НОВОСТИ ФОРУМА:
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?



Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon age: final accord » Момент настоящего » В гостях по-тевинтерски [Страж 9:47 ВД]


В гостях по-тевинтерски [Страж 9:47 ВД]

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

В гостях по-тевинтерски
[html]<center><img src="https://78.media.tumblr.com/b3516b4e0ada2050678eb5a6e3de24b7/tumblr_p47lxpjhoA1ublox3o2_540.gif" class="illust_ep"></center>[/html]
Исчезнувший из Круга Минратоса артефакт не дает покоя одному сновидцу. Призрачный след, на который удалось наткнуться, обрывается самым неудобным образом, а единственный способ его вернуть — заглянуть на огонек к провинциальному лорду.
Но что делать, если у тебя нет свиты? Нанять ее!

Дата событий:

Место событий:

Страж 9:47 ВД

Северные границы Орлея

Фейнриэль, Фенрис
Вмешательство: нет

Отредактировано Feynriel (2018-06-10 21:25:12)

0

2

   Доводилось ли кому бежать от тевинтерского магистра, не будучи виноватым? Этим вопросом Фейнриэль задавался не один день, когда страх за собственную жизнь и свободу немного отступил и дали о себе знать суматошные дни, проведенные в пути. Формально, его не за что было упрекнуть — молодой маг просто приехал поглазеть на чудной зверинец, и не его вина, что его визит совпал с неприятностями и невосполнимыми потерями в лице (или все же морде?) сбежавшего грифона. Однако, наспех распрощавшись с гостеприимным магистром Симерианом, Фейнриэль постарался как можно скорее покинуть Сто Столпов, сменить приметный экипаж и с удвоенной скоростью удалиться от блаженного края цветущих садов, горячих горных источников и теплых песков. На запад, скорее, быстрее, меняя попутчиков, скрываясь за чужими именами и чужой одеждой — от недосыпа полуэльф осунулся, под глазами залегли тени, а движения стали резче, выдавая его нетерпение и тихую панику.

   Лишь когда за спиной остались широкая и приветливая дорога Имперского тракта, а в лицо дохнул запах не степных трав, а мшистых лесов, полукровка смог вдохнуть свободнее и расслабиться. Интересно, какой бедой обернется для него неприятность в доме магистра? Заметит ли горюющий и раздосадованный Симериан другую свою потерю, менее ценную, но важную для самого Фейнриэля? Слежки за собой маг не заметил, однако даже без нее следовало поторопиться: неподалеку, практически у самой границы, один не самый благоразумный аристократ решил дать приют опальному сектанту-венатори. А кто, как не они, должны быть повинны в исчезновении старого артефакта из залов Круга Минратоса?..

   Он не мог просто так заявиться в резиденцию лорда Реньяра, это бы спугнуло венатори, не мог затаиться и выжидать, когда чародей сделает неверный шаг — дело могло затянуться на неприлично долгий срок. Оставалось лишь припугнуть лорда, показать ему, что он поставил не на ту фигуру и может серьезно проиграться, но уверенный вид лучше было бы подкрепить сталью. Фейнриэль не мог попросить о подобной услуге шевалье, а встреченные им наемники не внушали доверия уже самому сновидцу. Оставалось лишь прислушаться к сплетням, дать на руку вездесущим контрабандистам и торговцам информацией, и через них отыскать наиболее надежный вариант.

   На встречу с рекомендованным наемником Фейнриэль не стал прихорашиваться, не было смысла щеголять перед ним цацками, но на темной строгой мантии все же тускло переливался вышитый умелыми руками растительный узор, а посох, с которым маг не расставался, выдавал в нем пришельца с севера. Ему не впервой было нанимать кого-то, договариваться, спорить о цене и условиях, но все же сердце Фейнриэля стучало чуть быстрее, чем следовало, а в голове нет-нет, а ворочались мысли переиграть задачу по-иному, поискать другие пути, которые выманили бы венатори из его укрытия.

— Признаться, я до последнего не верил, что речь идет об эльфе. — Ровным голосом начал было беседу Фейнриэль, когда напротив него за столом наконец-то материализовалась тонкая фигура наемника. — Мало ли, о чем люди болтают...

   Подняв взгляд, Фейнриэль споткнулся на полуслове. Смятение, удивление и неверие тут же пробились сквозь непроницаемую маску вышколенного магистерского воспитанника, глаза сощурились на мгновение, словно их хозяин сомневался в том, что видит перед собой, а с губ после небольшой заминки сорвалось лишь одно имя.

— Фенрис?..

+1

3

Реализм (точнее, на самом-то деле — негативизм) всегда был сильным качеством Фенриса. "Давайте надеяться на худшее и лучшее, может быть, скорее всего, маловероятно, произойдет!", — этот девиз позволял эльфу сохранять хрупкое спокойствие. Он никогда не был настроен на что-то хорошее, а значит лишний раз никогда не был разочарован в тленности бытия, ну, а, если что-то хорошее и происходило, то тут уж Фенрис всегда был приятно удивлен. Что было редкостью при его профессии. Да и вообще, можно ли считать наемничество на непостоянной основе — профессией?

Последним действительно хорошим, что случалось с Фенрисом был мабари. Пес, конечно, был уверен, что это он спас двуногое создание, а не наоборот. Честно говоря, эльф не рассчитывал, что псина останется с ним, однако, его обнюхали с ног до головы, облизали в обе щеки и всем видом показали: "Мое и без меня никуда!". Уже потом лекарь, дом которого они оккупировали на пару, сказал, что пес еще подросток. Кто-то видимо не ожидал, что мабари вырастет настолько большим и выкинул его.

Над именем для животного эльф не особенно долго думал, назвал первым словом, которое пришло в голову. Так пес стал называться Фен'Харелом. Что значило это слово Фенрис не имел ни малейшего представления, просто когда-то услышал его от кого-то.

Северная граница Орлея была неприятным местом. Во-первых, сам Орлей был таким себе местом, на скромный фенрисов взгляд, а во-вторых для того, чтобы заработать себе хоть какую-то известность и возможность получать заказы получше пришлось пострадать. Они с Фен'Харелом налазились по всякого рода противным местам. Некоторые из них Фенрис вспоминал с содроганием и огромным внутренним отвращением. Хотя ему, весьма наивно, казалось, что за годы беганья от Данариуса он повидал все. И спал везде, где только можно.

Этот заказ должен был быть самым рядовым: сопроводить, напугать и возможно убить. Сложно было бы предложить что-то новое, но... то, что заказчик маг — было неприятно. Терпимо, но неприятно. Годы проведенные на большаке научили Фенриса, что маги — разные. Не все из них ужасны, некоторых вполне можно терпеть, если они молчат, ну, или хотя бы не лезут куда их не просят. В конце-концов, даже маги не заслуживали рабства в Тевинтере, чтобы там не говорили про Круги, а приравнять рабство и Круг друг к другу Фенрис не мог. Слишком разные понятия.

В общем, на всякий случай Фенрис шел на встречу загодя не ожидая от нее ничего хорошего. Фен'Харел как мог пытался настроить своего двуногого на иной настрой, но все что у него получалось это: мешаться под ногами и тычиться мокрым носом в раскрытую ладонь.

Садясь за стол переговоров ("Ничего не есть, не пить", — сам себе еще раз напомнил Фенрис) эльф отметил тевинтерский посох своего нанимателя. Уж на них-то за все время своего рабства он насмотрелся по самые: "не хочу" и "не буду". И честно говоря, истово надеялся никогда более их не увидеть. А уж когда наниматель и вовсе назвал его имя, эльф по привычке моментально "вспыхнул".

Ты кто? — от долгого молчания голос Фенриса звучал глухо и резко. Не с собакой же на большаке болтать? — Лучше ответить, потому что сердце я тебе выну быстрее, чем ты сможешь хоть что-то приличное наколдовать, магистр, — последнее слово эльф просто выплюнул. Лишь Фен'Харел не разделял негатива своего эльфа, он стоял, встав передними лапами на скамейку, и внимательно разглядывал мага.

Отредактировано Fenris (2018-05-10 00:27:02)

+1

4

   Фейнриэль смотрел и не знал, верить своим глазам или нет. Все происходящее было скорее похоже на сон — их тех, над которыми нет власти, которые нельзя развеять мановением руки и усилием воли. Прошлое затянуло полукровку с головой, возвращая его в пыльный квартал эльфинажа, в маленькую комнатку с выцветшими, но чистыми тряпицами на окнах и на топчанах — нелепой замене занавескам и покрывалам, к улыбке матери и страху перед Кругом и храмовниками. Тогда он не знал, отчего его кошмары так отличаются от кошмаров других эльфов и людей, не подозревал, что избавиться от них молитвой невозможно, а знания матери о магии имеют свои границы.

   Первые решения еще не вышедшего из подросткового возраста Фейнриэля едва не стали последними, но Хоук и его пестрая компания помогли, вытащили из безвыходной ситуации и стали едва ли не объектом поклонения. Первые дни в Круге он проклинал их всех, через полгода, благодаря Орсино, сумел посмотреть на ситуацию под иным углом. Уже в Тевинтере он искал их в Тени, силясь разгадать, кто еще был повинен в гибели клана Сабре, куда вернулась его мать, но не находил ответов. Со временем и эта боль утихла, покрылась пеплом, а сегодня призрак из прошлого явился к нему во плоти, вызывая самые противоречивые чувства.

— Фенрис. — Уверенней повторил чародей, вздрогнув при упоминании магистерского титула и от обещания оставить беднягу без жизненно важных органов. Эльф не узнал его? "Да откуда бы," — иронично вторил внутренний голос, подкидывая вполне разумные доводы насчет очередного безродного эльфинажки, всего лишь одного из многих, встреченных Фенрисом на жизненном пути, да пролетевшим годам, за которые можно выкинуть из головы очень и очень многое. Но Фейнриэль хранил в памяти каждую встречу, каждое лицо тех смутных времен.

— Помнишь Киркволл? — Негромко затараторил он, машинально отклоняясь подальше от ярких зеленых глаз, пышущих недоверием, да от грозной морды огромного пса, которому наверняка лучше было не попадаться на зуб. — Трущобы Нижнего Города, тамошних эльфов, расписной венадаль? К-казематы, их стены и мрачные статуи? Я Фейнриэль! Наверное, ты не помнишь меня, нас ведь не выпускали из Круга...

   Волнение в один миг превратило возмужавшего Фейнриэля обратно в мальчишку, еще не подозревающего о том, какие испытания ждут его впереди. Под чужим взглядом хотелось одновременно съежиться и стать невидимым, и распрямить плечи,  дерзко возвращая уверенный взгляд — чтобы друг Хоука видел, как меняет время некогда запуганных детей, как могут измениться некогда опасные маги.

— За десять лет многое изменилось. — Наконец-то улыбнулся побледневшими губами чародей, скосив взгляд на собаку. Это был компромисс между капитуляцией и наглостью, всегда можно сказать, что боишься укуса животного больше, чем наемничьих угроз. — Но я не магистр! Пожалуйста, успокойся. Я не думал... Я не знал, что мне рекомендовали именно тебя. Я считал, что вы все до сих пор следуете за Хоуком или остались в Киркволле. Там же был твой дом...

+1

5

Объяснения мага были путанные и нервные, однако, Фенрис понял о чем тот говорит. Смешной эльфский мальчика из эльфинажа, которого Хоук по доброте душевной, не иначе, сдал в Круг. "Даже интересно сколько раз он проклял всех нас, — "погасая" хмыкнул про себя эльф, — по кругу торча в Круге?". Собственная не очень смешная шутка-самосмейка вызвала улыбку. На которую тут же отреагировал пес, решивший, что раз его двуногое никого не убивает, то и не будет, а потому — залаял. Громко и раскатисто, как и любой мабари.

