НОВОСТИ ФОРУМА:
29/09
Опрос о нововведениях
31/08
Сюжетная ветка Серых Стражей
24/07
Организационные новшества
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?


Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Момент настоящего » Где ты был, Одиссей? [Страж 9:47]


Где ты был, Одиссей? [Страж 9:47]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Где ты был, Одиссей?
[html]<center><img src="http://funkyimg.com/i/2HmZg.jpg" class="illust_ep"></center>[/html]
Вырвавшись с помощью сновидца из ловушки в Ста Столпах, Каронел и Брык стремятся вернуться в Вейсхаупт, однако долгая и длинная дорога через весь Тевинтер — серьезное испытание успешности этого побега. Но не только самого остроухого Стража заботит его жизнь и его безопасность.

Дата событий:

Место событий:

середина месяца Стража (2), 9:47 ВД

безлюдная местность где-то между Тевинтером и Вейсхауптом

Корвин Аше, Каронел
Вмешательство: нет необходимости

Отредактировано Caronel (2018-06-11 14:03:51)

0

2

[indent] Сине-зеленое сияние, мешающееся с дымом в тон, идущее от колбы, вместе с запахом настолько привычным, что сводило зубы от одной только мысли, что придется выпить часть, как то гномье пойло — залпом, не думая, пытаясь не ощущать вкуса и запаха, было сейчас тем, что должно было помочь. Корвин мучительно морщился и старался не думать. Лириум был очищенным, но очень концентрированным. Неочищенный лириум, закинутый в железные жаровни вокруг и уже подвязанные на него, которые будут служить источником силы, негромко пел: как тот красный, проклятый, только иначе. Это была чистая энергия, она могла запросто убить, если быть неосторожным.
[indent] Корвин, когда дело касалось привязанностей, становился сильно неосторожным. Так было всегда. Так будет всегда...
[indent] Он прикрыл глаза, посмотрел на стоящую поодаль самку грифона, а потом резким движением опрокинул содержимое колбы в себя — внутренности тут же словно обожгло огнем, пронзило болью, горячий и сухой ветер кинул в лицо пригоршню песка, и Аше только и успел, что погрузить себя в магический сон прежде чем упасть ничком на вершине одной из андерфелских скал, зарываясь лицом в не успевший остыть от дневной жары песок и пыль.

[indent] Реальность зыбкая. Ее почти можно было пощупать руками, она бы сразу запружинила бы под пальцами, но не порвалась бы, как туго натянутая ткань. Корвин всей кожей чувствовал, как вокруг носятся магические вихри — но только потому что вошел в Тень насильно и четко понимал, где он. Вокруг были небольшие островки огня, впереди виднелся столб дыма. Аше, прищурив глаза, направился вперед. Вокруг него медленно, но неотвратимо вырастали стены города, дома и лавки какого-то незнакомого ему города, а после он услышал крик — грифоний, полный боли и ярости, приглушенный грохот. Значит, кошмар? Происки демона страха, скорее всего, ведь их всех, магов, преследуют они во снах и наяву, стоит только коснуться Тени. Впереди металась знакомая фигура в попытке проникнуть в горящий дом — столб дыма был черным и густым, из окон вырывалось пламя, но дверь была наглухо закрыта — возможно, забаррикадирована изнутри. Грохот доносился изнутри, как и вопли грифона.
[indent] — Каронел!
[indent] Эльф либо не услышал, либо не захотел услышать, пытающийся проникнуть внутрь и разбаррикадировать дверь, освободить своего, — не было сомнений в том, что внутри был заперт именно Брык, — грифона. Корвин глухо выдохнул и прибавил шагу. Даже такие маги, как Аше, попадались в сети кошмаров, которые порождали демоны Тени. Каронел — не исключение. Даже самые великие и искусные из них все равно просыпались в холодном поту, вымученные и истощенные — а демоны смеялись на краю сознания, смеялись, сытые и довольные тем, что смогли провести мага и вдоволь насытиться его эмоциями.
[indent] Корвин прибавил шагу, пока не подошел к ученику, которого давно начал воспринимать как куда большее, чем просто ученика — как сына, которого у Верховного Констебля никогда не было и никогда не будет, — и не ухватил его крепко, сжав пальцы на предплечье. Тряхнул.
[indent] — Каронел, остановись немедленно! — повысив голос, скомандовал Аше. Он нахмурился, развернув эльфа к себе лицом, накрыл второй ладонью его плечо и понизил голос, сделав его спокойней и мягче — как было всегда. — Остановись. Это Тень. Грифон не мог оказаться в запертом доме Денерима, который сгорел много лет назад. Остановись.
[indent] Конечно, он не знал точно. Никогда не видел. Только слышал от самого Каронела о том эпизоде его жизни, поэтому мог только догадываться, пусть и был уверен в своих догадках. Мужчина смотрел в глаза своего ученика спокойно, пусть и хмурился. Нужно было привести его в чувство. Корвин отчетливо слышал недовольные голоса демонов — но слышал ли носитель этого кошмара? В Тени все было не так, как должно было, в Тени все — обман и иллюзия. Они или дают тебе то, что ты хочешь, заставляя остаться здесь навсегда, или терзают тебя, питаются тобой...
[indent] — Не корми демонов, Каронел. Посмотри на меня, — Корвин заговорил снова и сжал ладонью плечо.

+2

3

В глазах, по небесно-голубому пересыпанных заметными только на свету искорками золота, стояли слёзы — от дыма ли, от страха, но сквозь них Каронел не сразу различил, кто перед ним. Горло перехватывало, душило — сильнее, чем держали чужие руки, из которых эльф, всхлипнув, рванулся упрямо и отчаянно, силясь вернуться к своим попыткам выломать дверь. Его не пустили — но вместо злобы в душе росла обида и паника, словно ему и в самом деле было всего четырнадцать, и он ещё ничего не мог, не знал и не умел. Ничего, что помогло бы унять пламя, разломать хлипкие доски и спасти того, кто звал его на помощь — и потому получалось только бессильно биться, все глубже соскальзывая в отчаяние. Сердце колотилось в ушах, рёв пламени сжимал все внутренности в склизкий комок страха, и эльфа било мелкой дрожью — дрожью, с которой он не сумел справиться, даже когда узнал мешающего ему человека, его встрепанные рыжие волосы и обеспокоенные глаза, которые, кажется, вообще не способны быть злыми. Корвин! Что... почему он? Почему мастер Аше держит его, почему не пускает, когда Брык так надрывно кричит внутри, когда огонь уже ест его перья? Задохнувшись и закусив губу, Каронел, не слушая и не слыша в своей подступающей панике, снова попытался прянуть назад, освободиться, оттолкнуть, тяжело дыша и с горечью отворачиваясь, мучительно чувствуя себя преданным из-за того, что ему мешает тот, кому он доверяет с редкой искренностью. Почему... почему?!

Он посмотрел — желая крикнуть единственный этот вопрос, но нерешительно осекся, едва открыв рот. Действительно, почему? Что делает его учитель здесь, в проклятом Денериме, в городе, превратившемся в ловушку злобы, обращенной против эльфов? В лабиринт безмерно высоких стен и узких улочек, объятых пламенем и пронизанных гневными криками толпы? Эльф судорожно схватил ртом пропитанный гарью жаркий воздух, но мокрый взгляд его прояснился удивлением и непониманием, первым признаком пробуждающегося разума. Не может быть, не должно быть... Брык — внутри, в доме? В лачуге, где жили в тесноте, где даже в лавке трём посетителям уже было бы не развернуться — если бы у них когда-то бывало по три посетителя?.. Каронел оглянулся на дверь и дом, осознавая, что происходит какая-то чепуха — но почему-то не просыпаясь, не выпадая в пыльную реальность пещеры в холмах, где уставший грифон и его всадник нашли короткий приют. Чьё-то ещё влияние на Тень не позволяло высвободиться из разваливающихся под чей-то раздраженный вой декораций, потерявших свою власть над терзаемой душой. Осадок боли и страха ещё кисло копошился в вымотанном, уставшем от переживаний теле — разуме, душе, знающей свою форму. Каронел облизнул губы, взглянув на Корвина прямо и всё ещё не до конца понимая, что к чему:

— Корвин?.. — неверяще, сипло спросил эльф: если учитель — такое же порождение его видений, почему его присутствие не тает и не колеблется, бесконечной четкостью отличаясь от смешанной Тени вокруг, как если бы стоял перед ним во плоти? Неужели опять какая-то ловушка магии крови, и поспешное бегство из особняка в Ста Столпах тоже было видением? Но нет, нет, не похоже же — там Тень для него, спящего, формировала магия, а не воля её обитателей.

