились, и с точки зрения непокорных беглецов и странников диких путей все народности шемленов были им в равной степени опасными неприятелями. Все они одинаково бодро и решительно втаптывали в прах и пепел останки былого величия эльфов. Возводили дома на останках бесценных руин, разграбляли захоронения, вырубали памятные деревья, бросали на меткость бутылки в статуи, усеивая их подножия осколками стекла и пачкая постаменты винными подтёками, убивали и грязно использовали всё то, что сами долийцы считали священным, к чему относились с почтением и что берегли. И теряли, теряли, снова теряли, возвращаясь в знакомые места спустя годы и не узнавая их, изуродованные дотянувшимися и сюда шемами... Маханон вздохнул. Все люди без исключения в такой же степени варвары и узурпаторы, в какой сами долийцы — злобные лесные язычники, жертвующие человеческих младенцев в холодящих кровь ритуалах. Обобщения никому ещё не были на пользу. Хранительница вела их путём, учащим видеть разницу. У них один мир, один враг — вот где должны работать обобщения.

И тем не менее, предложение шемлена снова кольнуло Лавеллана удивлением — куда заметнее на этот раз отразившемся в глазах. Научить эльфийскому? Маханон поднял бровь, озадаченно глядя на собеседника. Необычное желание. И прямолинейное, что и говорить.

Причина, по которой только Хранители и их ученики в долийских кланах владели письменностью эльфийского языка, рискуя сохранностью этих знаний, не стремясь широко передавать их, была банальна до безобразия. То были не замшелые традиции и не высокомерие лидеров. Просто ни у кого другого — ни у охотников, ни у ремесленников, ни у травников, ни у смотрителей галл, — не было времени его учить. Не было времени сидеть, вглядываться в знаки, осваивать их комбинации, штрихи интонации и переплетения смыслов. Это было непросто, это занимало годы повторений и углубления в структуру языка, которому было тесно в такой форме передачи. Не говоря уже о том, что многие первоисточники не читались вовсе без прикосновения к Тени, восстанавливавшего подтексты и связи в том, что казалось бессмыслицей разрозненных знаков даже тому, кто знал их наизусть. Не-магам и смысла не было изучать письменность, всю глубину которой они не смогут постигнуть и которой не будут пользоваться. Бессмысленная трата времени. Такая же, как Первому — учиться стрельбе из лука. Путь Хранителя — знать и помнить. Выслеживать добычу, заботиться о пропитании, вести торговлю, шить одежду и мастерить оружие, обеспечивать быт клана будут другие. Лишь полагаясь друг на друга, выполняя каждый свою часть общего дела, они могут выжить в мире, который по большей части не готов терпеть их свободолюбие и непокорность.

...но передать эти знания шемлену? Маханон молчал несколько ударов сердца по причине именно этих сомнений. Нет, не сомнений даже... При всей терпимости и стремлении к мирному существованию, такому сближению не были бы рады даже самые рассудительные из хагренов. В скрытности жизни долийцев была своя мудрость — не зная, их боялись. Того, что боятся, стремятся избегать. Не приближаться к ярким красным парусам, пропитанным, говорят, кровью убитых людей. Тем лучше. Но и без своей уязвимости эта таинственность не обходилась. Их боялись. А то, чего боятся, стремятся уничтожить. Сжечь паруса, разрушить аравели, убить галл — чтобы больше никогда не бояться. И одного правильного ответа здесь не было. Каждый выбирал по себе — свой путь и свои последствия.

Лавеллан свой выбор сделал — уже давно.

— Ar'vindirtha. Vis na ela'sila la shem la na tuna*, — проговорил эльф на своём языке, кивнув и лукаво прищурившись на собеседника. Но что бы не значили выбранные им слова, интонация сказала всё и без смысла — тень ухмылки, приподнявшей уголок его рта, не имела ничего общего с отказом или неодобрением. Продолжил он, впрочем, уже не выкобениваясь — блеснул познаниями, и будет, хорошего понемножку. — А ты большой оптимист, считать, что осилил бы эльфийскую письменность без помощи. Но это хорошо, оптимизм тебе пригодится. Смотри не растеряй в процессе.

Не такое уж это сближение, на самом деле. Сколько у них времени и возможности? Явно не годы. Даже в этой защищенной и затерянной в горах крепости они всё равно на войне. Ну, выучит шемлен сотню-другую слов и часть символов, что ему это даст? Маханон мог только догадываться. Хорошо бы и впрямь что-то полезное. Он, во всяком случае, свою пользу из тевина был намерен выбить самым твёрдым образом.

————
* — Я согласен. Предполагая, конечно, что ты способен учиться так же быстро, как умеешь осуждать.

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Трудности перевода [Зимоход 9:42]