Фен'Харел, молчать! — Фенрис не повысил голос на пса, просто добавил укоризны и животное тут же стушевалось, слезло со скамейки, но то и дело с большим любопытством посматривало на новоиспеченного знакомого. Эльф прекрасно знал натуру своего пса, а потому с некоторым во истину садистским удовольствием предвкушал знакомства пса с магом. — Он еще маленький, — зачем-то пояснил Фейнриэлю наемник. "Вдох, выдох, вдох", — посчитал про себя Фенрис. — С рекомендациями в Орлее всегда плохо было, но по-крайней это не очередной заказ на... — наемника очевидно перекосило от воспоминаний о последнем заказе, поэтому договаривать он не стал. — С чего бы мне следовать за Хоуком? Я был ему должен, он меня крепко выручил. Просто мне не сразу подвернулся случай отдать ему долг. Но как только я его отдал, я более ничем не был ему обязан. Он пошел своей дорогой, а я — своей, — пожал плечами Фенрис в ответ на реплику своего старого мнезнакомца о Защитнике. "Мой дом?", — а вот эти слова задели больше, чем хотелось, — Киркволл никогда не был моим домом. Это было временное пристанище, хоть там и остались мои друзья, — и Авелин, и Варрик были по-настоящему дороги Фенрису, и если бы от них пришла весточка с просьбой о помощи, эльф бы все бросил и пошел к ним на выручку. Иногда на большаке его достигали короткие весточки от принца Ваэля, написанные аккуратным, легко читаемым почерком. Фенрис все еще учился читать. Удивительно было понять какой огромный пласт знаний от него был сокрыт и в этом не было ничего странного. Если бы в Тевинтере занимались образованием рабов, то возможно не было бы и рабства. — Впрочем, это было все давно, и я даже не уверен, что это было правдой. Но если ты ищешь надежного не болтливого наемника, который не попытается тебя продать первой же ганзе работорговцев, то да — это я. Расценки высокие, но я этого стою. В конце-концов, я самый удачный и живучий эксперимент магистра Данариуса. Раз ты теперь обретаешься там, то должен был об этом всем слышать, — Фенрис умолк, красноречие никогда не было его сильной стороной. Прошедшие годы и вовсе отбили желание общаться с людьми. Даже те, кого он спасал от работорговцем редко его благодарил. Людей пугал лириум вживленный эльфу под кожу. Самого Фенриса он тоже пугал — неизвестностью. Закончить как церковный храмовник эльф хотел меньше всего, но, видимо, по-другому и не могло выйти.

+1

6

   Фейнриэль и сам не знал, чего же он жаждал услышать от эльфа. Улыбку и кивок в знак узнавания? Радостный прыжок в пучину ностальгии по тем временам, когда трава была зеленее, а солнце светило жарче? Как бы то ни было, он не получил ни того, ни другого, а от едких слов о своем родном городе и о Хоуке, тогда еще не испорченном и являвшимся своеобразным объектом поклонения для юного мага, Фейнриэль упрямо сжал зубы, чтобы не возмутиться и не наговорить лишнего. Спугнуть призрака из прошлого было не так обидно, как лишиться ценного умелого воина. И не беда, что у этого наемника нет такого широкого разворота плеч, как у других, а ростом он уступал людям: еще мальчишкой Фейнриэль наслушался историй о мастерстве эльфа, этого было достаточно, чтобы и сейчас выделять его среди всех остальных.

— Извини, — потупил было взор полукровка, но тут же вскинулся вновь, смахнув с себя так неуместно прилипший туманный образ эльфинажки. То время прошло, и пусть о своих корнях он никогда не забывал, нельзя было позволять прошлому командовать поступками и помыслами в настоящем.

— Я слышал, что магистр Данариус исчез. Вроде бы сгинул где-то в своих путешествиях — не знаю, в то время мне некогда было вникать в подобные слухи. — Фейнриэль надеялся, что смог показаться достаточно равнодушных, однако так небрежно оброненные слова Фенриса о себе самом заставляли задуматься. Он — эксперимент? Лириумные татуировки подтверждали это, но только сейчас сомниари задумался над тем, каким же образом Фенрис мог их получить. Он не был храмовником, не был магом, наверняка не подозревал, что собой представляет лириум, но, как поговаривали, раньше был рабом, а некоторые хозяева весьма небрежно обращаются с жизнями своей живой собственности... — У меня есть деньги, я в состоянии заплатить тебе.

   Еще раз смело заглянув в зеленые глаза, Фейнриэль расправил плечи, потянулся было к кубку с местным "фирменным напитком", но тут же, глухо вскрикнув, попытался заслониться рукой. Пес эльфа, словно дождавшись молчаливого одобрения своего хозяина, совсем потерял страх и рванул вперед, радостно пачкая широкими лапищами дорогое одеяние и намереваясь облизать как можно больше Фейнриэля за раз.

Ой! Ай! Нет, не смей на меня гавкать! Как там тебя...

   Звонкий смех душил, дезориентировал, давая псу преимущество. Сдавшийся на собачью милость полукровка сияющим взглядом окинул хозяина бессовестного животного и потрепал пса за ухом, попутно попытавшись снова оттеснить его прочь.

— Фен'Харел? Ужасный Волк? Ты действительно назвал пса именем эльфийского божества?

+1

7

Исчез? — рассмеялся Фенрис. — Убит. Лично выдрал ему ненужные органы, — воспоминание о сестре нахлынули очень не во время. Эльф научился не сожалеть о своих поступках, да и в целом, давно уже выучился жить одним днем, но сестра была тем о чем он иногда, нет-нет, но жалел. Да, она его предала. Променяла на магию, но все же была его сестрой, его единственным шансом узнать, как оно было, но... Был ли он таким же рыжим как она? Какой была его мать? А их отец? Как они вообще попали в рабство? Родились рабами или их поймали? Эти вопросы иногда всплывали в голове Фенриса, чаще в связке с обликом сестры. Это были тяжелые ночи, полные алкогольного угара, потому что ничто другое не могло сделать их лучше. — Деньги есть — это уже хорошо, маг. Тридцать процентов задаток прямо сейчас, остальное по исполнению задания. Надеюсь, что это условие тебя устраивает.

Фен'Харел был подростком. И как все подростки он был нетерпелив. Ему сияло новое знакомство, новый запах и новый вкус и он был решительно настроен получить это все — вот прямо сейчас. Поэтому Фенрис не особенно удивился выходке своего питомца, этого стоило ожидать. Уж больно у пса была хитрая морда, когда он то и дело косился на мага.

Ужасный волк? — Наемник чуть наклонил голову, разглядывая композицию из мага и пса. — Эльфский бог? Я просто услышал это слово где-то и первым его вспомнил, когда пришло решил назвать пса. Но, если честно, то он его полностью оправдывает, да, Фен'Харрел? Он совершенно точно ужасен, — пес радостно залаял, услышав свое имя. Фенрис едва заметно улыбнулся глядя на животное, которое не смотря на попытки мага его отодвинуть, щедро делилось с ним своей любовью и слюнями. "Надо будет все-таки им заняться, — мысленно отметил Фенрис. — Мабари все-таки, а не хрен знает что".

+1

8

   Фейнриэль рассеянно гладил по широкому лбу расшалившегося пса и постукивал пальцами по столешнице. Небольшой мешочек с самоцветами и монетами, с глухим звоном приземлившийся на столешницу, был решительно пододвинут к Фенрису. Тридцать процентов — небольшая плата за наемника и собаку, пусть последняя и стала неожиданным бонусом. Два Волка... Интересно, Фенрис в самом деле не помнил о значении этого имени, не придавал ему того мрачного оттенка, что тенью следовал за упоминанием древнего божества? Поразмыслив, маг все же смирился с этой мыслью: разукрашенный лириумом воин не походил ни на кого, кто был знаком Фейнриэлю, он не цеплялся за гордость и былое величие, как предки самого Фенйриэля, не цеплялся за общину эльфинажа, где в трудную минуту все же можно было бы получить помощь от таких же обездоленных и презираемых. Он был просто другим. К счастью, этот факт можно было не учитывать в их теперь уже общем деле.
— За камни можно выручить даже больше, если знать, к кому обратиться. Я остановился неподалеку, в соседнем постоялом дворе. И завтра, когда церковные сестры выйдут на вечернее служение, нам нужно выдвигаться в путь. Я расскажу, что знаю...

   К назначенному часу нанятый экипаж доставил Фейнриэля и его телохранителя к поместью лорда Реньяра. Кованные ворота были скрыты за голыми, еще не почувствовавшими весны деревьями, на темной земле там и тут лежали клочки снега, заботливо оберегаемые пушистыми елями. Прохладный воздух пах отступившими морозами, напитавшейся снежными водами землей, дымом из печных труб и жаровен во дворе и совсем чуть-чуть — еловым духом. Ступая по тщательно выметенной дорожке, Фейнриэль не оборачивался назад, зная, что эльф следует за ним, как тень. И как тень он будет присутствовать при разговоре с лордом, стоя достаточно близко, чтобы его можно было видеть, но достаточно далеко, чтобы не раздражать и не оскорблять Реньяра.

— Как вы могли подумать, мессер! — Всплеснул руками лорд и подался было вперед, намереваясь вскочить на ноги в стремлении показать, насколько глубоко его задели обвинения тевинтерца в укрывании преступников. Однако одного взгляда куда-то за спину чародея хватило лорду для того, чтобы сбить с себя лишнюю театральность и медленно откинуться обратно на спинку кресла, сцепив перед собой ладони в замок. — Я верен двору и нашему императору Гаспару. Ваши слова звучат оскорбительно! Кому в голову придет дать приют венатори, тем, кто чуть не погубил нашу славную империю? Уходите, мессер Маэнас. Я не желаю участвовать в ваших тевинтерских дрязгах, но вы обязаны выдать мне имена тех, кто так нагло клевещет на мой дом!
   Тихо вздохнув, Фенйриэль лишь посильнее сжал подлокотники кресла и устало поморщился. Переговоры со знатью Орлея всегда были непростыми, они извивались и норовили выскользнуть из рук, как угри, но и их можно было подцепить на нужную приманку. Увы, ни намеки, ни угрозы, ни банальный шантаж какой-то банальной интрижкой не дали нужного результата, лорд Реньяр продолжал упрямо стоять на своем. Спешно отказавшись от ужина, чародей поспешил покинуть хозяина поместья, сдержанно извинившись перед ним за необоснованные подозрения.
— Готов поспорить, наш лорд уже докладывает обо всем своему особому гостю. — Зло прошипел Фейнриэль, когда они с Фенрисом удалились на некоторое расстояние от парадного входа. Сняв с себя темную, расшитую ониксом и гранатами маску, полукровка машинально убрал ее за пазуху. Искусно сделанная, мягкая и компактная, она не раз помогала ему в странствиях по Орлею, не привязывая его ни к какому благородному дому, но и не позволяя усомниться в принадлежности мага к высшим слоям общества.
— Признаюсь, он почти убедил меня в своей невинности. Но я знаю, что это не так. Я знаю, кого он пригрел у себя под боком. И эта тварь нужна мне живой. — Подведенные сурьмой глаза на секунду сверкнули, отражая свет, льющийся из окон поместья, однако Фейнриэль не стал всматриваться в мелькающие за стеклом фигуры, а, свернув на садовую дорожку, достаточно тихо и проворно стал пробираться на задний двор, где тихонько фыркали запертые в конюшне лошади, да тихо выла посаженная на цепь лохматая дворняга.
— Надо немного подождать, наверняка он покинет поместье с минуты на минуту. Глупо оставаться там, куда уже пала тень подозрения, раз за ним пришли один раз, то придут и второй...
   Что-то было не так. Обычно во дворе всегда был кто-то даже в вечернее время: конюх задавал последнюю порцию корма своим лошадям или рубил дрова для кухонной печи, выплескивала помои дворовая девка, да и сторож мог начать обход вверенных ему владений... Никого не было. Вся прислуга словно вымерла, оставив поместье на растерзание тишине и мрачным слухам. И все же маг ошибся, посчитав, что все пропали: с тихим звоном посыпалось разбитое окошко, а из кухонной пристройки раздался придушенный крик, оборвавшийся так же внезапно, как и возник.
   Плавным движением Фейнриэль снял с перевязи посох, поудобнее перехватил его и обернулся к Фенрису с немым вопросом: останутся ли они на месте или рискнут сунуться в чужой дом.

+1

9

Фенрис, и до инструктажа, прекрасно понимал, что попросил очень мало. Тридцать процентов — практически нулевая сумма при том, что ему требовалось делать. А делать надо было много. Обычно с магов эльф драл такие деньги, что те предпочитали уйти сразу же, как только слышали сумму. Некоторые пытались спорить... Ну, что же, Фенрис за годы жизни на большаке научился быть очень убедительным без слов. Фейнриэль был условным знакомым, к знакомым эльф относился несколько более проще, да и Фен'Харел, каким бы ребенком не был, разбирался и чуял людей прекрасно. "Камни так камни", — Фенрис спокойно принял плату, внимательно слушая мага.

Поместье в которое они пришли было... мерзким. Пса, естественно, пришлось оставить во дворе, потому что ни один приличный орлесианец не позволит ферелденской псине шастать по дому. Фенрис к этому привык сразу, а вот пес — нет, так что первые несколько раз случались накладки.