— Что... происходит?.. — спросил Страж одновременно с тем, как подумал, запинаясь на словах. Помятое ощущение в теле отдавалось слабостью — такой, с какой, бывает, просыпаешься от сна едва ли отдохнувшим. В ищущей надежде эльф смотрел в глаза наставнику, давя страх того, чем может обернуться это странное четкое присутствие — не превратится ли сейчас Корвин в демона Ужаса, сбрасывая личину, принятую для жестокой игры...

Отредактировано Caronel (2018-06-19 22:03:35)

+2

4

[indent] Эльф смотрел на него. "Хорошо." Это было и вправду хорошо — иногда маги настолько сильно уходили в Тень, что достучаться до их разума было просто невозможно. Тень колебалась, пружинила от Корвина, демоны рассерженно шипели где-то там, на задворках сознания, рычали "прочь!", но Аше был далеко не юным магом, который мог бы испугаться подобных вещей. Он часто сталкивался с различными видами тьмы: порождениями, демонами... людьми, чтобы сейчас отступить. Его ученика жрали заживо — о, да, демоны были в этом деле экспертами! — и он не мог просто взять и отступить. Разжав руку, которой он держал Каронела за предплечье, Корвин положил обе ладони на плечи в ободряющем жесте. Он верил, что эльф, несмотря ни на что, сможет выкарабкаться. Не зря он был его лучшим учеником — совершенно особенный и отличный от остальных. Так считал Корвин. Что считали остальные, его интересовало мало. Возможно, уверенность Верховного Констебля была основана на том, что Каро слишком часто напоминал ему самого себя в юности, такой же талантливый и наивный, идущий до конца за одну лишь идею.
[indent] — Ты спишь, — проговорил Аше. — Я потратил уйму сил и ресурсов, чтобы тебя найти. Ты просто спишь, Каронел, и все это — происки демонов. Сосредоточься и не разочаровывай старика, не корми их своими страхами. Докажи мне, что я не зря учил тебя все эти годы.
[indent] Он наклонил голову, смотря на Каронела. Доказывать было не нужно: Аше знал, что не зря. Каронел стал таким Стражем, которого Корвину всегда хотелось видеть. И таким магом, который был достоин собственной силы, собственного дара. Далеко не все были достойны этого могущества, пользующиеся им в корыстных целях, для власти и богатства, но Каронел — да. Аше снова нахмурился, смотря в светлые глаза ученика, улавливая в нем страх: ничего удивительного в этом он не видел — иногда и он, сам Верховный Констебль Серых, просыпался в мокром, холодном поту и с не проходящим чувством тревоги, которое не так просто было заглушить, не так просто было от него избавиться.
[indent] Демоны продолжали шипеть и пытаться прогнать Корвина, но Страж только морщился.
[indent] — Ты пропал, Каронел, а у меня мало времени. Я не могу удерживать себя в твоем кошмаре долго — скоро демоны станут сильней меня и вышвырнут со своей вотчины, — Корвин старался говорить сугубо по делу. Он чувствовал, как его собственный дар сопротивляется колебаниям Тени. Здесь, в чужом сне — в чужом кошмаре, — он был лишним, чужим, инородным элементом, от которого стоило избавиться как можно скорее, иначе носитель может засопротивляться, и тогда не получится получить то, что они хотят в полной мере. — Ты пропал несколько недель назад, вернувшийся Страж сказала мне, что ты был над Тевинтером и исчез. Где ты сейчас, Каронел? Избавь меня от подробностей — об этом мы поговорим наяву. Где ты?
[indent] Грифон закричал еще громче, еще более неистово — от боли и отчаяния, а пылающий дом несколько раз вспыхнул — иллюзорные языки пламени лизнули стены и потолок, сложились в смертоносный узор и взревели еще громче, а дым стал совсем черным, сквозь который нельзя было ничего разглядеть, и Аше тряхнул эльфа за плечи.
[indent] — Не отвлекайся, — предупредил Корвин. Он прекрасно знал, что это было не так просто. Но Каронел сможет. Куда хуже были бы дела Констебля, окажись он не в кошмаре, а во сне, из которого не захочется уходить...

+2

5

С трудом, сухо сглатывая, Каронел пытался унять дрожь и выровнять дыхание, слушая Корвина с широко раскрытыми глазами. Он понимал, что спит — теперь понимал, оказавшись, как утопающий за руку, вытянут из течения терзающих переживаний, вытряхнут диссонирующим присутствием Корвина из их обволакивающей густоты. Он спит — в этот раз нормально спит, спрятавшись от утреннего холода степей под грифонье крыло. Спит, потому что может себе это позволить — сторожевые маяки мигом выдернут его из любого кошмара, стоит только чьему-то присутствию потревожить их. Эльф уцепился памятью за то, как устанавливал их, поднимая руку и прикасаясь к предплечью наставника ладонью. Треск пламени, крики где-то вдалеке, гнетущее чувство нависшей опасности — всё это разбивалось о холодный, ясный синий цвет униформы Стража, своим присутствием отгонявшего панику прочь. Просто сон. И Корвин делает совсем не то, что можно было бы ожидать от демона.

"Несколько недель?! Создатель милосердный..."

Полный боли грифоний крик вонзился в уши, пробрал до позвоночника, стирая важность всего иного и скручивая до стона отголосками мучений и собственного бессилия. В кровь содранные лапы, опаленные пятна вместо глаз, вонь сгорающих перьев и тлеющей шерсти под разъедающим плоть огнём, боль, боль, много боли... нет! Каронел резко вздрогнул, схватив ртом воздух — так просто отпускать жертву демоны не собирались. Ужас и отчаяние душили, раздирая на клочки, но эльф сконцентрировался и зажмурился, отвергая этот обман. Вспышка ледяного звона за спиной на время пригасила пламя, отдалила тлетворное влияние страха силой не желающей подчиняться ему воли.

— Молчаливые степи, — выдохнул Каронел торопливо, облизывая губы. — Перекресток тракта уже позади. Мы были в Ста Столпах, затем летели на юг, но из-за ветра... часов шесть, может семь прошло. Было утро, к ночи мы снова полетим и вернемся, я обещаю, — взволнованно проговорил эльф, чувствуя перед лицом наставника едкое нытьё стыда в подвздошье. Как только мог он попасться на такую глупую удочку, так легко угодить в сети мага крови? Сколько же лишних тревог и волнений причинила эта оступка, запятнавшая Стража в том, от чего теперь вряд ли легко получится отмыться.

И что надо было сделать, чтобы действительно отыскать его в необъятном пространстве Тени?!..

Сколько вопросов хотелось задать, столько ответов получить, столько всего рассказать, чтобы рассчитаться с этим поганым чувством, да хоть прощения попросить — глупо, бессмысленно покаяться, словно от этого проблем станет меньше; но яростный свист и шорох, переплетенный в отголосках рычания и недовольства, становился только сильнее с каждым мгновением, утекающим песчинками сквозь пальцы. Не время и не место было для разговоров. Пламя разъедало лёд, гнало чёрные хлопья гари, прожигало насквозь, еще раз доказывая, что сопротивляться бесполезно. Треск рушащихся перекрытий прошил всё тело судорожным рывком — не обернуться в кошмаре, добиравшегося ко всё более глубоким переживаниям, стоило больших усилий. Находиться в этом кошмаре дольше было невыносимо — так хотелось проснуться, вырваться отсюда, прекратить это всё, наваливающееся с десятикратной тяжестью против попыток бороться, против стремления осознать и возобладать над всевольностью извращенных порождений Тени. Хотелось упасть на колени и закрыть лицо руками, спрятаться от всего хоть на несколько секунд, но Каронел отмёл от себя соблазн слабости — нет, нельзя, невозможно. Но насколько же труднее бороться с противником не лицом к лицу, не вызывающе шагая в первых рядах — а внутри себя самого, где и мечом-то не размахнешься...