В разговоры между магом и напыщенным лордом эльф не встревал. Его сюда не за этим позвали. Но на порыв аристократа вскочить Фенрис отреагировал чуть наклонив голову и прищурив глаза. Это всегда усаживало людей обратно. "Связаться с венатори?" — эльф не особенно был в курсе всех проблем с ними, однако, того что он слышал было достаточно, чтобы поставить их куда-то на один уровень вместе со всеми магами вместе взятыми. Тогда до границ с Тевинтером известия доходили очень долго и уже в настолько приукрашенном виде, что в них почти и не верили, а Инквизитор и вовсе казался больше выдуманным персонажем, чем живым человеком.

Переговоры зашли в тупик и Фенрис это сразу уловил, уж больно нервно двигался маг. Эльф не осуждал его, пожалуй, это было действительно обидно — вот так упустить столь ценную добычу. Ведь на этом легальные способы получить желаемого венатори были исчерпаны. "Ну, что же, — подумал эльф, вспоминая историю с проникновением в особняк Данариуса, — бывают и нелегальные".

Едва они вышли за двери поместья, как к ним устремился пес. Животное было явно не в восторге от места. Фенрис видел своего питомца разным и точно мог сказать, что Фен'Харел не испуган, ему скорее противно было находиться здесь. Но пес смиренно терпел ради двух непутевых двуногих, что сейчас находились в его владении.

Шум из кухонной пристройки заставил Фенриса, поднять руку. Эльф призывал к тишине, медленно шагнув в сторону здания. Дверь была прикрыта неплотно и все это было больше похоже на одну большую ловушку, которая грозила тысячей неприятностей. Но Фенрис, если честно, соскучился по ним. По огромным и страшным неприятностям, у него уже очень давно не было действительно достойных противников и это огорчало. Чаще попадались заказы на всякую мелкую шушеру.

Готовь любое парализующее заклинание, — невероятно тихо обратился наемник к магу, опуская руку на тяжелую собачью голову. — Обездвиживай все, что движется, а дальше моя забота, — лириум привычно жег кожу, так всегда было перед хорошей дракой. Фенрис надеялся, что элемент неожиданности, мажье заклинание и его лириумные татуировки, окажут им огромную услугу. — На счет: "три". Раз, два, три!...

+1

10

   Сомнение нехотя ворочалось в груди, умоляя на пару с осторожностью бросить глупую затею с самостоятельным поиском мага-преступника, пойти назад, на постоялый двор, доложить городской страже или иному лорду, из тех, что порелигиознее, о сомнительных связях Реньяра и наслаждаться покоем и удовлетворением от правильности своих действий.
Проблема была в том, что поступая так, по правилам, никто и никогда не добивался ни признания, ни славы, ни результата: удача улыбалась только смелым. Да и отступать было уже некуда, Фейнриэль отдавал себе отчет в том, куда он ввязывается, приехав в Орлей и наняв для этой мутной миссии надежного воина.
   И все же он едва успел прикусить язык, прежде чем возмущенно зашипеть на эльфа. Как тот вообще с людьми работает? И что значит "все, что движется"?! Но пререкания пришлось отложить в дальний ящик; Фенрис был прав — следовало сосредоточиться и подготовиться в тому, что ждало их впереди. Но прежде всего маг, вывернув кисть руки, заставил невидимые путы энергии второй кожей лечь на всех троих. Доспехи, конечно, защищали эльфа от ран, но и магическая защита лишней явно не будет. Во дворе Фейнриэль замешкался, глядя на запертую конюшню: было бы у него чуть больше времени и на землю можно было бы наложить руну, она бы поймала ловкача, вздумавшего удрать отсюда безнаказанным, но о подобном капкане нужно было думать намного загодя, еще до того, как они с Фенрисом переступили порог резиденции Реньяра.
   Дверь невыносимо громко хлопнула о стену, затрепетала на петлях, но не отвалилась и осталась висеть на месте. В полутьме кухни, разгоняемой лишь огнем из очага, глазам Фенйриэля и Фенриса предстала отнюдь не идиллическая картина. На полу лежала, судорожно хватая ртом воздух, пышная девка-служанка, чепец, слетевший с ее головы, лежал неподалеку, русые волосы разметались по полу, частично увязая в темной жидкости, растекавшейся неровной лужей. Над девушкой, дрожа, как осиновый лист, стоял молодой человек, одетый гораздо приличнее, нежели простой служка. Вторжение в кухню вывело его из транса, он дернулся, взмахнул окровавленным ножом по воздуху, но прежде, чем заклинание Фенйриэля пригвоздило его к месту, он успел одним резким движением вонзить лезвие себе в горло.
   Загромыхали доспехи, забряцало оружие и секунду спустя в кухню ввалились трое охранников поместья, буквально на секунду замерших на месте при виде хрипящего и харкающего кровью умирающего коллеги, чьи одеревеневшие мышцы и чужая магия не давали ему повалиться на пол.
— Убийцы! Живыми можно не брать! — Взревел один из стражников, но рванувшаяся вперед компания также застыла каменными изваяниями.
— Вперед, они явно тут не одни. — Поторопил Фенриса полукровка, как можно осторожнее огибая обездвиженных противников и стараясь выровнять сбитое колдовством дыхание. Тень была ласкова к своему избраннику, щедро делилась с ним энергией, но даже этот обмен требовал сил и ответной протянутой ладони. Это оказалось гораздо проще, чем раньше. Лириум, вспыхнувший на смуглой коже эльфа, отзывался в сознании легкой мелодией, серебристым колокольчиком где-то на краю слуха, и эта безмолвная песня помогала, укрепляла мост между неспящим миром и миром Тени.
   В просторных коридорах их действительно уже ждали: Реньяр не скупился на охрану своего покоя. Несколько стражников, как и их предшественники, пали жертвой невидимых пут, скрутивших их по рукам и ногам, но следующий выпад в свою сторону Фейнриэлю пришлось отражать уже посохом. Темный металл даже не поцарапался, встретившись со сталью, но, увы, не мог похвастаться такой же остротой.
— Надо поскорее найти лорда! — Сквозь звон пляшущего оружия выкрикнул Фейнриэль, пригвождая противника к стене яркой вспышкой вырвавшейся энергетической стрелы. Растрепанный маг уже успел заработать себе пару царапин и, оглянувшись в поисках своего напарника и рычащего пса, едва успел отскочить от летящего в его сторону удара меча.

Отредактировано Feynriel (2018-05-22 19:41:03)

+1

11

"Магия крови", — сморщился Фенрис, наблюдая за тем, как артериальная кровь щедро хлещет из чужого горла. На мгновение стало невыносимо противно и мерзко, вспомнилась Мерриль и её изрезанные руки. Впрочем, это было недолго и вбежавших стражников Фенрис встретил во все оружии. Лириум сиял, щедро делясь своей силой. Боль от татуировок в андреналиновом азарте боя практически никогда не ощущалась, она приходила всегда потом и была справедливой платой за ту силу, что они дарили.

Стражники у лорда были весьма так себе, иные работорговцы и те были бодрее. Впрочем, Фенрис не был типичным для них противником. Всех вводил в заблуждение двуручный меч, он казался неуместным оружием для эльфа.

От боев под рукой мага Фенрис уже прилично отвык. В последний раз это было очень давно, кажется, что уже целую жизнь назад. Магия была мощной штукой, но временной, поэтому приходилось действовать невероятно быстро, практически исчезая с поля боя. "Дыхание и контроль, — имени своего учителя, которого когда-то нанял Данариус, Фенрис не знал, но его голос запомнил на всю свою жизнь. — контроль и дыхание".

Фенрис убивал не всех. Большую часть охранников, так щедро обездвиженным магом, эльф просто искалечил, подрезав их под колени. "Когда-то и тебя вела дорога приключений", — хмыкнул Фенрис, быстро перемещаясь по коридору.

ФЕН! — рявкнул эльф не оборачиваясь, пробиваясь к покоям к лорда, раз заказчику так не терпелось поговорить с ним по душам. Пес лишь зарычал, прыгая, и повисая на руке охранника, который так опасно близко подобрался к магу. — ПРИСМОТРИ!

За магами на поле боя всегда надо было приглядывать. Хорошо, что теперь это можно было свалить на пса. Фен'Харел вполне успешно трепал своего противника, давая возможность хозяину двигаться вперед, а магу начать действовать, не будучи крысой зажатой в угол.

Такой маленький и такой грозный, — впрочем, наемника ждали свои неприятности, он кажется нарвался на командира этих стражников.

А еще бью больно, — ощерился эльф, окидывая противника внимательным взглядом. Первые два столкновения были пробными, каждому хотелось понять, что из себя представляет противник. — Может быть, отойдешь?

Честь не продается.

Продается — все. Вопрос только в цене, — выдохнул Фенрис, уходя от удара. Благо хоть коридоры в этом поместье были не узкими и можно было нормально двигаться. Возможно, честно эльф бы и не выиграл этот бой, слишком уж велика была разница в массе, но Фенрис никогда не дрался честно. "Выпендриваюсь", — неожиданно для самого себя осознал наемник, когда его клейма вспыхнули особенно ярко, а противник допустил серьезную промашку в обороне, позволяя подойти на расстояние вытянутой руки.

К ощущению чужого сердца в своей руке эльф уже давно привык. Этот трюк он проделывал не раз, не два и даже не двести.

Vae victus — Фенрису мало было сжать сердце в своей руке, это не то. Сейчас надо как можно быстрее деморализовать противника, хоть на какое-то время, поэтому он выдернул его из грудины. — Vae victus.

Эльф, призрачно мерцающий в полумраке коридора, залитый кровью, сжимающий в руке вырванное сердце, казался демоном, прорвавшимся сквозь Завесу. Это ли не воплотившийся в реальности кошмар?

0

12

   Оставшийся под охраной пса Фейнриэль едва успел расправиться с еще одним бедолагой, которому не повезло этим днем заступить на пост, и поспешил завернуть за угол, где скрылся чересчур быстрый эльф. Как бы ни советовали учителя по военному делу держаться в стороне от эпицентра битвы и действовать издали, используя лишь свою магию, полукровка предпочел бы сейчас быть поближе к наемнику, не то ли для того, чтобы защититься самому, не то ли остановить его, если воин войдет в раж и забудет, зачем он здесь.

   Забыться, однако, пришлось самому Фейнриэлю: сияние лириума легкой тревожной волной пробежалось по нервам, заставило застыть на месте и во все глаза наблюдать за ужасным, но по-своему прекрасным в своей разрушительной силе Фенрисом. Его вздох был подхвачен, словно эхом, другими свидетелями развернувшейся сцены, и не успел затихнуть последний голос, как на смену ему пришли звон металла о камень и нестройный удаляющийся топот. Где-то прозвучал презрительный возглас остановиться и сражаться, но он тут же был прерван совсем неэлегантным ударом по зубам.

— Лорд Реньяр, право, это так невежливо — не поприветствовать вернувшихся гостей. — Фейнриэль на ходу привычно одернул на себе мантию, расправил плечи и толкнул приоткрытую дверь, твердым шагом входя внутрь еще одной комнаты, за которой не так давно мелькнула маска хозяина поместья. Орлесианец, нелепо взмахнув руками, выхватил кинжал из перевязи на поясе и наставил его на вошедших. Лезвие в его руке предательски дрожало, пока сам загнанный в угол аристократ пятился назад, затравленно поглядывая то на Фейнриэля, то на Фенриса.

   Но чем больше Реньяр напоминал загнанную крысу, тем сильнее разгорался в груди сомниари гнев: как он мог, этот жалкий человек, этот шемлен, так поступить с теми невинными людьми? Как мог он предать корону, которой присягал, поставить свое доброе имя на кон. В обмен на что? Что такого мог пообещать ему треклятый венатори? Фейнриэлю хотелось задушить лорда голыми руками, заставить его переживать свой самый страшный кошмар снова и снова, заточив его в бесконечную ловушку сновидения, но на подобные меры просто не хватало времени.

— Да кто вы такие, чтобы я перед вами расшаркивался? Отступник и отребье с большой дороги, бандиты и убийцы! Одно мое слово — и вы уже через неделю будете болтаться на виселице в Вал-Руайо!

   Следовало отдать лорду должное, голосом своим он владел отменно, годы Игры научили его этому, хотя актерских талантов и не хватало на то, чтобы сдержать дрожь в коленках.

— Фенрис, — тихо обратился маг к своему телохранителю, досадливо цыкнув и махнув ладонью в сторону Реньяра. — Объясни лорду, что мы бы очень хотели познакомиться и с другими его гостями. В конце-концов, это просто невежливо, не представить нас друг другу!

Отредактировано Feynriel (2018-06-03 22:58:59)

+1

13

"Серьезно?", — оскорбился Фенрис, откидывая в сторону вырванное сердце, с явным неудовольствием на лице глядя на спины спешно покидающих коридор стражников. Это было... нечестно. Эльф в первый раз ощутил ужасно детскую обиду внутри себя. Наверное, так ощущали себя дети, которым обещали нечто вкусное и не давали этого. Адреналин боя уже сходил и клейма начинали гореть уже по-другому — болью. С годами этот эффект наступал все быстрее и быстрее. Фенрис прекрасно знал, что может от нее помочь, но пользоваться этим средством не спешил совершенно. Лириумное безумие было ужасно. Пару раз Фенрис в него уже впадал и ему в это состоянии категорически не понравилось.

Фен'Харел негромко рыкнул, подходя ближе к своему двуногому, тыкаясь мокрым носом в раскрытую ладонь, мол, ну, я же молодец, да? Фенрис осторожно потрепал мабари по холке, стараясь не сильно испачкать его кровью. Мыться пес категорически не любил.

Тевинтерца наемник пропустил вперед, с легким шутовским поклоном. После боя у эльфа всегда просыпалось его дурное чувство юмора, которое почти никто не понимал. Еще раз оглядев коридор и убедившись, что остались только мертвые и тяжело раненные, Фенрис последовал за Фейнриэлем.

Аристократ со своим ножичком был смешон и нелеп. Однако, было в нем что-то такое, что смущало Фенриса. Он долгие годы был в бегах, некоторое время таскался вслед за Хоуком, помогая ему, потом работал на Ваэля, — он видел разных людей, и вряд ли, вот этот вот мелко дрожащий, почему-то напоминающий эльфу желе, человечек был... настолько ужасен. Он попросту ни на что не был способен.

Просьба Фейнриэля не была необычной, скорее, она была совершенно обыденной. Фенрисом всегда пугали, почему бы и сейчас не напугать. Клейма неимоверно горели болью, выстывая, заставляя крепко сжимать зубы. Плюсом, милорд Реньяр не зря кормил командира своей охраны. В горячке боя эльф и не заметил этого глубоко пореза на бедре. Кровь, стекающая по бедру, была неприятно теплой, вызывала лишь раздражение, но Фенрис уже давно научился с ним мирится. В конце-концов, бесило его действительно многое.

Лириум вспыхнул снова, не так ярко, как в бою, но этого холодного призрачного свечения, хватило, чтобы эльф стремительным и быстрым движением оказался за спиной орлесианца. Лорд Реньяр лишь неловко взмахнул руками, когда рука, в когтистой перчатке сжалась вокруг его сердца. Просто ощущать чужое сердцебиение — было странно.

Предлагаю, все-таки, поговорить, орлесианец. Возможно, итоги беседы будут таковы, что твое сердце не будет... разбито... Кивни, если понял, — мягко прошептал Фенрис прямо на ухо своему пленнику. Аристократ спешно закивал головой. — Спрашивай, маг. Он будет говорить.

+1

14

   Праведное пламя, разгоравшееся в груди Фейнриэля в настоящий пожар, чуть утихло, когда на мага обрушилась прохладная волна призрачного сияния. Лириум, вживленный под кожу эльфа, не мог не привлекать внимание, не желал выкидываться из головы и строил догадки одна ужаснее другой: каким же образом можно было добиться подобного эффекта? Как Фенрис вообще остался жив?.. Но с этим вопросом можно было разобраться гораздо позже, а сейчас...

— Где он? — Выдавил из себя Фейнриэль, с презрением и толикой жалости глядя на орлесианца, жизнь которого в буквальном смысле была в руках наемника. Наверняка, такого он не ожидал и надеялся скрыться гораздо раньше, чем его поймают. — Где тот маг, которого ты укрываешь?!

— Да пошел бы... Внизу! В подвалах есть старый ход из поместья, еще мой дед его выкопал. Но вам никого не догнать, нет-нет, слишком поздно!

   Нервный смех, вырвавшийся из горла лорда, можно было счесть признаком наступающей истерики или последствием одурманивания, но когда аристократ поднял голову и впился в своего мучителя взглядом, сомнения в его вменяемости отпали: Реньяр в полной мере владел собой и наверняка действовал сам, а не был околдован.

— Паршивцы...

— Что тебе пообещали? — Резко прервал его Фейнриэль, непроизвольно покрепче вцепляясь в посох. Перед глазами промелькнула девчушка на кухне и бедняга, перерезавший себе горло. Ради чего провинциальному аристократу могли потребоваться такие бессмысленные жертвы? За какие великие цели отдали жизнь два невинных человека?

— Возрождение Империи, что же еще? — Выплюнул Реньяр, с трудом вдохнув воздух в легкие. — Голову идиота-Гаспара и этой рыжей шлюшки в Великом Соборе. что они сделали с великим Орлеем? Немыслимо! А мы могли все изменить, все! Они же... Поперли заветы Создателя, чуть ли не ножки целуют этим ножеухим тварям... — Прошипев последние слова, Реньяр не упустил возможности плюнуть Фенрису в лицо, выразить единственным доступным ему способом всю свою ненависть и презрение к эльфам, которые действительно получили куда больше свобод, чем при императрице Селине. Теперь на Реньяра можно было махнуть рукой, смерть была бы для него избавлением, а жизнь уже вела к безумию.

* * *

— Я могу залечить эту рану. — Осторожно обратился Фейнриэль к своему спутнику. Уже не в первый раз маг с тревогой посматривал на Фенриса, пока не приметил рану, наверняка доставлявшая ему довольно много неудобств. Был ли то приступ альтруизма или просто необходимость держать при себе дееспособного воина, Фейнриэль и сам не мог понять: страх перед неизвестным и желание поскорее догнать беглого венатори перемешались, не давая выбрать верное решение. Но пока они не открыли дверь подвала, нужно было разобраться с тем, что они имели сейчас. — Фен'Х... Гм, пес, не забегай вперед, если не хочешь стать чьим-то кормом!

+1

15

"Бла-бла-бла, — слушал орлесианца Фенрис, — величие эльфов! Бла-бла-бла, величие Империума! Бла-бла-бла, единый путь для всех — будь частью механизма во имя Кун! И уже Орлей докатился этого ужасного дерьма. А дальше кто? Неварра? Вольная Марка? Ферелден? Люди... Всем, конечно, хочется вернуть былое, — эльфу этого тоже неимоверно хотелось когда-то, понять кто он, ощутить свою принадлежность к чему-то или кому-то отличному от Тевинтера или Данариуса. В тот период — это было очень важно и нужно. Варрик рассказывал, что так бывает с подростками. Что ж, наверное, в то время Фенрис действительно был подростком, который только входил в этот мир. — Но рамки-то надо знать...". Ничего нового им аристократ не рассказал, все старо как мир. Себастьян, принц Стархевена, когда-то  сказал Фенрису одну вещь, мол, достаточно проследить, что было и этого будет достаточно, чтобы узнать, что будет. Дескать человеческие страсти всегда приводят к одним и тем же результатам. Что-то в этом высказывании действительно было.

Фенрис был готов сохранить жизнь этому несчастному человеку, который точно не понимал какую ошибку он совершил, но неуместный плевок в лицо, стер благие намерения эльфа.

Vae victus, — чужое сердце лопнуло в руке. "Какая неприятная смерть", — спокойно констатировал Фенрис, чувствуя как сходила на нем лириумная песня. Теперь вместо свечения клейма источали боль, но ее не было видно, это радовало. Тело аристократа лежало на полу бесполезной грудой мяса. Пинать его было глупо, поэтому Фенрис просто прошелся по погибшему ногами, не считая должным его как-то обходить или выказывать иные какие-то почести.

***

Вопрос мага не удивил Фенриса, он очевидно прихрамывал, а это снижало его эффективность. Однако, сейчас было не время, если честно. И эльф собирался это объяснить максимально корректно (или как всегда).

Магией собрался лечить? — голос эльфа прозвучал насмешливо. — Если да, то вынужден отказаться, — Фенрис перевел дыхание, любые разговоры ему давались сложно. — Сейчас не время. Лириум... своеобразно реагирует, когда совсем рядом с ним применяются заклинания. Это... очень больно, хоть и очень действенно. Поэтому я бы предпочел чем-то быстро сшить эту рану и перевязать чем-нибудь с какой-нибудь припаркой. Так будет лучше, если мы хотим действовать быстро.

+1

16

   Связывая свою жизнь с магией и Кругом, Фенйриэль мог только гадать, с какими чудесами ему придется столкнуться. Фрески и мозаики Древних Богов, по ночам будто бы следящие за обитателями-осквернителями бывшего Храма, чудовища, восстановленные из небытия в виде костяных чучел, магия теоретическая, затрагивающая уж слишком далекие и тонкие материи, и магия практическая, способная на страшные и прекрасные проявления. Видел он тех, кому магия существенно облегчила жизнь, видел и тех, кто обжегся о тайные знания. Но о чем Фейнриэль не слышал, так это об экспериментах, что могли породить на свет кого-то вроде Фенриса. Лириум, живое воплощение магии, ревностно относился к своему хозяину и охранял свою территорию. Это могло быть даже милым, если бы не создавало столько трудностей.

— Сшить не обещаю, но остальное... Погоди минуту.

   Маг не носил с собой никаких припарок, предпочитая обходиться только парочкой колб лириума, надежно упакованных и запрятанных под пояс, но небольшой экстренный набор первой помощи отыскался у самого эльфа, не разряженного, в отличие от мага, в модную, но не самую удобную одежду. Небольшая заминка в погоне хоть и раздражала нетерпеливого сомниари, желающего немедленно догнать опального чародея,  но была необходима.

   Погреб поместья едва освещался неровным огнем ламп, приятно пах пылью и забродившим вином. Огромные бочки соседствовали с ящиками, полными овощей, полки с пыльными бутылками были забраны решеткой и соседствовали с ящичками ароматных специй. Тайный ход из поместья обнаружился в дальнем конце погреба, рядом с неприятно бликующим ледником: небольшая деревянная дверца казалась просто еще одним ящиком, но вместо капусты в нем обнаружилась веревочная лестница, уходящая вниз, в невысокую шахту, выкопанную и укрепленную Создатель знает как давно.

   Тоннель, пропахший нажьими экскрементами и кислыми помоями, довольно скоро вывел Фенриса и Фейнриэля на небольшую полянку в дубовой роще — там, где уже закончилась облагороженная территория для воскресных прогулок и начиналась дикая часть природного парка. Выбравшись из подземной кишки, маг непроизвольно поглубже вдохнул прохладный воздух, приятно защекотавший горло и легкие. Но прежде, чем Фейнриэль обернулся, чтобы поторопить своего спутника, Фен'Харел предупредительно зарычал и прижал уши, глядя в темноту парка.

   Цепляясь за подол порванного платья, спотыкаясь о невидимые в темноте корни и ямки, к ним выбежала молодая женщина. Предупреждающий лай пса заставил ее нелепо взмахнуть руками и со вскриком упасть навзничь. Дрожа, она со страхом глядела на пса, а приметив эльфа и полукровку — вскрикнула еще раз, то ли с надеждой, то ли испугавшись еще сильнее.

— Нет, пожалуйста, только не делайте мне больно! — Взмолилась она сквозь рыдания и бросилась своим возможным спасителям под ноги. Грязные руки вцепились в мантию Фенйриэля, заставив мага невольно скрипнуть зубами от непрошеных прикосновений, но дрожь утихла и уже через минуту женщина, вглядевшись в лицо полукровки, оттолкнула его прочь.

— Ты! Ты же один из них. Маг из этих тевинтерцев! О, сударь, ради Создателя, не дайте ему меня обидеть!

— Что? Да я впервые ее вижу! — Попытался оправдаться Фейнриэль, сбитый с толку гневными обвинениями. Он обернулся к Фенрису, ища у него поддержки, но к нему уже метнулась женщина, продолжая тыкать в сторону чародея пальцем.

— Врешь! Сэр, они со своей шайкой поймали меня и нескольких моих подруг пару недель назад, пустили их на свои кровавые ритуалы, а мне еле удалось сбежать! Они хотели подставить нашего доброго лорда, использовать его имя для своих нужд! Умоляю, спасите меня, он же всех нас убьет!

+1

17

Сшивать себя сам Фенрис был не в состоянии — пальцы несколько дрожали из-за лириумной боли, но прихватить разрез с концов и посередине ему хватило выдержки, остальное было весьма привычным делом. Чистая и тугая повязка на бедре, конечно, делала его несколько медлительным, но лириум все равно бы это компенсировал. А откаты... Ну, что же, у всего есть цена. Фенрис привык платить, каждый в этом мире, в конце-концов, отчего-то да страдает.