— Я скоро вернусь, я в порядке, — вместо всего заверил Каронел, страдальчески морща лоб и ловя взгляд наставника в мятущейся попытке донести хоть что-то из того, что казалось таким важным. Корвин же услышит его, правда? Настоящий Корвин, волновать которого всегда было так совестно?.. — Мне помогли сбежать, Брык со мной, я справлюсь!

Да, именно. Брык с ним, рядом — там, в здании, кричит какой-то другой грифон. Не его. А может, и не грифон вовсе...

+1

6

[indent] Корвин слушал внимательно, прикидывал. Он не сможет вылететь сразу же. После этого ритуала он будет похож на выжатый лимон, но не в этом будет беда — а в том, что надо будет, как минимум, взять с собой поклажу. Значит, часов шесть-семь с поисками... Он кивнул, но больше самому себе, чем Каронелу, потом снова нахмурился, смотря на своего ученика. Сбежать... значит, он все-таки попал в какую-то сильную передрягу — но смог выбраться.
[indent] — Не смей никуда лететь без меня, — таким тоном Корвин обычно запрещал эльфу что-либо делать во время обучения, прекрасно понимая, что это может привести к печальным последствиям. Обычно мягкий и негромкий голос Аше становился твердым и уверенным, с напряженными нотками, со стальными вплетениями, которые были словно цепь — сиди и не двигайся, потому что может быть хуже. — Я найду тебя. А до тех пор оставайся на месте, Каронел. И только попробуй меня ослушаться в этот раз, я тебе обещаю — ты забудешь, как тебя зовут.
[indent] Угрожал Аше еще реже, чем проявлял эмоции. Но он действительно был готов, как только увидит ученика, дать ему по его золотоволосой голове, если тот подумает ослушаться. Корвин очень надеялся, что в этот раз эльф все-таки сделает так, как он ему говорит. Очень надеялся.
[indent] — Я надеюсь, ты меня услышал, Каро. И не будешь делать глупостей, — озвучил Страж свои мысли и убрал руки с плеч ученика.
[indent] Тень продолжала колебаться, вокруг только усиливались голоса демонов и как будто бы сгущалась картинка, которую он видел. Да и не только он, эльф ведь тоже. Корвин чувствовал, что лириум там, в материальном Тедасе, кончается — и скоро его просто вышвырнет отсюда, как поганого щенка, полезшего туда, куда не просили.
[indent] — А теперь проснись, Каро, — Аше положил ладонь на лоб ученика и устало улыбнулся уголками губ — так, как он улыбался обычно, потому что на большее просто не хватало сил. — Просыпайся и жди меня.
[indent] Он пропустил Тень через себя — вихрь энергии, взорвавшийся где-то внутри, скрутил болью. Рыцари-чародеи всегда черпали энергию Тени и пропускали сквозь себя в прямом смысле этого слова, а не, как другие маги, направляя ее во внешний мир. Корвин поморщился — и на глаза опустилась тьма, а по голове как будто ударило чем-то тяжелым. Он не помнил, как потерял сознание, и не понял, там, в иллюзорном мире кошмаров и страха, или в мире реальном.

[indent] Ренан дышала где-то рядом. Мускусный запах, идущий от грифона, щекотал ноздри, смешанный с ветром, остатками лириума и пылью. Но все это перекрывал запах крови. Корвин поднял тяжелые веки и со стоном перекатился на спину, корчась от боли — его будто проткнули тысячью лезвий, болело просто все. Он смог встать, ухватившись за шерсть на шее Ренан, на колени, сплюнул густой и темно-красной кровью. Она текла из носа, собиралась во рту. Пока Аше поднялся на ноги и встал, он успел еще несколько раз сплюнуть ее и утереть кожаной перчаткой нос, оставив на сером рукаве капли крови. Голова кружилась, его мутило. Пошатываясь, Аше стоял, цепляясь за шерсть грифона так, будто был утопающим. Он проводил этот ритуал всего дважды в жизни — много лет назад и вот теперь, когда нашел ученика, и каждый раз последствия были ужасными.
[indent] Тяжело выдохнув, Корвин с трудом сел в седло, разобрал поводья.
[indent] — Вверх, Ренан, — хрипло и слабо скомандовал Страж, но грифону не надо было больше — она фыркнула, мотнула головой и одним взмахом крыльев оказалась в воздухе. — Домой.
[indent] Легендарное животное безошибочно взяло курс на Вейсхаупт, пока Корвин, придерживаясь одной рукой за седло, а второй — за голову, пытался прийти в себя. Он бросил поводья на шею грифону, доверяя ей больше, чем многим другим, да и не нужен был Ренан контроль — она сама прекрасно знала, что делать и куда лететь — только дай направление. Она приземлилась на крепостной стене, потом, цепляясь за нее когтями, спрыгнула вниз. Аше запрещающим жестом отогнал одного из Стражей, который сунулся к ним, слез с седла и, чуть пошатываясь, направился в крепость. Главным было сейчас не наткнуться на Ивара, который точно не будет рад ни затратам на поиски Каронела, ни состоянием самого Корвина. Не наткнулся.
[indent] Добравшись до комнаты, Корвин умылся, смывая кровь, не стал переодеваться — он был в легком доспехе боевого мага, как у тевинтерских военных магов, рукоять духовного клинка всегда была с ним, только собрал в седельные сумки мелочевку, воду и провизию, вернулся к грифону, чувствуя себя немного лучше, но все же слабость в теле и муть из головы никуда не пропала. Ренан наклонила бок, чтобы хозяину было проще забраться, а потом, стоило услышать "вверх", взмыла в небо. Он направил грифона на юго-восток. Молчаливые степи... Отсюда было часа четыре лететь, но ему придется облететь едва ли не все за перекрестком, чтобы найти ученика и грифона.
[indent] Ренан открыла клюв и издала негромкий крик — ему вторил второй снизу. Корвин посмотрел вниз, но не увидел ничего, однако грифон уже пошла на снижение. Нашли? За время, которое Аше провел в седле, он более-менее пришел в себя и смог, по крайней мере, перестать хотеть лечь и умереть. Спускаясь кругами, Ренан в какой-то момент опустилась на небольшой столб руин. Внутри, за выбитыми дверями, Корвин четко увидел знакомое грифонье крыло. Заставив Ренан спуститься на землю, он соскочил с седла, потрепал ее по шее и устало посмотрел на вход в руины, надеясь, что Каронелу хватит мозгов выйти. У него практически ни на что не осталось сил — это был слишком долгий день.

+1

7

Оставаться на месте в расплывчатом ожидании было сложно. Очнувшись от кошмара резко, словно пинком выброшенный из сна, Каронел под озадаченный взгляд грифона сполз с его спины и минут пять ещё просто сидел рядом, опустив гулко кружащуюся голову и дыша ртом — сердце никак не хотело успокаиваться. Буквально одной только силой воли он поднял себя на ноги и, стараясь не шататься, вышел наружу, под пыльное степное небо, затененное маревом бегущих в самой вышине полупрозрачных облаков. Брык, по-прежнему провожавший всадника внимательным взглядом, отвернулся и снова устроил голову на сложенных передних лапах, пряча под правой левую, хоть и залеченную магией, но всё ещё, похоже, беспокоившую зверя.

Тот будет жаловаться на пыль в Молчаливых Степях, кто ни разу не переживал особенно ветреные дни в Андерфелсе, но приятного всё равно было мало, и эльф, оглядывая окрестности с груды каменных глыб, привычно прикрывал лицо рукавом. Ветер свистел между камней разрушенной давней войной и временем крепости, трепал волосы, выбившиеся из растрёпаной косы. Погода не радовала, начало весны в степях было недружелюбным, особенно к тому, кто оказался в пустых этих землях без всякой должной подготовки. Но Каронел смотрел в ветрено бурлящее небо и старался загасить тревожную досаду — зачем мастер Аше сказал ему ждать? Разве они с Брыком не справились бы, разве бы они не смогли? Эльф перевел взгляд на северо-запад, туда, где за далёким горизонтом лежит Вейсхаупт — в добрых четырёх-пяти днях пути для конника или недели для торговца с обозом. Не гордость сейчас терзала его, совсем нет — просто быть принцессой в башне и ждать, ничего не предпринимая, пока наставник найдёт его в этом однообразном степном пейзаже, было как минимум совестно. Не только провинился, попавшись магу крови, так еще и... Каронел сжал губы и тряхнул головой, словно надеясь прогнать самоедские мысли — и, осторожно спустившись с огрызка стены, побрёл обратно в укрытие.

Ничего не попишешь, придётся ждать. Хотя бы до того момента, когда уляжется ветер, и отдохнувший Брык сможет подняться на крыло, чтобы найти себе еду. Как-то за себя и за свой свернувшийся тяжелым ноющим узлом голодный желудок Страж волновался меньше, чем за своего бессловесного напарника — он мог и готов был это терпеть, а вот грифона на такие жертвы никто не подписывал. Не заслужил он терзаться за то, что его всадник — дурак. Тяжело вздохнув, эльф опустился на пол, облокотившись спиной на грифонье плечо — но затем повернулся и обнял зверя за шею, зарываясь носом в мелкие перья. Брык несколько секунд косился на него, высоко подняв гордую голову — и, почти по-человечески вздохнув, переложил ее на другую сторону, прикрывая всадника мощным клювом.

Так, урывками, ему удалось проспать еще несколько часов — пока день не склонился к раннему вечеру, сумрачному из-за сгустившихся облаков. Бесцельно побродив по безжизненным руинам и даже заглянув в заваленный обрушившимся сводом спуск на нижний уровень форпоста, но не решившись пролезать в темноту меж камней, Страж вернулся во двор и устроился на камнях, наблюдая, как куда более успешный в своих поисках грифон рвёт на части убитую им антилопу, перемазывая в крови клюв и перья на груди. Антилопа была крупной, не чета андерфелским козам, и Брык, утолив первый голод, улёгся на землю рядом с распотрошенным останками, деловито чистя перья и явно намереваясь попозже довести дело до конца.

Вряд ли он стал бы возражать, попробуй Страж отрезать себе кусок мяса — но сырым его есть Каронел был не готов, а призывать огонь... Ему никогда не удавалось призывать огонь. Так что эльф был благодарен хотя бы тому, что вид и запах требухи и манящих насекомых внутренностей никак не усиливают свербящий под рёбрами голод. Хуже было другое — жажда. Они спускались напиться к реке во время полёта, но то было в конце ночи, и даже жевание найденной у камней безвредной чарун-травы помогало слабо, а колодец крепости давно пересох. Приходилось одёргивать себя от желания лишний раз облизать пересохшие на ветру губы.

На крик другого грифона, раздавшийся из-под облаков, зверь и его всадник отреагировали совершенно по-разному. Каронел, сидевший с растерянно запрокинутой головой и смотревший в небо уже с полчаса ничего толком не видящим взглядом, вскочил, озираясь — а грифон, издав в ответ предупредительный крик, зашипел и схватил за ногу остатки своей антилопы, прыжками уволакивая их в холодное нутро крепости. "Конкуренты" его явно не обрадовали, и отговорить пернатого не дурить не получилось — тот, разевая клюв, нашипел и на самого эльфа, дыбя крылья в явном намерении защищать свою добычу от любых посягательств. А крылья хлопали уже над самой землей — даже сквозь ветер было слышно, как Ренан приземляется, и под когтями её крошится изъеденный временем песчаник.

— Корвин! — Каронел очень старался выглядеть пободрее, выходя навстречу наставнику быстрым шагом, чуть ли не трусцой. Выглядел Аше неважно — немногим лучше самого запыленного, кое-как без расчёски пересобравшего волосы эльфа с чужим клинком за ремнём. От этого на душе стало еще поганей — и одновременно теплее от того, что Корвин всё-таки его нашёл. С трудом верилось в то, что кто-то может вот так — ради него сорваться в такой дальний полёт, рискованный пересечением чужой границы, но мастер Аше раз за разом заставлял поверить в невозможное. Кивнув Ренан, Каронел, остановившийся в нескольких шагах, перевёл взгляд на констебля — и замер, нерешительно надломив брови и даже не зная, что ему сказать. Говорил же, что всё в порядке, что справится, выдержит — не обманывал же...

+2

8

[indent] Ренан косила глазом в сторону Брыка, который заканчивал свое пиршество. Корвин, стянув со своей спутницы седельные сумки и закинув их себе на плечо, погладил ее по перьям крыла, негромко отпустил. Грифон тут же отошла в сторону и сделала мощное движение крыльями, поднимая себя в воздух — она тоже хотела есть. Главное, чтобы потом Брык не решил поспорить с самкой о еде — Ренан была куда опытней борзого грифона его ученика, а разнимать сцепившихся грифонов не полез бы даже Аше. Впрочем, каков хозяин...
[indent] Горячий воздух остывал, оседая поднятыми передвижениями грифонов пылью и песчинками на землю, но легче не становилось — обветренное лицо горело, с растрескавшихся губ сочилась кровь. Было неприятно, но слишком много всего сказывалось на общем состоянии — возможно, нужно было хотя бы пару часов поспать, чтобы прекратить чувствовать себя настолько разбитым. Поход, изматывающий и надламывающий, в Тень, потом — возвращение в Вейсхаупт и полет к Столпам в поисках одного не очень умного эльфа — все это складывалось в одну картинку, не слишком привлекательную, на самом-то деле.  Корвин устало поднял голову, посмотрел на выскочившего Каронела, вздохнул.
[indent] Когда-то у Аше была прибившаяся кошка, которую эльф ненароком чуть не пришиб насмерть, не удержав поток силы. Он помнил, как тогда Каронел смотрел так же — почти страдальческий излом бровей, в глазах что-то такое мало различимое, и общий вид практически потерянный, практически виноватый, с легкой, практически неслышной, ноткой беспокойства — ну что же дальше, как будет? Корвин тоже стоял, смотрел на ученика уставшими красными глазами с сеткой лопнувших сосудов, раздраженных ветром и пылью, и думал, что хорошо, что некоторое не меняется. Хорошо, что есть вещи, неизменные ни при каких обстоятельствах. Ведь должно быть хоть какое-то постоянство, хоть в чем-то? Перемены, которые Корвин все чаще и чаще наблюдает в тех, кто его окружает, — в самых близких и дорогих сердцу, — далеко не всегда вызывают в нем радость, только горечь стала постоянным спутником, застыв на корне языка и каждый раз заставляющая вспомнить, что время, когда он был счастлив даже в самые трудные минуты, уже прошло и оказалось затянуто паутиной. Только иногда, смотря в голубые  глаза и наблюдая, как блики играют на золотистой шевелюре, Корвин философски думал о том, что не все потеряно. Если есть такие лучики света на Глубинных тропах, значит, дальше будет лучше. А тот факт, что лучше никак не становилось, и тьма сгущалась в и без того темных глазах, а давно любимые и знакомые черты становились все более резкими, как и слова, он упорно игнорировал. Не мог не игнорировать — принять всегда было тяжелее, чем закрыть глаза и сделать вид, что он ничего не видит, ничего не слышит и не понимает.
[indent] Корвин медленно покачал головой, избавляясь от мыслей. Они были деструктивными, и от них никак не становилось лучше. Нужно было взять себя в руки и идти дальше. Он не спеша подошел к Каронелу, по-отцовски потрепал его по голове и ушел в глубокую тень, отбрасываемую одной из полуразрушенных колонн, устало сполз по ней спиной, садясь в пыль и песок, выдохнул и похлопал рядом с собой ладонью.
[indent] — Рассказывай по порядку, — прохрипел Аше, прикрывая уставшие глаза и протягивая ученику седельные сумки — там была и еда, и вода, а чародею они сейчас явно были очень нужны, самому Корвину, не евшему с утра, сейчас ни один кусок в горло не лез. Слишком много нервов, чтобы можно было сесть и поесть. — Я потерял нить повествования, когда ты отделился от другого Стража.
[indent] Он закрыл слезящиеся глаза и уперся затылком в песчаник, откидывая голову назад; так, казалось, она гудела меньше и вакуум, который, казалось, образовался на ее месте, прекращал звенеть на все мотивы. Корвин отчаянно боролся со сном — нужно было для начала хотя бы выслушать то, что скажет ему Каронел, но то, что придется поспать хотя бы пару часов, прежде чем лететь на Вейсхаупт, было очевидно — обратная дорога пока что была Констеблю Серых не по плечу.