Умело спрятанный проход немного восхитил Фенриса, он всегда отдавал должное чужой сообразительности и предки Реньяра, в отличии от него самого, были действительно, судя по всему, людьми весьма не глупыми. Мало было прокопать ход, надо было еще и правильно скрыть его, желательно без применения магии. Абмрэ царившее  в проходе ни капли не смутило эльфа, он за последние пару лет в таких местах налазился, после которых от него воняло еще несколько дней, не смотря на весьма тщательное мытье. И все же Фенрис выдохнул с некоторым облегчением, когда они вышли из прохода. Тесные пространства навевали на наемника тоску, потому что они были идеальным местом для западни или какой-нибудь очень хитрой ловушки.

Рычание пса заставило эльфа напрячься, мало ли, кто к ним приближался и Фенрис невольно подошел ближе к магу. В конце-концов, ему платят за сохранность мажьей тушки. Однако, их гость оказался всего лишь чумазой девицей, которую напугал маг. Что ж, по Фейнриэлю было заметно, что он из Тевинтера и, возможно, что перепуганная девица просто что-то попутала. Однако, когда она метнулась к Фенрису, вынуждая его сделать шаг назад, чтобы не допустить прикосновений (дело было не в брезгливости, клейма неимоверно болели, множить собственную боль, которая бы только усилилась от прикосновений, эльфу совершенно не хотелось), эльф просто забыл как дышать. Сумрак, царивший вокруг них, мягко очерчивал черты лица девицы. Это была несомненно обычная человеческая женщина, но черты ее лица: линия скул, острый подбородок, огромные от страха зеленые глаза и рыжие волосы... В ней, в этой женщине, Фенрис видел свою сестру, убитую им же самим. "Но... — эльф, несмотря на годы, что прошли, с того момента, как он убил сестру, все равно считал, что поступил правильно. Предательство нельзя прощать, и все же... — как же так? Ты же... Нет...".

Фенрис не знал, что ответить девушке. Он был в смятении. Самые важные, много лет назад, вопросы, он так и не задал своей сестре. Кем был он сам? Кем и какой была их мать? Кто отец? Каким он был? Как они попали в рабство? Они всегда были рабами или просто одна из работорговческих ганз напала на случайно слишком далеко отошедших от клана эльфов? Фенрис привык справляться с этим посредством алкоголя. Спиртное избавляло от прошлого, стирая его, убирая в дальний ящик памяти, до следующего приступа невыносимой тоски. Как бы не хотелось эльфу быть самодостаточным, он не мог, у него не было для этого фундамента и некому было дать его. Все что было у Фенриса сейчас — это один день и пес. Это весьма не плохо, для бывшего раба, который не смел и глаз поднять когда-то на своего хозяина, и все же...

Этот? — тыкнул пальцем в Фейриэля Фенрис, лихорадочно прикидывая, а мог ли на самом деле, этот интересный привет из прошлого быть тем чудовищем о котором ему сейчас говорили. "Пара недель? — судорожно размышлял Фенрис, отступая не только от своего нанимателя, но и от девушки. Ее внешность... На нее было... неловко смотреть. Неожиданное чувство вины, до которого раньше никогда не позволял докатиться алкоголь, затопило с головой. — За пару недель, конечно, можно, но...". Наемник не знал Фейриэля лично и не знал, что произошло с ним после того, как он покинул Круг и отправился в Тевинтер. Он толком-то и не помнил его. Может быть, это и вовсе не он, а кто-то другой? Эльф слышал, что магией можно было создать личину похожу на кого угодно. Это была бы магия, наверное, постоянная и лириум бы на нее реагировал, особенно когда они находились рядом? Фенрис не очень, точнее совсем не разбирался в магии, лишь знал, наученный горьким опытом, что лириум реагировал на магию, которая творилась рядом с ним. Касалось ли это примерки личины? Ответа не было. Как-то проверить своего нанимателя Фенрис не мог.

Огромные зеленые глаза смотрели на Фенриса с надеждой, с отчаяньем, с мольбой. Варанья смотрела так же...

Сэр, пожалуйста... — Она сделала шаг ближе, Фенрис отступил от нее ровно настолько же. "Не подходи", — наемник опустил взгляд и все, что он теперь видел — это лишь ее грязные ноги и ободранный подол платья.

Я...

Острая боль пронзила руку Фенриса  и тот с удивлением посмотрел на свою левую конечность. Прижав уши к голове за ладонь его в пол-силы кусал Фен'Харел. Пса слегка потряхивало, это было очевидно, но отчего — непонятно. Фен'Харел упершись лапами, пытался сдвинуть буквально вросшего в землю хозяина в сторону мага. "Пес...", — чутье мабари никогда не подводило, что-то эта животина про всех них знала, просто не могла сказать.

Ты, верно, ошибаешься, — Фенрис сделал шаг вслед за псом, который не выпускал эльфскую руку из пасти. — Он, конечно, тевинтерец, но... не венатори, а твой лорд... — наемник неожиданно вспомнил покойного Реньяра, свои ощущения от него, слова аристократа и его поведение, — сам выбрал свой путь. Каждый роет себе — свое... Фен, отпусти меня, — эльф легко тряхнул руку, только пес даже и не подумал разжать пасть, а только продолжал пятиться задом в сторону мага. — Фен... — эльф с трудом поднял взгляд на лицо девушки, она все еще была слишком похожа на Варанью, но первый, странный, пугающий, словно бы взявшийся из ниоткуда приступ удушливой вины, уже прошел, прогнанный болью от песьих зубов, что впивались в ладонь. — Расскажи, что случилось, чтобы мы, — это слово Фенрис выделил, — могли помочь тебе. Я... — эльф замялся, — не верю, что человек, выросший в эльфинаже, — легко кивнул наемник в сторону мага, — способен причинять боль и кого-то мучить. Он сам... пережил достаточно.

+1

18

   Сконфуженный разыгравшейся перед ним сценой, Фенйриэль замер на месте, заметно напрягаясь и нервничая. Он был возмущен: не каждый день тебя обвиняют в том, что ты режешь невинных дев ради запретной магии, да обвиняют так рьяно и так уверенно, что невольно и сам усомнишься в собственной непричастности. Он был смущен и напуган: как тут не вспомнить старые истории, от которых, казалось бы, должны остаться лишь смутные тени — о том, что эльф, следующий за Хоуком, терпеть не может магов. Да что уж там, Фейнриэль на своей шкуре успел испытать, насколько тепло встречает Фенрис тевинтерских магов, особенно если те хоть немного отличны от запуганных или смиренных выпускников южных Кругов.

   Почему он медлит? Неужели поверил столь возмутительной клевете?! Об этом хотелось кричать вслух, отпихнув бедную жертву магов крови подальше, но разве такое поведение не станет подтверждением обвинения?

— Я никогда не прикасался к магии крови. — Тихо откликнулся побледневший Фейнриэль, почувствовав, как в груди все же вспыхнул огонек надежды. Может, нелюдимость и подозрительность эльфа на этот раз сыграют доброе дело, не дав ему сделать скоропалительные выводы, а искренность самого чародея и вовсе затушит огонь недоверия? Хватило одного Киркволла, буквально стоящего на крови, чтобы Фейнриэль едва не сошел с ума. Достаточно было и одного знакомства с практикующим запретные искусства, чтобы понять — этот путь погубит еще быстрее, чем природный дар.

   Дышать в роще становилось все сложнее, морозный воздух, такой свежий и чистый буквально пару минут назад, теперь становился удушливым дымом, забивался в горло, оседал на коже липкой маслянистой пленкой, дурманил разум и раздражал глаза.

— Он одурманил тебя. — Вновь захныкала молодая женщина, обхватив себя руками и зябко поежившись. Яркие глаза злобно сверкнули в сторону Фейнриэля, заставив того вздрогнуть и невольно прикусить язык. Что-то в этой "жертве" было не так. Что-то было совсем неправильно... — Он же выкормыш кого-то из магистров, посмотри на него! Разве может кто-то из эльфинажа выглядеть так? Он водит тебя за нос. Ай!

   Слишком близко подобравшаяся к эльфу женщина совсем перестала принимать в расчет пса. Мабарри преданны своему хозяину и не нападут без приказа — все дети воспитывались на этих сказках, все слышали песни об умных собаках, а кто-то даже видел их служение своими глазами. Вот только Фен'Харел, оправдывая заодно свое имя, не желал ждать, когда глупые двуногие соизволят сделать хоть что-нибудь с незнакомкой, и напал первым, успев укусить женщину перед тем, как взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону. На шерсти пса расцветала кровавым пятном неглубокая царапина от кинжала.

0

19

"Я его не знаю, — что мог помнить о тощем мальчишке-полукровке, да к тому же еще и маге, Фенрис, которого в то время даже слово: "магия" приводило в состояние полной готовности защищаться? — Я его не знаю". Эльф даже не был уверен в том, что перед ним действительно тот самый Фейнриэль из кирквольского эльфинажа. И все же, Фенрис всегда больше верил не словам людей, а своим ощущениям. Возможно, они его и подводили и сейчас не та ситуация, когда стоило бы ошибаться, но своему нанимателю эльф верил пока что больше, чем девушке.

Маги крови совершенно по-другому ощущались... кожей. Нахождение рядом с ними было сравнимо с купанием в болоте. Уж сколько их Фенрис повырезал на границе с Тевинтером — не пересчитать и этот опыт у него невозможно было отнять. Рядом с Фейнриэлем не было такого ощущения грязи какое должно было быть. Лучше всего это, правда, почти всегда ощущалось в бою.

" Я не... — эльф внимательно слушал обоих. И девушку, и Фейнриэля, — должен делать поспешных выводов". Однако, эльф предполагал, а Создатель располагал.

Скулеж Фен'Харела и кровь на его светлой шерсти выдернули Фенриса из ступора. Пес значил для наемника очень много. Он был: и другом, и обогревателем на случай холодной ночи на большаке, — и в него можно было пожаловаться, когда становилось совсем тошно: от боли ли, от собственных неразрешенных вопросов. Мабари любил его просто потому что он, Фенрис, был, принимал таким каким эльф был и ничего не требовал, не просил взамен.

Не трогай пса! — Фен'Харел никогда не нападал просто так, уж эльф-то знал своего мабари. Фенрисова рука легла на лоб пса. Тот дрожал уже не мелко, а крупно, словно бы его, что-то нереально напугало. Фен был еще подростком, но его не пугали ни демоны, ни чудовища — все то, что с избытком водилось на большаке. Но лишь только наемник сделал несколько шагов в сторону девушки, желая отгородить собой пса, как голову поднял истинный хозяин эльфийского тела.

Резкая боль, прострелившая сначала ногу от стопы до бедра, поднялась по позвоночнику вверх до самой головы. Боль от предыдущего использования лириума не шла ни в какое сравнение с этой. У Фенриса не получилось устоять на ногах и он шипя, с размаха опустился на одно колено. Пальцы рук мгновенно свело судорогой, а клейма вспыхнули яростно и жестоко. Боль разгоралась, а вместе с ней разгорался и лириум, сгибая Фенриса почти до самой земли, от которой шел противный, затхлый запах разлагающейся крови.

Что...ты?...

Девушка ничего не ответила, лишь ее губы раздвинулись в улыбке, чуть смущенной, словно бы она застеснялась. Правда, вскоре эта улыбка сошла, сменяясь настоящим оскалом, который Фенрис видел так часто, когда был рабом у Данариуса.

А ты как думаешь?

Отредактировано Fenris (2018-06-13 05:49:45)

+1

20

— Kaffas! — С ненавистью выдавил из себя Фейнриэль, силясь сделать очередной вздох и разглядеть мутную фигуру торжествующей женщины сквозь мельтешение белых искр, пролетавших перед глазами. — Проклятье...

   Он оказался слишком беспечен, не вспомнил о том, что твердил учитель, что опасность можно встретить не только в Тени, что человек может быть коварнее и лживее демона. Фейнриэль не разглядел в испуганной замарашке мага, более того — даже не посмел предположить, что она может представлять опасность! Ее обвинения были абсурдны, но тогда казалось, что для нее любой маг с посохом по умолчанию является магом крови, одним из ее мучителей. Стоило ли обвинять бедняжку в том, что она перенервничала? Что ж, теперь, видимо, и не придется...

— Оставь их в покое, тварь!

— Да с чего бы? — В ответ на отчаянный крик женщина лишь усмехнулась и плавно повела рукой, прибивая эльфа и собаку еще ближе к земле. Голова же самого сновидца готова была взорваться от тонкого звона где-то на периферии, а легкие — окончательно схлопнуться от недостатка воздуха. Сознание безнадежно и неотвратимо покидало мага. Фейнриэль прекрасно понимал, если он отключится — то уже никогда не откроет глаза.

— Интересную игрушку ты себе завел, мальчишка. Хотя эльфы обычно симпатичные сами по себе, этого ты решил украсить посильнее? Пожалуй, шкуру этого ножеухого я заберу себе, сделаю из нее парочку перчаток.