+2

9

Каронел совестливо вжал голову в плечи и тепло улыбнулся под треплющей макушку рукой Корвина. Еще пять минут назад — собранный, сосредоточенный, решительно настроенный Серый Страж, не только — как бы он не отнекивался, — за красивые глаза поставленный быть старшим, рядом с наставником он превратился ровно в того же двадцатилетнего мальчишку, каким был в самый первый год их знакомства. Наверное, это был хороший знак — то, что у него, в отличие от изможденного Констебля, были силы на такую реакцию. И это приводило Каронела в тихое правдное негодование: зачем только Корвину так себя истязать, что теперь не очень-то понятно, кто тут на самом деле терпящий бедствие в пустыне! Эльф хотя бы сумел поспать и с ног не падал, в отличие от далекого от бодрости Аше. Возраст его не щадил.

Подхватив поклажу Ренан из рук наставника, Каронел опустился на колени рядом с ним, отыскивая и выуживая из сумки увесистую флягу с водой. Набрав один большой глоток, эльф экономно погонял его во рту, меж тем протянув флягу Корвину, чтобы тот тоже мог промочить горло. Когда первая жажда отступила, Каронел наконец уселся поудобнее и заговорил, вздохнув:

— Я полагаю, со слов Миррис ты знаешь, что мы спустились помочь гонцу... то есть, тому кого приняли за гонца, — остроухий стыдливо потёр пальцем спинку носа. — Я принял. Он оказался магом, как я теперь понимаю, из Тевинтера. Магом крови. Он... — Каронел вздохнул и вместо уточнений раскрыл левую ладонь, где под прорехой в перчатке на коже запеклась кровь от глубокого пореза. — Сделал со мной что-то. Я плохо помню, что было потом, одни обрывки... Говорил что-то Миррис, чушь какую-то, наверное, — эльф сокрушенно покачал головой. — То, что он заставлял меня говорить... потом мы полетели — и после этого я пришел в себя уже во сне. В магическом сне. Я не знаю, сколько времени я там провёл, блуждая, но потом... потом там появился маг. Незнакомый мне, назвался Фейнриэлем. Он... мы поговорили, он узнал, что я Страж — и загорелся идеей меня вытащить. Ради грифона...

Каронел невольно отвлёкся, когда с любопытством приблизившийся к ним Брык ткнул его крепким, пахнущим сырыми внутренностями клювом под лопатку, напрашиваясь на почесывание нежной горловой перепонки под короткими, мягкими перьями. Прищуренные золотистые глаза его следили за Корвином — впрочем, без какой-либо тревоги: грифон хорошо знал и Корвина, и свою сестру — ну, номинально сестру; пару раз получив по ушам от проворной самки, Брык, вроде как, уяснил, что с Ренан лучше не связываться. Исполнительно принявшись начесывать грифоний подбородок, Каронел еще раз приложился к фляге, прежде чем продолжить.

— Он вытащил меня, разрушил руны, которые начертил магистр. Я узнал у него имя, Симериан. Фейнриэль, оказалось, гостил у него. Он помог мне добраться до клетки, где они держали Брыка. Видишь... — эльф с сочувствием показал на стальной "браслет" с обрывком цепи, по-прежнему украшавший грифонью лапу. Чтобы раскусить дужку замка, понадобятся кузнечные инструменты. — Как я понял, там, в парке, был зверинец. Должно быть, до магистра дошли слухи о грифонах... и он захотел себе одного. Вот и... почти получилось, — невесело подытожил остроухий Страж. 

Каронел вздохнул. Не даром Первый Страж держит ворота Вейсхаупта на замке от всех чужестранцев. Страшно представить даже, сколько таких желающих прикоснуться к легенде, подержать за хвост, вытащить перо и раздобыть коготь для редкого зелья окажется по всему Тедасу, когда о грифонах узнает больше людей... и когда эти "больше" поймут, что слухи очень даже истинны. Сколько ещё "Симерианов" будет облизываться на возможность получить собственного крылатого зверя?..

+3

10

[indent] Корвин слушал молча, закрыв глаза, и усилием воли держал сознание здесь, не давая ему уплыть, не давая разуму уснуть. Нужно было дослушать. Лицо щипало, обветренные губы болели, но Аше заставил себя выпить воды и поставил флягу рядом с собой, слушая своего ученика. И только после того, как он закончил, Корвин вздохнул. Это была, может быть, усталость, но он практически физически чувствовал на языке пепельный привкус горечи. Разочарования? Да. Это было разочарование, но Каронелу об этом знать было не обязательно. Или все-таки нужно, только вот Констебль вряд ли скажет напрямую то, что его собственный ученик способен его разочаровать и поселить в душе темные густые тени сомнения: ну и куда этого мальчишку? Куда?
[indent] — Сколько раз я повторял тебе быть внимательным, — тяжело вздохнув, медленно, растягивая слоги, проговорил Аше, потом все-таки качнул головой.
[indent] "Сколько раз, Каронел, я повторял тебе: "думай, прежде чем делать, ты не имеешь права ошибиться"? Сколько раз, Каронел, я повторял тебе, что ты ответственен не только за свою жизнь, но и за жизнь твоих людей, твоего грифона? Сколько раз я повторял, Каронел, чтобы ты не бросался вперед, только услышав зов о помощи? Он, зов, бывает ложным — и очень часто. Мы, Стражи, должны оценивать ситуацию в общем, а не только помнить заветы о победе, бдительности и жертвенности", — это Корвин думал, но не озвучивал. Каронел был большим мальчиком, должен был понимать, насколько подставился, и сам. Он только надеялся, что теперь он будет оценивать теперь все возможные исходы, наученный горьким опытом, и не видеть в первом попавшемся, в первую очередь, нуждающегося в помощи. Демоны тоже искусно принимали обличья страдающих людей, и когда только маг расслаблялся — кидались, и практически невозможно было скинуть с себя их цепкие когтистые лапы.
[indent] — Почти получилось... — повторил Аше, будто бы пробуя это словосочетание на вкус. Пепельный горько-соленый привкус стал только сильнее.
[indent] Иногда ему казалось, что вокруг просто нет просвета. Что в стране, где световой день длится дольше, чем где бы то ни было, темно, как на Глубинных тропах, и просвета нет никакого — ни капли света в кромешной тьме. И только голоса со всех сторон. Знакомые, родные, говорящие такие вещи, что становилось невообразимо больно, что хотелось кинуться на первый попавшийся меч и закончить эти страдания.
[indent] — Разрушил руны магистра... нашел в тебя в Тени. Это, должно быть, очень сильный маг. Намного сильнее меня, — решив сменить тему, задумчиво проговорил Корвин. — Мне понадобилась масса ресурсов, чтобы я смог просто тебя найти. Что это за Фейнриэль?
[indent] Интересно. Такое было под силу только магам с огромнейшей силой. Корвин не знал никого из того, кто мог бы сделать это все, не убив при этом себя. Ан нет, похоже, что этот Фейнриэль не пострадал. Долиец? Имя было эльфийским, но могут ли подобное долийские хранители, ему было неведомо. Да и нечего долийцу делать у тевинтерца, особенно в качестве гостя, это нонсенс. Но не мог же это сделать человек? Корвин поддерживал связь с Тевинтером и не знал, что там существуют магистры, которые способны на что-то такое.
[indent] Корвин снова вздохнул, а потом попросту не успел услышать ответ ученика — он все-таки упустил момент, когда сознание уплыло. За сегодняшний день он потратил слишком много сил, и держаться дальше просто не было никакой возможности. Констебль Серых откинул голову назад — и уснул, как был, сидя, задышав ровно и мерно, и даже на сильно бледном лице, почти земляного оттенка, проступил едва заметный румянец.

+2

11

— Но ведь не получилось же, — тихо возразил учителю Каронел, сделав еще глоток из фляги, и улыбнулся. Он жив. Брык почти в порядке. Даже если они прошлись близко к огромному риску, в этот раз судьба миловала. Можно было сколько угодно есть себя поедом, и укоризна в уставшем голосе Корвина только подбавляла приправ в это увлекательное занятие, да только не исправишь сделанного, звеня кандалами вины, что тянут вниз каждый твой шаг.

Он и прежде чувствовал себя так, совершившим ужасную ошибку — когда удалось сбежать из Могилы Красной Невесты, оставив там половину своих товарищей. Спасая только себя, потому что на других не было не то что времени... мысли почти не возникло. Вина потом долго преследовала его, накидываясь из каждого тёмного уголка в Вейсхаупте, заглядывая через плечо обиженными глазами на пустых лицах тех, кто остался там. Через это со временем удалось перешагнуть, смириться — потому что, как ни печально за других и стыдно за себя, его жизнь там не закончилась. И продолжилась явно не затем, чтобы превратиться в бесконечное переосмысление ошибок прошлого, в бестолковый поиск причин и ответов, когда ответ был один — случайность. Роковая ошибка — прятаться от бури именно там, помогать в беде — не догадываясь, что это ловушка. Из всего случившегося сейчас Каронел считал нужным вынести, пожалуй, только один урок — трогать и близко подходить не обязательно, а вот постараться и приподнять павшую лошадь магией можно было бы и попробовать. Да, да, можно сотню раз повторить, что долг Серого стража — защищать мир от порождений тьмы, а не снимать кошечек с деревьев, но ведь стражи тоже люди. Или эльфы. С тех пор, как для него пали стены эльфинажа и горькие события перевернутой судьбы затуманились и затерлись настоящим, Каронел не слишком-то отличал себя от "хозяев жизни" — они все были в одной упряжке, что остроухие, что низкорослые, что... нормальные, как будто бы ничем не выдающиеся люди.

— Я не знаю, — только и смог ответить он на вопрос Корвина, качая головой. Вспоминая увиденного в Тени и в особняке мага со странным, по-эльфийски певучим именем. Каронел не особенно приглядывался к нему, куда больше озабоченный обстановкой — демоном, стражей, Брыком... Фейнриэль помогал, и этого было достаточно — в тот момент. — Но я надеюсь, что смогу когда-нибудь разыскать его и поблагодарить за сделанное. Он...

Эльф осекся, заметив, что расслабленно запрокинувший голову Констебль дышит как-то иначе — глубже, размереннее; озадаченно присмотрелся и улыбнулся: и правда, уснул. От этого стало немножечко легче — хотя бы не истязает больше себя ради него, дурака такого. Что же за ритуал такой выполнил Корвин? До этого Каронел считал, что маги не могут ходить в чужие сны — и теперь это почти что правило оказалось нарушено сразу два раза, причем в первый — без каких-либо заметных усилий...

Но здесь, в середине нигде, на руинах давно потерявшей название крепости, гадания о случившемся не помогали ничему и ни к чему не вели. Укрыв Корвина вытащенным из сумки плащом, Каронел пересел поодаль, чтобы спокойно поесть и не нарушить дрёму уставшего учителя ни своим чавканьем, ни заинтересованным курлыканьем грифона, с живым и порой чрезвычайно досаждающим любопытством относящегося ко всему, чем был занят его всадник. Вскоре вернулась Ренан — и эльф моментально, стоило Брыку вскинуть голову на мощные хлопки крыльев самки, приземляющейся на верхний этаж руин с добычей в когтях, схватил его за перья под клювом, запрещая вопить и подымать шум. Брык, прошедший на это не одну тренировку, послушался и только раззявил клюв, тихо зашипев. Ренан его ревностный взгляд величаво игнорировала, трапезничая и похрустывая убитой антилопой там, наверху. Успокаивающе гладя Брыка вокруг клюва и почесывая подставленную голову во всех нужных местах, Каронел пристроил голову на грифонье плечо, сам едва ли не задремывая от накатившей сытости. Еще бы песок не скрипел на зубах да не чесалось всё от него же, просочившегося под одежду, безбожно пропахшую и перепачканную в чём только не — и было бы совсем замечательно. Но приходилось радоваться хотя бы мелочам — без этого жизнь бы точно превратилась в бесконечную череду беспросветного нисхождения в пучины отчаяния. Грифон, мерно рокочущий своим урчанием в прижавшегося к его боку Стража, держал отчаяние на расстоянии крыла. Пусть только попробует кто-нибудь отобрать его у Стража — тот на куски порвет, и не посмотрит, что тевинтерский магистр или Создатель ведает кто ещё. Раздраженно фыркнул от одной только мысли о такой кощунственной наглости, Каронел гладил и перебирал кончиками пальцев перья на грифоньей шее — и уже почти мечтал о том, как будет возиться с чисткой от пыли каждого-каждого перышка и шерстинки, когда они вернутся в Вейсхаупт. Брык это заслужил — да Каронел и сам ощущал, как эта порой вгонявшая в досаду и отнимающая кучу времени обязанность после всего пережитого превращалась чуть ли не в манну небесную. Провести пару часов со своим грифоном, да что вообще может быть лучше этого?..

Ну, может, еще пара дел поспорить может... Но перед этой парой надо еще пережить всё, что ему выскажут за такое исчезновение. Каронел зарылся носом в перья, пряча лицо от снова подступившего стыда, и глубоко вздохнул. Один шаг за один раз. И прежде чем переживать возвращение, надо дождаться пробуждения Корвина — и выдержать еще сколько-то часов полёта и объяснений за свои действия...

+2

12

[indent] Корвину почти никогда не снились сны. Даже после того, как он перестал слышать Зов. После того, как Ивар провел на нем тот эксперимент, Аше действительно перестал слышать голос — и вместо него пришла блаженная тьма. Но даже после этого сны не приходили к Констеблю, словно он потерял связь с Тенью, пусть это было и не так. А сейчас он видел залитый закатным солнцем Вейсхаупт и стоял на самом высоком его шпилем, под которым находились покои и кабинет Первого Стража. Он знал каждый уголок, каждый потаенный камешек этой крепости, и прекрасно знал, где находился. Выжженная пустошь, раскинувшаяся на многие мили вокруг, просматривалась, как на ладони. По соседнему тракту, ведущему в Хоссберг, двигалась вереница всадников, а в небе, не так далеко, как могло бы быть, парил грифон и его всадник, еще один крылатый был рядом — и Корвин прекрасно видел Ренан, которая следовала за Брыком, четко видел и отблески закатного солнца на длинных светлых волосах. А еще Аше знал, что нельзя смотреть вниз — внизу было что-то страшное, и не надо было смотреть. Лучше было наблюдать за тем, как Каронел разворачивает своего грифона — и как Ренан, издав душераздирающий крик, устремляется за эльфом и своим собратом.
[indent] Корвин открыл глаза.
[indent] Странный сон оставил неприятное ощущение тревоги, которое, впрочем, стало почти привычным за последнее время, липким и мерзким, будто щупальца, которые вот-вот подползут к горлу и задушат, не оставив ни одного, даже малейшего, шанса на спасение.
[indent] Констебль сел прямо, сложив чужой плащ у себя на коленях, с силой потер обветренное лицо, потом повернул голову и посмотрел на Каронела, сидящего рядом со своим грифоном чуть поодаль. Ренан, фыркнув, подошла ближе, и Аше потрепал ее по шее, после чего встал — тяжело, вспоминая о том, что ему уже давно не двадцать, и такие нагрузки даются все сложнее и сложнее. Во рту был металлический привкус крови, и это не удивляло. Магическая отдача после того, что он сделал, еще долго будет мучить его последствиями. Сколько Корвин проспал — час или два, он не знал, но это и не имело значения. Измотавшийся организм получил короткую передышку и теперь ему нужно было вернуться домой, в родные стены Вейсхаупта, чтобы отдохнуть уже полноценно. Но для этого нужно было вернуть Каронела в крепость, чтобы уж точно быть уверенным и спокойным, а не дергаться, ожидая вестей о прибытии ученика и практически сына.
[indent] — Хватит разлеживаться, — прохрипел Корвин, посмотрев на эльфа и его грифона. — Вставайте. Чем быстрее вылетим, тем быстрее будем в Вейсхаупте.
[indent] А еще Аше прекрасно знал, что получит по голове от Ивара. Крепко так получит, потому что подобная трата ресурсов была практически недопустимой. Он уже практически слышал, как фон Триттен будет ему выговаривать, а он будет стоять и молчать, спокойно смотря на Первого Стража и не подпустит его к собственному ученику. Так уж сложилось исторически, что единственным, к чему в его жизни Корвин не подпускал Ивара, был Каронел. На расстояние выстрела из кунарийского дредноута не подпускал, потому что все, чего касался фон Триттен, искажалось и становилось другим — а Каро был тем самым, что нельзя было искажать. Он должен остаться вне кровавой политики Первого Стража, и быть от этого как можно дальше. Для того, чтобы впитывать в себя это все, был сам он, Корвин. А Каро... Каро надо было максимально оградить от всего этого, защитить и не дать даже повода для сомнений. Орден един, что бы не говорили в уголках Вейсхаупта, не расколот, и его величие не погасло под руководством Первого, что бы не доносилось с юга, какие бы шепотки не смущали умы. По крайней мере, Констеблю хотелось бы, ох, как ему хотелось бы, в это верить.
[indent] — А когда мы прилетим — сиди тихо и постарайся не попадаться на глаза Первому, пока я все не улажу. А то, боюсь, кто-то может лишиться своих острых ушей, — ухмыльнулся, пусть и совершенно невесело, Констебль. И если бы только ушей. Так бездумно попасться в ловушку тевинтерского магистра еще надо было просто суметь — а уж для Стража это было огромным позором.