   Он сумел сохранить свой разум в период непрекращающихся кошмаров, избежал Усмирения в киркволльском Круге магов, пережил унизительный и бесперспективный год в услужении — и ради чего? Чтобы вот так по-глупому помереть где-то в Создателем позабытой глуши в Орлее?! Желание выжить любой ценой, презрение и ненависть к той, что смогла так просто и легко обмануть его и Фенриса придали Фенйриэлю сил на последний рывок: яркая вспышка собранной в тугой пучок энергии разлетелась по дуге, выжигая собой всю постороннюю магию, оставляя за собой звенящее "ничто". Невидимые путы, душившие сновидца, пали, позволив ему наконец-то прерывисто вдохнуть воздух, пьянящей обжигающей волной влившийся в легкие. В глазах все же на секунду потемнело, теперь уже от избытка кислорода, а руки мага уже порхали, сплетая тонкие нити Тени в сложный узор, цепляя одну за другой до тех пор, пока  разрозненная энергия не рванула вперед яркой стрелой, нацеленной в самое сердце твари, по нелепой случайности заточенной в женском теле.

— Fenedhis lasa! — Прошипел маг проклятие, поднимаясь на ноги и спешно занимая оборонительную стойку. В груди противно ныло, он был почти полностью истощен — то ли из-за своего необдуманного порыва, то ли иссушенный магией крови. Следовало быть осторожнее, грамотнее распорядиться оставшимся резервом маны, но что еще важнее...

— Фенрис! Ты цел? — Всего на секунду маг отвел глаза от фигуры неприятеля, но и этого хватило, чтобы отступавшая в тень магесса рванула за деревья, спасаясь бегством.

+1

21

В свое время Фенрис достаточно наслушался воплей одного мага о том, что-де эльф не имеет никакого понятия о том, что такое — делить с кем-то свое тело.  Наемнику было тогда что возразить, но он даже не стал начинать тот разговор, не видел в этом никакого смысла.

Фенрис делил свое тело с лириумом. И чем больше проходило времени, тем сильнее эльф убеждался в том, что с этим ценным ресурсом все не так просто как кажется всем людям. То, что лириум поет знали все. Многие говорили о мелодии исходящей от лириумных жил по которым гномы их находили. Но никто не спрашивал сошедших с ума храмовников, что слышали они, когда столько лет принимали его. Фенрис предполагал, что тоже самое, что и он. Не просто мелодию, звенящую, легкую, а целый строевой марш, в который вплетались... голоса. По-крайней мере так всегда казалось Фенрису, когда лириум забирал его разум.

Лириумное безумие.

Восхитительно опасное состояние. Пик слияния живой плоти и чуждого ей материала. Как-то Фенрис сопровождал группу магов-лоялистов, вместе с остатками храмовников, и один из них сказал, что с каждым приступом лириумного безумия, клейма становятся все более и более нестабильными, а сам лириум начинает отправлять внутренние органы. "Приступов двадцать, — сочувственно вещал маг посеревшему Фенрису, — и он начнет прорастать в тебе. Но... это не совсем точно, на самом деле, просто... как вариант". Варрик писал о красном лириуме и как он может... "поедать" живые существа... но... но контролировать приступы Фенрис не мог.

Со мной все в порядке, — Фенрис пружинисто разогнулся, вытирая латной перчаткой кровь, текущую  из носа, размазывая ее по лицу. Эльф терял контроль над собой и многое становилось ему безразлично. Например, собственная боль и слабость. Лириум вытеснял все, разгораясь, сияя все сильнее и сильнее. Песня его нарастала, становилась тем самым победным маршем, в котором звучали далекие, неизвестные, непонятные голоса. Весь мир стал для эльфа одной мыслью: "Найти и убить".

Наемник сорвался с места настолько быстро, что неподготовленному человеку, могло показаться, что Фенрис просто исчез и потом появился в другом месте, но это было не совсем так. Отследить эльфа можно было, но для этого надо было искать не его самого, а лириумный след, который он оставлял позади себя. Магам, в этом плане, было проще всего, если они, конечно, не были ошарашены встречей с таким не типичным бойцом, как Фенрис.

Догонялки с венатори не заняли у Фенриса много времени. Через несколько минут, он умудрился ухватить ее за руку и со всей силы дернуть назад, буквально швыряя ее в ближайшее дерево. Эльф уже не контролировал собственную силу.

В следующие несколько мгновений, наемник оказался рядом с девушкой и когтистая латная перчатка сомкнулась на ее горле. Сейчас, внешняя схожесть с сестрой эльфа, делала только хуже. Пальцы сжимались на горле магессы, а само ее тело планомерно вдавливалось в дерево. Нельзя было сказать, что она не пыталась избавиться от хватки на своей горле, но Фенрис ничего не чувствовал. Он был целиком в лириумной песне, поглощенный сиянием собственных татуировок. Древесина под спиной венатори начинала тихо трещать.

+1

22

[indent] Первым порывом Фейнриэля было броситься вперед, догнать беглянку и... А что потом, маг представлял себе смутно. В голове гудело от пережитого потрясения, колени предательски дрожали и норовили подогнуться в самый неподходящий момент, дышать было все так же трудно — далеко ли он пробежит за девицей, полной решимости удрать от своих преследователей как можно скорее? Но Создатель, смотрящий на мир смертных, как обычно посмеялся над проблемами своих детей.

— Что? Фенрис, подожди! — Предупредительный возглас запоздал всего на пару секунд, а протянутая рука ухватила лишь пустоту. Эльф, сияя, как елка в Первый День, уже скрылся за деревьями, оставив своего нанимателя и поскуливающего раненого пса на милость судьбы. Шипя и ругаясь, поминая даже те выражения, что, как казалось полукровке, он оставил в далеком эльфинажном детстве, Фейнриэль оперся на посох, легонько коснулся пса, облегчая его боль магическим прикосновением и, решительно обязав мабари ждать возвращения хозяина, поспешил вслед за последним, ориентируясь даже не на звук, — даже зимой в роще, полной деревьев, стоял непрекращающийся треск и шум, — а на призрачное сияние где-то вдали.

[indent] Погоня вышла недолгой, но как ни спешил Фейнриэль, он, к своему ужасу, был вынужден признать, что появился слишком поздно. Фенрис, окутанный ледяным сиянием лириумных меток, являл собой пугающую и завораживающую картину. Статный, тонкий, так и пышущий ненавистью и яростью, он невольно заставлял постороннего наблюдателя замереть на месте и дивиться доселе невиданному зрелищу. Екнуло сердце и у Фейнриэля, на секунду оцепеневшего и еще шире распахнувшего глаза. Он бы простоял так еще долго, не то любуясь, не то изучая бывшего раба-телохранителя, но сейчас этот самый эльф уничтожал ниточку, что способна была привести Фейнриэля если не к величию, то к славе и почету!

— Фенрис, хватит! Остановись!

[indent] Он и не надеялся на то, что наемник услышит его, поглощенный своей местью, но и одергивать его, прикасаться к нервному остроухому остерегся. Вместо этого маг, перехватив двумя руками посох, не нашел ничего лучше, как просто треснуть им по затылку эльфа, разор решая две проблемы: вырубить обезумевшего Фенриса и добраться до венатори прежде, чем та окончательно не отдаст душу создателю.

— Где сомнаборий? — Выплюнул Фейнриэль в лицо женщине, пинком переворачивая ее на спину и едва не падая рядом. — Где он?! Вы что-то требовали от магистра Симериана, я нашел письма! И дали ему этот странный ритуал... Чего вы добиваетесь?!

— Глупый мальчишка. — Венатори была при смерти, несколько ребер были сломаны, горло смято и почти что разорвано безжалостной рукой Фенриса, но несмотря ни на что — она смеялась, потешаясь над отчаянием, проступавшим на лице Фейнриэля. — Ты даже не представляешь, какую силу могут таить бесполезные на первый взгляд вещи. Он вернется к нам...

— Кто?

— Старший вернется. Вы думали, что это конец? Что его может одолеть какой-то мальчишка, которого едва от сиськи оторвали? Ха!  — Закашлявшись, магесса едва не подавилась кровью, а безумное пламя в ее глазах начало понемногу угасать. — Он еще здесь, совсем рядом в Тени, надо только дотянуться до него, дать больше сил...

— Да какого... Kaffas! — С отвращением Фейнриэль оттолкнул уже бездыханное тело и нервно потер лицо, размазывая по нему кровь и сурьму, осыпавшуюся с век на щеки во время нынешнего беспокойного вечера. Все сложилось ужасно, просто отвратительно! Призрачная нить, ведущая к потерявшемуся артефакту, оборвалась, так и не дав никаких ответов, местный лорд был убит, его поместье, похоже, занялось пожаром, а наемник, которого Фейнриэль так тщательно выбирал, сейчас валялся без сознания.

— Задери тебя Ужасный Волк... — Устало выдохнул маг, усаживаясь возле эльфа и ухмыльнулся, увидев, как из-за кустов ковыляет мабари. Пес, убедившись, что его хозяин жив, улегся по другую сторону, согревая эльфа своим теплом и что-то ворча на своем собачьем языке. — Похоже, всем нам сегодня досталось, да, Фен'Харел? Ох, ну и имечко же у тебя...

[indent] Фейнриэль машинально потянулся потрепать пса за ухом, а потом, словно споткнувшись на невидимом препятствии, покружил ладонью лад Фенрисом. Пальцы покалывало от близости измененного, но узнаваемого лириума, он отдавался в чувствах мага успокаивающей мелодией, прохладным веянием, манящим и таким близким. Сосредоточенно нахмурившись, Фейнриэль провел пальцами в опасной близости от обнаженной кожи эльфа, жадно впитывая в себя лириумные эманации, стремясь вытянуть все, что осталось от недавней вспышки. Пустота в груди перестала ныть, потихоньку сменяясь приятным ощущением близости Тени. Лишь когда Фенрис заворочался, приходя в себя, Фейнриэль поспешно отдернул руку.

— С пробуждением. Не хочу тебя торопить, но лучше бы нам поскорее отсюда убраться. Обопрись на меня, если требуется. Отведем тебя к лекарю, а потом... потом я, пожалуй, напьюсь...

+1

23

Фенрису показалось, что вынырнул из глубины: холодной и... притягательной. Песня с каждым разом была все более и более желанной. Она... всем своим мотивом обещала облегчение, свободу, снятие оков, пробуждение. Иногда, Фенрису казалось, что еще немного и он начнет понимать эту спутанную, но такую... родную лириумную песнь.

А с этой что?... — Фенрис спрашивал больше для проформы, потому что предполагал что он сделал с этой... девкой. В лучшем случае, он ее просто-напросто убил, а в худшем — развесил как гирлянду по всему лесу. Наемник прекрасно понимал, по своим ощущениям, что провалился в лириумное безумие, в состоянии которого безразлично наблюдал за тем, что творит собственное тело, подчиненное песне.

Впрочем, дожидаться ответа Фенрис не стал, он с трудом приподнялся на локте, с мрачным удовольствием рассмотрел труп магической швали.

Сказала хоть что? — Фейнриэлей почему-то было два и Фенрис вынужденно мотнул головой, стараясь придти в себя окончательно. От этого резкого движения, на наемника накатил резкий приступ тошноты, который он вполне успешно сдержал. "Не хватало еще заблевать тевинтерского мага", — эльф с трудом сел, а потом с таким же трудом встал. Его шатало. Фен'Харел обеспокоенно поднялся на лапы вслед за хозяином, едва слышно поскуливая. — Впрочем, по ее виду... скорее нет, чем да...

Фенрис попытался было сделать шаг, но его тут же повело в сторону и он инстинктивно схватился за плечо мага, чтобы устоять. К привычной, после приступа, боли, добавилось новая — от прикосновения. Эта боль была... короткая, но злая, как маленький ожог о горячую сковородку.

Festis bei umo canavarum, — прошептал в никуда Фенрис, совершенно забыв, что не один здесь говорит на тевене. Эльф глубоко вдохнул, глубоко выдохнул. Контроль над дыханием сейчас был особенно важен. Им, действительно, следовало уйти отсюда, маги крови обычно не ходили по одиночке. Они отчего-то любили сбиваться в толпы, чем-то напоминая Фенрису бродячих собак.

Эльф попробовал оттолкнуться от мага, но первая же попытка самостоятельного движения чуть снова не познакомила его с землей. "Да...", — наемник поморщился и снова оперся, на этот раз уже полноценно об поднявшегося с земли Фейнриэля. Колени эльфа дрожали.