+2

13

Каронел на предупреждение учителя эти свои оказавшиеся в неиллюзорной опасности уши разве что действительно не поджал по-собачьи, сделав понимающее и вроде бы серьезное лицо, которое с его аккуратными бровями, изящным овалом лица и четкой линией губ выглядело скорее обиженным, чем сосредоточенным — слишком ярким даже в таком потёртом, припыленном и отягощенном усталостью виде. Ни дать не взять проштрафившийся щенок — сознаю свою вину, меру, степень, глубину... Он и правда сознавал — и к тому, что может ждать его в Вейсхаупте, был готов. До рези в желудке не хотел, но был. Заляпаться в магии крови было страшно, чувствовать эту оборванную пустоту на месте воспоминаний было страшно, и понимать, что чьё-то влияние покопалось в твоём сознании и Создатель ведает что изменило — еще липче, гаже и страшнее. Несмотря на то, что Корвин вступался за него чуть ли не с того самого первого дня, как взял к себе учиться, Каронел даже мыслью не надеялся на то, что Констебль прикроет его против подобного косяка и риска. Прятаться за плечо учителя было недопустимо, и Страж был мрачно настроен отвечать за то, что натворил. Пусть и по незнанию, пусть и мало кто сумел бы обойти такие лукавые тенета. Как бы больно не было, но он не хотел быть ходячей бомбой, на которой неведомые планы тевинтерского магистра проникнут в крепость — как знать, не подстроено ли это все "спасение" было? может, и правда стоило задуматься, почему Фейнриэль так легко сумел найти его и вытащить? Но от таких подозрений Каронел только потряс головой, пригибаясь к шее грифона перед тем, как отправить его на взлёт. Вцепился пальцами в перья, радуясь тому, что когда-то вместе с Вальей учился летать без седла, доверяя тому, что зверь его не уронит — и вздохнул. Пусть решают те, кто выше. Им виднее и знают они больше, так что наверняка не пропустят никакой беды — тем более когда он сам решительно намерен сотрудничать, наказывая себя за наивность и недалекость.

Часы полёта прошли сравнительно гладко — и Вейсхаупт показался впереди, несказанно, до екнувшего сердца обрадовав знакомым видом, уже в густых закатных сумерках. Когда они садились во внутреннем дворе возле вейров, была уже ночь — отчего внимания возвращению досталось не так много, как могло бы днём. Тем не менее, среди знающих и заинтересованных весть полетела молниеносно. Каронел ещё не закончил упрямо возиться с Брыком, откладывая всякое внимание к себе и своей одежде на потом, после того, как грифон будет освобожден от цепи, все потертости на его лапах обработаны, а перья вычищены до блеска щеткой, на которой подрагивали, сжимаясь, уставшие пальцы, — как в денник влетела Беррит, с разгону бросившись эльфу на шею, чуть не удушив кудрявой волной завитых локонов и смешно сморщив нос, как только ощутила, что пахнет от него вовсе не розами. Несмотря на то, что за прошедшие годы пылкое внимание успешно прошедшей Посвящение воспитанницы Круга уже не раз успело переключиться на других Стражей, Каронел оставался её... ну, он сам называл это "любимчиком", иронично усмехаясь и потрясая головой; конечно же, она просто обязана была убедиться, что с ним всё в порядке. Миррис со смесью вины и опаски на лице появилась чуть позже, какое-то время понаблюдав за ними от двери, прежде чем подойти. Вальи не было — как ему доложила все та же Беррит, осуждающе поджимая губы, улетела тренировать Кривохвоста. О чем она только думает, право слово, совсем о нём не беспокоится. Только сдержанно улыбнувшись такому комментарию, Каронел за разговорами, заверениями и объяснениями наконец довёл шкуру Брыка до устраивавшего обоих состояния и дал себе право оставить вейры. Отсутствие Вальи в крепости стало для него половиной камня с души — прямо сейчас встретиться с ней лицом к лицу эльф был, мягко говоря, не готов. И даже не в превратившихся в паклю волосах и серой от пыли одежде дело.

Как и обещал Корвину, после возвращения Каронел ждал новостей вместе с решением командования и был осторожен, лишь пару раз наведавшись в вейры к Брыку, всё остальное время проводя в своей комнате — даже не выходя тренироваться. Это мало кого удивило, всё-таки на его долю вроде как выпало неслабое испытание. О причинах своего поступка Каро не распространялся, по подсказке Корвина только качая головой и повторяя, что не помнит ничего от решения спуститься к "гонцу" и до момента, как его, едва в сознании, отыскал наставник, сориентировавшись по парящему неподалеку грифону. Несмотря на то, что большинство знавших его Стражей было крепко уверено в его невиновности, тень подозрения оставалась — особенно в глазах Миррис, которую даже нашлось кому обвинить во вранье. Можно было бы сказать, что она избегала его теперь — в том смысле, что она одна из немногих не заглядывала навестить эльфа в его "рекреационном" заключении. Книги помогали Каронелу не сидеть на иголках и хотя бы немного отвлекаться от надежды на то, что каждые следующие шаги в коридоре за дверью окажутся шагами Верховного Констебля. Ожидание кары и разбирательств грозило стать тяжелее собственно избранных ему мер пресечения, какими бы они не были. Каронел только уповал на то, что такой мерой не окажется разлучение с грифоном, что после такого ему не скажут, что Брыку нужен другой, более ответственный и продуманный Страж. Они еще так мало знали о полной природе связи, которую формируют звери и их всадники, но ясные свидетельства из дневника с самого начала говорили всем, что это разлучение не невозможно. После смерти предыдущего "владельца", во всяком случае. И не то чтобы для грифона было много разницы между смертью и переводом — изгнанием, — в любое другое расположение Ордена...

Отредактировано Caronel (2018-09-16 02:21:34)

+2

14

[indent] Прежде, чем взлететь, Корвин дал Каронелу железную установку: ничего не помнит, ничего не знает. Разбираться предстояло Аше, он это прекрасно знал, как и в очередной раз работая живым щитом для своего ученика. Но это не имело никакого значения — одного дурного эльфа он давно перестал воспринимать просто учеником, которого давно пора бы было отпустить на вольные хлеба. Возможно, Ивар был прав, когда говорил, что Корвин излишне трясется над ним, только вот Констеблю было, по большому счету, глубоко плевать. Редкий случай, конечно, когда ему было все равно, что говорил Первый Страж, но и тем не менее.
[indent] Ренан была рада вернуться домой. Возиться с ней излишне Аше не стал, только расседлал и вычистил перья и клюв, после чего, бросив мрачный взгляд на Каронела, все-таки ушел в здание крепости, где его уже ждали едва ли не с распахнутыми объятьями, если, конечно, волчью яму можно так считать, практически таинственно поблескивая сталью лезвий, спрятанных в терпеливой улыбке. Ох, как же хорошо знал Корвин эту улыбку, это выражение лица, этот взгляд. Верховный Констебль Серых в очередной раз чувствовал себя щенком, которого хозяин ругал за невыполнение команды, только вот смотрел прямо и спокойно, так же спокойно говорил, что он разберется; спокойно же говорил, что это его ученик (ученик? Он давно вырос, Корвин), и он со всем справится — и, конечно же, потом доложит (ну да, конечно же, Ивар, разве ты сомневаешься?). И только после того, как Корвин покинул кабинет Первого Стража, он позволил себе спуститься на несколько пролетов вниз, сесть на ступеньку и, прислонившись плечом к каменной кладке стены, посидеть так, вслушиваясь в звуки спящего Вейсхаупта. Он, как живой организм, жил и дышал. Он слышал, как гулял ветер в просторных каменных коридорах, слышал редкие крики грифонов, слышал, как крадучись перемещается коридором ниже кто-то из рекрутов. Слышал приглушенные шаги Стражей, которые обходили здание на ночном дозоре, лениво переговариваясь о том, что было бы неплохо залечь в постель, а не бродить по темным закоулкам крепости. Так Аше и сидел, потирая пальцами пульсирующий висок и обдумывая то, что Стражи, оказывается, всего лишь разменная монета — в мирные времена, когда нет Мора, они все равно должны проявлять те прекрасные и легендарные качества. И жизнь уже ничего не стоила. Стражем больше, Стражем меньше, подумаешь... А он, конечно же, выбрал себе любимчика и носился за ним.
[indent] Подняться Аше смог не сразу. Он просидел более получаса, лениво и медленно ворочая мысли в голове, прокручивая разговор раз за разом. И выводы были невеселыми. Констебль встал, потом медленно пошел вниз, рассеянно кивнул встреченному патрулю на приветствие. Может, в словах Ивара была доля правды и ему действительно нужно было дать Каронелу жить самостоятельно, самостоятельно же отвечать за все то, что он делал и принимать более... свои решения? Возможно. Только вот Корвин никак не мог свыкнуться с мыслью, что ему нужно просто взять и отпустить от себя ученика.
[indent] Это казалось чем-то неправильным. В его глазах он так и остался мальчишкой, однажды встреченным в одном из внутренних дворов Вейсхаупта. И с его тогда скомканным "я не думал". Не думал... а когда же начнет думать? Видимо, только тогда, когда останется один.

[indent] Аккуратный стук в дверь был одной из визитных карточек Корвина. Одной костяшкой пальца, с ровными интервалами, трижды. Дождавшись, пока ему разрешат войти, Аше шагнул внутрь и неслышно прикрыл за собой дверь. Та только едва слышно щелкнула, закрываясь.
[indent] — Ты можешь выходить из своей берлоги, — немного устало, но все же спокойно проговорил Констебль. — Постарайся так ничего и не вспомнить с той минуты, как разминулся с Миирис. И, Каронел... будь очень осторожен в словах и действиях. Ты и я теперь на особом счету.

+2

15

Нельзя было точно сказать, что случилось раньше — захлопнулась ли в ладонях эльфа и упала на постель книга, на которую он до этого безразлично пялился и которую он отшвырнул, словно та обожгла ему руки, или же он сам очутился у двери в комнату, стремительнее грифона в броске слетев с места на знакомый стук. Распахнув дверь перед учителем, Каронел радостно улыбнулся — самому факту этой встречи, тому, что именно Корвин, никто иной, наконец добрался до него; но следом же старательно гасимая прежде тревога холодными колкими мурашками пробралась до загривка, притушив эту улыбку изнутри. Из-за почти неизменной грустной тени во взгляде Корвина трудно было сказать, пришел он с хорошими вестями или же всё-таки... не очень. Печаль, казалось, была с ним постоянно, просто менялась в оттенках от светлой и тёплой до непроглядно-бурой и горькой, как болотный туман. И как все прошло на этот раз?..

— Н... на особом счету? То есть... то есть как? Что это значит? — взволнованно поинтересовался Каронел, сердце которому неприятно кольнуло. "Особый счёт" хоть и не наказание, которого он страшился, но напрягло его в сказанном не это. Жестом предлагая Корвину сесть и поговорить, провожая, чтобы занять место рядом с ним, эльф задавался одним... даже не вопросом, скорее укором, недоумением: зачем, ну вот зачем Верховный Констебль так выгораживает его, делит с учеником его совершенно собственную вину? Формально ведь они не связаны ничем, кроме линии иерархии, и ученичество его, по факту, уже давно окончилось. И как бы уютно и спокойно не становилось Каронелу от этого участия, от ощущения этого покровительства и небезразличия, из-за понимания, что он всё равно не останется один, что ему есть, к кому обратиться за советом, на кого обернуться, идя вперёд, что кто-то прикрывает его тыл и готов протянуть руку с выручающей и надежной высоты своего положения, но... Вот как раз из-за того, что делалось так уютно и спокойно, безопасно, эльфу было так против шерсти становиться для Корвина источником проблем. Ладно бы в мелочи какой, от которой Верховному Констеблю всё равно как от пылинки отмахнуться, никто и не заметит, но с магией крови?.. Корвин, ну зачем, ты же сам ругал и стыдил меня за безрассудство, за недооцененные последствия, зачем тебе моя ошибка? Почему ты даже с этим не позволишь мне самому нести ответственность за свои проступки?..

Каронел знал, почему. Знал тайно, будто боясь сглазить, спугнуть, не позволяя себе слишком нагло надеяться. Не позволяя себе никогда, в какой бы ситуации ни оказался, использовать аргумент о том, что человек, который заменил ему отца здесь, в Вейсхаупте — сам Верховный Констебль. И без того не все простые Стражи здраво воспринимали факт его личного ученичества у правой руки Первого, что вдогонку к более чем приятной внешности только сильнее выделяло Каронела в разряд какой-то полу-элиты, добавляя косых взглядов от тех, кто почему-то считал его необычность вызовом и оскорблением. Эльф далеко не сразу перестал обращать на это внимание. И это тоже был один из уроков, косвенно преподанных ему Аше вместе с умением владеть клинком и боевой магией. Пусть Каронел и не стал рыцарем-чародеем в полном смысле этого почетного звания, пусть его закалка не проходила экзаменационных проверок в Круге, но он был воспитан человеком именно такого духа — даже если шёл своим путём. И наставник неизменно наблюдал из окон высокого своего кабинета за тем, как он идёт, какие шаги предпринимает. Бдил, не спуская глаз, а если уж случалось — каким-то образом все равно узнавал всё.

Это участие одновременно и пугало до легкой дрожи, и было чем-то, что заставляло уже однажды всё потерявшего эльфа чувствовать себя совершенно счастливым. Каждый раз удивляясь — как так, всё ещё не конец? Корвин всё ещё здесь, с ним? Появляется в самый нужный момент, даже в Тень, в кошмарный сон умудряется влезть, чтобы вытащить из беды. Пускай у Стражей сотни сложностей с тем, чтобы завести собственных детей, которых и видеть-то будешь редко, но разве же мешает это родительской любви? И со всем тем, как долго и что Корвин сделал для него, Каронел не без стыда мог сказать, что благодарен ему больше, чем отцу своему настоящему, с которым запомнил только трудности, ссоры и стычки в самой ранней юности, когда тот пытался вбить сыну в красивую голову немного толка. Даже если боль от насильственной разлуки, от принятого пусть и не по своей воле решения уйти никогда уже не угаснет... присутствие Корвина в его жизни, его планомерная, настойчивая забота, гасила её до едва различимых голосков на фоне — даже глуше шепчущей Тени. И Каронел, каждый раз заново веря, заново убеждаясь и удивляясь, за наставника отчаянно цеплялся и переживал, поначалу долго недоумевав и ершившись, теперь и вовсе не желая никуда отпускать — и в особенности под осуждающий надзор тех, кто — ну нет же, нет! — считает, что спустя столько лет Корвин всё-таки ещё несёт прямую ответственность за него, балбеса такого, получившего хороший урок...

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Момент настоящего » Где ты был, Одиссей? [Страж 9:47]