Пойдем, — зашипел Фенрис, — скоро начнется откат. Надо найти... более спокойное и более безлюдное место, где я буду орать от боли и фонтанировать лириумом, а ты держать оборону в случае прорыва Завесы, так что нажраться у тебя выйдет не скоро, а после я составлю тебе компанию... если она будет еще необходима, — то, что его пошлют на хрен, Фенрис был более, чем полностью уверен. В конце-концов, единственный кто тут все крупно провалил — это он, а не маг. Но прежде, все-таки стоило убраться отсюда как можно дальше.

+2

24

[indent] Говорить о венатори не хотелось — не после того, как малефикар умерла у него на руках, искалеченная, но не отказавшаяся от своего безумия; не после того, как он не получил ответов, которые так надеялся.... нет, в получении которых даже не сомневался. Впрочем, эльфу было все равно на невнятное мычание мага, он бы занят своими насущными проблемами, причиной которых отчасти являлся и сам Фейнриэль. Совесть, эта маленькая ядовитая змея, поджидающая усталого путника под каждым камнем, тут же воспользовалась оказией и укусила мага, всколыхнув чувство вины и оставив горькое послевкусие.

— Что? — Недоуменно вскинулся Фейнриэль, сам вздрогнувший от прикосновения и тяжести руки на его плече. На мгновение сердце екнуло, а перед глазами пронеслись не самые прекрасные картины: эльф, рассекающий оружием плоть стражника, лопающееся под когтистой латной перчаткой сердце, нестерпимо-яркий свет и тонкая лириумная песня... Он ведь легко мог убить Фейнриэля, позабыть о том, что промышляет наемничеством и воспринимать тевинтерца как ненавистного магистра, практикующего магию крови.

[indent] Но видение ушло с новым вздохом, оставив после себя лишь ощущение холода на коже и напряженность в мышцах. Он метнулся навстречу эльфу машинально, стремясь уберечь от падения, и с удивлением обнаружил себя в опасной близости от расписанного лириумом воина. Воистину, Андрасте плачет, а Создатель смеется...

[indent] Он  хотел было поинтересоваться, отчего же Фенрис должен орать, наверняка у него были ранения и пострашнее, о какой погибели он бормотал, по привычке переходя на тевен, но вовремя прикусил язык, решительно отложив праздные расспросы на потом.

[indent] Фенйриэль не придумал ничего лучшего, как притащить эльфа на постоялый двор, где остановился сам. Хозяин, начинавший полнеть немолодой орлесианец, лишь поджал губы, с неодобрением глядя на растрепанного гостя и выглядевшего опасным даже в полубессознательном состоянии эльфа. Но пара звонких монет позволила ему прикрыть глаза и не задавать лишних вопросов. Сбросив Фенриса на кровать и нацепив на перепачканное лицо маску, Фейнриэль оставил наемника одного, а сам пустился на поиски лекаря, единственного на всю округу. Пока костоправ делал свое дело, Фейнриэль хмуро торговался с трактирщиком, возмещая тому ущерб и доплачивая за нового постояльца. Не крик, но звериный вопль откуда-то сверху заставил орлесианца тихо выругаться, а Фейнриэля — взвиться по лестнице, бросив все споры и торги. Он едва успел подхватить сумку лекаря и сунуть ее в руки перепуганного врачевателя, сбегавшего от своего мрачного пациента, но столкновения даже не заметил, поглощенный иррациональной тревогой за остроухого наемника. То был его голос — Фейнриэль в этом не сомневался, — полный звериной боли, которую не спрячешь за стиснутыми зубами и саркастическими шутками. Тут было нечто серьезное и полукровке не пришлось гадать, что же именно.

— Фенрис! — Избавленный от брони, туго перевязанный лекарем, эльф казался еще тоньше, еще меньше, чем был на самом деле. Перехватив бьющегося в судорогах остроухого, Фейнриэль прижал его к себе, перепуганный не меньше, чем сбежавший врачеватель. О, как легка была бы жизнь, если бы ранения эльфа можно было излечить магией! Конечно, такого целителя не нашлось бы и в близлежащих деревнях, но сноходец считал, что справился бы и своими силами, ему ведь уже приходилось сращивать кости и затягивать раны как на других, так и на себе...

[indent] Но магия, породившая Фенриса, такого, каким он был, его и убивала, вгрызалась в него лириумными жилками, сияла, сковывая и забирая свою цену. Только сейчас Фейнриэль понял, для чего эльф настаивал на одиночестве, о чем говорил, как о своей погибели.

[indent] Даже сквозь прикрытые веки маг видел сияние лириумных меток, задыхался от такой близкой силы обузданной и усмиренной магии, но не смел разомкнуть рук и выпустить подрагивающее тело из своих объятий. Он был совершенно растерян, не понимая, что же можно предпринять, как унять боль Фенриса и не дать извивающемуся телу расшибиться о ближайший угол.

+2

25

Путь от места стычки с венатори до постоялого двора Фенрис почти не помнил. Шагал механически, переставляя ноги только благодаря силе собственной воли, той самой за которую его так высоко в свое время оценил магистр Данариус. Эльфу очень хотелось сказать Фейриэлю, что он категорически не прав, приводя его сюда, на постоялый двор, но сил говорить не было. Их едва хватало на то, чтобы дышать, а уж говорить...

На падении лицом в кровать адекватная реальность для Фенриса закончилась и начался лириумный бред, который потом быстро сменился агонией. Она отдаленно была похожа на ту, самую первую лириумную агонию, которую он пережил, когда только получил свои татуировки, и все же была совершенно иной. Она тасовала память Фенриса, как колоду карт "Порочной добродетели" смешивая между собой: забытое, прожитое и пережитое. Эльф  видел тонкую светловолосую эльфийку с мягкой улыбкой, ее огромные, такие же как у него зеленые глаза, были полны радости. На загорелой коже щек ярко выделялись татуировки. Фенрис видел сестру: рыжую, яркую, теплую, — еще несломленную ничем, а значит по-настоящему свободную. Эльф видел друзей, врагов, случайных прохожих, — и все это мелькало в безумном калейдоскопе, смешиваясь между собой, подчиняясь единому ритму лириумной песни.

В реальности Фенрис выл на одной ноте, выгибаясь в жестокой судороге, не сияя, горя лириумом. Иногда его глаза распахивались и он невидящим взглядом смотрел в потолок, тяжело и поверхностно дыша, а потом, закрывая их, снова проваливался куда-то в невыносимую боль и удивительно сладкую песню. Сияние лириума то угасало, то нарастало по новой, приобретая все новые и новые оттенки синего и голубого. Воздух вокруг Фенриса, едва ли не искрил, от конфликта лириума и сдерживающей его магии, заложенной в рисунке татуировок.

«Дыши, — ожил Данариус, — вдох и выдох, мой маленький волк, вдох и выдох. Медленно, глубоко. Слушай меня, мой дорогой, мой бесценный раб, слушай мой голос, запоминай его. Дыши медленно и осторожно». Это было первое, что услышал Фенрис после нанесения татуировок на тело, и это осталось с ним навсегда. Более никогда Данариус не говорил с ним настолько мягко и терпеливо. Этот голос всплывал в памяти сам по себе, когда приступы боли становились все сильнее и сильнее. «Раз — вдох, два — выдох, три — вдох, четыре — выдох, дыши, сокровище, дыши», — этот мерный, призрачный счет давно мертвого человека, успокаивал Фенриса, заставляя, вынуждая правильно дышать, не убирая боль, но позволяя от нее отвлечься.

Под этот счет, последняя, но самая страшная судорога, свела тело Фенриса, вынуждая его вцепиться со всей силы в дряхлое постельное белье, разрывая его. Но через несколько мгновений пальцы эльфа разжались, отпуская испорченную ткань.

Фен'Харел до этого сидевший чуть поодаль, и внимательно наблюдающий за магом и своим двуногим, подошел ближе, подставляя свою голову под безвольно соскользнувшую, с края кровати, руку эльфа. Пес издал странный звук, что-то среднее между скулением и глухим расстроенным рычанием. Последняя волна судорог прошла, оставляя после себя только вымучено спокойное дыхание. Фен'Харел печально прижал к себе уши, очевидно прикидывая, поместятся ли они все на одной кровати. Мабари уже знал, что через какое-то время его эльфу станет очень холодно и его надо будет согреть. Вряд ли, их новый друг знал об этой особенности.

Фенрис слабо повел головой, ощущая на себе: тяжесть чужого тела и дискомфорт от этого ощущения. Эльф с трудом чуть-чуть приоткрыл глаза, но он практически ничего перед собой не видел, только смазанные цветные пятна.

Vademecum, — тихо прошептал наемник и снова отрубился. На этот раз просто в черноту, безо всяких голосов, песен и воспоминаний, которые всегда рано или поздно превращались в кошмар, что с криком поднимал под утро.

Фен'Харел заскулил чуть громче, стараясь привлечь к себе внимание мага, который разлегся на его эльфе, как на лежанке. Ему тоже надо быть на кровати, вот немедленно, иначе…

Впрочем, иначе уже началось. Фенрис, казавшийся вымотанным до крайности, внезапно зашевелился. С очевидным трудом, он вцепился в мага, не открывая глаз. Только ткань мажеской одежды слегка трещала — так были сжаты пальцы у наемника. Лириумная агония всегда приносила с собой невероятно сильный озноб.

Кожа, вокруг лириумных татуировок, выглядела покрасневшей, воспаленной, как будто ее обожгли, но она не была горячей, наоборот казалось, что эльф стремительно остывает.

Отредактировано Fenris (2018-06-20 12:21:04)

+2

26

[indent] Знакомое сияние затихло, оставив после себя лишь легкий ожог, какое-то время не позволявший Фейнриэлю нормально осмотреться, заставляя раздраженно моргать и морщиться от пятен перед глазами. Он еще машинально цеплялся за тонкое жесткое тело рядом с собой, не решаясь выпустить его и не осмеливаясь поверить в то, что лихорадочное безумие закончилось.

— Фенрис? — Тихо позвал маг эльфа, наконец-то зашевелившись и попытавшись встать на ноги. Приступ, свидетелем которого невольно стал Фейнриэль, никак не походил на обычную болезнь, так и сам Фенрис не был обычным; от воспоминания о сбежавшем в панике лекаре Фейнриэль горько усмехнулся, понимая, что свалившуюся на остроухую голову проблему можно решить не припарками и травяными отварами, а магией, которая также вызывала боль...

— Я не могу. — Покачал было головой маг, отвечая даже не на вопрос, а на непонятное требование Фенриса, но выбора ему татуированный эльф не дал, цепко поймав чародея и до боли впиваясь в него тонкими, но сильными пальцами. Тихо охнув, Фейнриэль попытался выкрутиться, сбросить с себя навязанные оковы, но уже через минуту затих, вслушиваясь в дыхание своего напарника и осторожно, почти невесомо касаясь его кожи. Это казалось почти что неприличным, беспокоиться о ком-то, кто так сторонится чужого внимания и заботы, к кому невозможно было прикоснуться, не рискуя остаться со сломанными костями.

— Да какого демона тут творится?! Ты-то наверняка знаешь. — Зашипел Фейнриэль на пса, чья лобастая голова выросла над плечом эльфа и чей нос обеспокоенно тыкнулся в спину хозяина. Пес лишь протяжно заворчал, так и не сумев запрыгнуть на постель и положил морду на край, печально глядя на двуногих. — Глупый пес...

[indent] Поерзав, Фейнриэль с трудом вытащил клочок покрывала и завернул в него Фенриса. Хватка эльфа на мажьей одежде немного ослабла, но о том, чтобы разжать пальцы и высвободиться не могло быть и речи. Да и сам Фейнриэль не мог долго обманываться, убеждая себя в том, что ему все равно на судьбу наемника. Он ведь знал эльфа, был обязан ему, а благодаря недавней охоте — заинтересовался лириумными метками, что одновременно пугали и восхищали полукровку, заставляя мозг работать, перебирая в памяти реальные и сказочные ритуалы, что могли бы вдохновить магистра Данариуса на создание своего шедевра. Так, перебирая в памяти подслушанные сплетни и припоминая вычитанные истории, машинально запоминая обстановку комнаты, Фейнриэль провалился в сон, прижимая к себе замерзающего эльфа и перебирая пальцами седые волосы.

[indent] Тень встретила сновидца темным лесом и алыми всполохами в чаще. Фейнриэль знал — если присмотреться, то в неясных тенях, мелькающих то здесь, то там, он увидит фигуры орлесианского лорда и женщины-венатори. Путешествовать по задворкам собственной памяти ему совершенно не хотелось, и завернув за ближайшее дерево, сноходец провалился в пустоту первозданной Тени, выйдя за пределы собственного сна. Островки снов, искалеченные и искаженные фигуры, втиснутые в местный расколотый пейзаж, были уже привычны и не вызывали благоговения, но парящий в неприступной дали Темный Город, некогда бывший Золотым, Фейнриэль все же нашел и задержал на нем взгляд. Эту загадку ему, похоже, так и не доведется разгадать, да и стоило ли, особенно после того, как тевинтерцы уже осквернили и исказили чертоги Создателя?

[indent] Долго любоваться на единственный неизменный ориентир в Тени Фейнриэлю не пришлось. Совсем рядом — рукой подать! — вспыхнуло зеленоватым пламенем новое сновидение, восхитительное в своей эмоциональности и яркости. Что-то странное было в этом сне, ненормальное, подозрительное. Втягиваясь в пучину чужого бреда, Фейнриэль успел подумать о том, что учитель наверняка не одобрил бы любопытства своего ученика, напомнил бы ему об осторожности, о таящейся на каждом шагу опасности... Но то было словно вечность назад, когда сам сноходец был слишком юн и невежественен и не мог защитить себя.

[indent] Сияющую фигуру он признал сразу же, спящий Фенрис почти не отличался от себя реального, разве что казался чуть моложе, чуть раздраженнее и с подозрением оглядывая полыхающие огнем окрестности, защищая стоящую позади него фигуру. Фейнриэль хотел остаться лишь наблюдателем, не вмешиваться, и без того чувствуя себя немного неловко, осознав, в чей сон он так нагло вторгся. Но Фенрис решил все за него, яркой вспышкой мелькнув на краю сознания, в момент оказавшись чересчур близко и занося над головой мага меч. Вскрикнув, Фейнриэль заслонился от удара, разрывая реальность сна, проваливаясь в темноту все глубже, пока не распахнул глаза и шумно выдохнул, едва не сорвавшись на вопль. Он не любил просыпаться вот так, резко и невнятно, в последнюю секунду цепляясь за свой "якорь"... Уже через секунду маг возблагодарил сумрак комнаты, в котором не было видно бросившуюся в лицо краску: якорь, на этот раз вытащивший сомниари из сновидения, лежал рядом с ним, живой, дышащий и уже достаточно теплый, чтобы не нуждаться более в чужом обществе. Неловко пошевелившись, охнув от ощущений прилившей к затекшим конечностям крови, Фейнриэль попытался сползти с кровати и оказаться подальше от Фенриса до того, как последний окончательно проснется и осознает события прошлого вечера.

+2

27

Фенрис очнулся резко — рывком — как и всегда. В первые минуты своего пробуждения, он судорожно всматривался в потолок, пытаясь осознать где он? И почему над ним собственно есть потолок, потому что последнее, что он помнил внятно — это как очнулся в лесу, после того как убил ту девку-магичку. А потом все расплывалось в размытый калейдоскоп всего и сразу.

Рядом заскулил Фен'Харел, поднимая свою тяжелую голову, вопросительно глядя на эльфа, пока тот с трудом садился на кровати. Голова у Фенриса гудела и кружилась и ему хотелось бы думать, что как с перепою, но нет, совершенно по-другому. Эта боль была мутная, тяжелая и очень... сыпучая. Собственная голова напоминала эльфу ведро, в которое кто-то насыпал песок и потом, добавив в него воды, начал мешать палкой, радостно хохоча.

Таверна? — хриплым голосом поинтересовался Фенрис у пса, тот лишь заворчал, явно говоря: "нет". — Постоялый двор? — мабари замолчал, опустив голову на кровать, накрыв ее лапами. — Ясно. Не сообразительный маг...

Эльф старался не представлять какой счет мог выставил магу хозяин двора, когда столь долгое время слушал нечеловеческий вой с верхних этажей. "Скорее всего, — кожа неимоверно горела и чесалась, хотелось снять ее с себя заживо, лишь бы избавиться от этого ощущения запущенных под кожу жуков, — на этом все?". Фенрис не злился, скорее, он был огорчен, тем что так выпустил все из-под своего контроля. Венатори эта очевидно была очень важна для Фейнриэля, а он ее — убил. Воспоминания о начале стычки в лесу снова накатили на эльфа, вызывая у него дрожь в руках. Убитая им девушка была слишком сильно похожа на сестру, слишком. Магия ли это была или что-то естественного свойства, наемник не знал, но... "Не думай, — отмахнулся сам от себя Фенрис, опуская ноги на прохладный пол. В стопы тот час вонзились сотни ледяных иголок. Мага не было в комнате, стоило бы его найти, чтобы сразу все прояснить, — не думай об этом, это же было давно, забудь".

Фенрис глубоко вдохнул и выдохнул, вставая с кровати. Его тут же повело в сторону, но он каким-то чудом умудрился устоять. К корню языка подкатила желчная горечь, заставляя эльфа поморщиться. Это было не в первый раз уже, но каждый раз почему-то был как первый.

Путь из комнаты наверху вниз занялся у эльфа по его скромному ощущению целую вечность. Шаги были медленными, осторожными, потому что собственное тело казалось чужим, непослушным деревянным. Фен'Харел не последовал за хозяином, несправедливо решив, что в месте где много двуногих ничего страшного не произойдет.

Первая же встреченная Фенрисом служанка шарахнулась от него в сторону с испуганным писком. "Ну, я бы тоже решил, что где-то там призывают толпу демонов", — мрачно сам с собой пошутил эльф, в который раз прикидывая каким бы демоном он мог бы стать если б мог. По всем его прикидкам получалось, что из него получился бы первосортный демон отчаянья. Впереди маячила лестница, поэтому эльфу пришлось выкинуть все лишнее из головы, и сосредоточиться на ней, чтобы не скатиться кубарем по ступенькам вниз. А он мог бы, координация у него сейчас была ни к черту.

В просторной обеденной зале было на удивление мало народу. "Всех распугал?", — подумал Фенрис, обводя взглядом зал, ища мага. Тот нашелся в дальнем и темном углу. На столе перед ним стояла бутылка: вина или чего-то покрепче, —  эльф не мог сказать, было плохо видно.

Дойти до занятого Фейнриэлем стола была не так уж и трудно, тело медленно, но верно возвращалось в норму, по-крайней мере, колени больше не дрожали, а вот садился за стол эльф совершенно неловко, чуть не смахнув с него бутылку. Маг пил вино — сорт был Фенрису неизвестен, там оставалось не так уж и много, так что эльф сделал вывод, что надирается его наниматель уже приличное время.

Итак, — голос эльфа звучал еще более хрипло, чем раньше. Руки сами по себе потянулись к бутылке, — что дальше? — Фенрис не знал, что еще сказать, поэтому просто допил остатки вина из горла. "Сухое красное, — сморщился  наемник, ощущая кислый вкус вина на языке. — Если уж что и имеет настоящий вкус отчаяния так это теплое сухое красное вино". Эльф максимально аккуратно отставил пустую бутылку в сторону и уставился на мага. — Я так понимаю, что по моей вине ты не узнал что хотел?

+2

28

[indent] Фейнриэль не смог бы сказать, когда выгнавшее его из комнаты смущение чуть заглушилось первым кубком вина, переросло в разочарование от последней кампании по поиску сомнабория, досаду от потери круглой суммы денег и тоску по уютному дому на севере материка. Фейнриэль продолжал печально вздыхать и заглядывать внутрь себя, воскрешая в памяти теплое солнце, красоту розовых садов, внимательные взгляды из теней и беседы с двойным дном, не прекращающиеся даже в ученических комнатах Круга. Тевинтер был ужасен, но в нем было множество прекрасных вещей, к которым можно было легко привыкнуть и даже впасть в зависимость. Чем дольше маг пил, тем сильнее становилось томление в его душе, шептавшее вернуться к прежней размеренной жизни, а не гоняться за призраком сломанного артефакта по всему Тедасу. Потянувшись в очередной раз за бутылью, Фейнриэль не нашел ее на месте, секунду хмуро буравил стол взглядом, а после сделал жест бармену повторить заказ.

— Эльф. — Сфокусировавшись на объявившемся возле его стола собеседнике, полукровка кивнул в ответ на собственные немые вопросы и жестом указал наемнику на соседнее место за столом. Остроухий чуть не испортил ему поиски, и все же только благодаря ему Фейнриэль смог продвинуться дальше порога лорда и узнать хоть что-то о судьбе украденного артефакта. Да и заглушенная вином совесть зашевелилась и подкинула картины того, как эльф выгибался и загнанно дышал на его руках, когда укрощенный лириум в его коже пел свою чарующую песню. На коже самого Фейнриэля на память остались отчетливо видимые синяки там, где мертвой хваткой в него вцеплялись пальцы наемника. На секунду маг неосознанно прикрыл предплечье в защитном жесте.

— У них не было артефакта. — Разочарованно протянул он, наливая себе новую порцию вина и разглядывая собственное отражение на темной поверхности, не спеша поднимать взгляд на собеседника. — Я гонялся за простыми фанатиками, чтоб их дракон задрал!

[indent] Кубок опустел слишком быстро, Фейнриэль закашлялся, пытаясь избавиться от обжигающего чувства в горле, а отдышавшись, потянулся за пазуху. Через секунду на стол перед Фенрисом шлепнулся кошель, приглушенно брякнул своим содержимым.

— Вот твоя плата, как и договаривались. — Будь маг чуточку трезвее, он бы торговался до последнего, припоминая эльфу его вспышку неконтролируемой ярости, но сейчас разум Фейнриэля был занят отнюдь не деньгами, позволив расстаться с внушительной суммой безо всяких сожалений и не думая о последствиях.

— У этой дуры не было ничего, даже завалявшейся записки! — Очередная порция вина с плеском полилась в бокалы. — И я не знаю, что же мне теперь делать... Наверное, вернусь обратно, такие поиски мне не по плечу.

[indent] Империю он покидал в полной уверенности, что вернется с победой. Вернув артефакт на место, он добьется уважения в Круге, получит благосклонность Архивариуса в Великой Библиотеке... А потом произведет фурор, представив на суд общественности свой труд по Тени и ее неизведанным тайнам! Тогда его ждал бы успех, сам Архонт пригласил бы восходящую звезду научного сообщества на прием во дворце и даровал бы титул магистра... А новое звание открыло бы еще больше дверей для мага, некогда топтавшего пыль в эльфинаже.

[indent] Теперь об этом не могло быть и речи, все радужные мечты рухнули, оставалось вернуться домой, поджав хвост, и лить слезы на руинах несбывшихся надежд.

— А твои метки... Как ты это выносишь, Фенрис? — Фейнриэль постарался переключиться от тяжких дум о будущем, вернувшись к событиям настоящего, что все еще бередили любопытство, а вино развязало язык для неудобных вопросов. — Это ведь... продолжается уже давно?

+1

29

Фенрис оторопело молчал, глядя на мага. "Сдаешься? — эльф уставился на кошелек с остатками оплаты, так словно бы он мог превратиться в змею. — Что-то как-то не сходиться. Все маги которых я знал — упорные сволочи, которым если что-то влезло в голову — огром не будет выбито, — Фенрис не кстати вспомнил Данариуса, Мерриль и Андерса и не произвольно скривился. — Моя вина...".

Оставь себе, — голос эльфа звучал сухо, горло все еще саднило от криков, поэтому он снова забрал у Фейнриэля бутылку и приложился к ней. "Не пей, если не умеешь", — подумал Фенрис. — Когда ты меня нанимал, вопрос звучал о том, что мы должны найти эту штуку, которая тебе так нужна. Что ж... первая наводка была бесполезной, однако, это не повод... сдаваться, — движение руки, которым эльф пододвинул обратно к магу кошель с деньгами вышло удивительно величественным и плавным. — Впрочем, неудача, — не очень расторопная официантка с перепуганным лицом, наконец-то поставила перед Фенрисом кружку, чтобы он не пил из горла, — это не повод не наведаться снова туда, откуда мы ушли. Моя практика говорит, что маги крови, что работорговцы, что вот эти венатори — по одиночке не ходят. А там где толпа людей — там всегда есть переписка или какая-то другая информация. Надо разворошить это гнездо и... выжечь, — короткая улыбка тронула эльфские губы.

Впрочем, следующий вопрос мага не имел никакого отношения к делу. "Настолько напился, что осмелел?", — Фенрис хмыкнул, наливая в кружку вино, раздумывая как бы так ответить, чтобы ответ не звучал как одно большое обвинение. Эльф давно уже смирился с тем, что он — никто (в конец-концов, Варанья поведала ему мизер информации, толком не сообщив ничего кроме имени) и что в нем заключен лириум. С годами эльфа больше стал волновать вопрос того, что с ним будет. Он видел храмовников, который сводил с ума лириум, он видел магов, которые умирали от передозировки лириума, и эльф не знал, что ждет его самого. Те немногие, кто могли ему хоть что-то рассказать были мертвы, а сторонние маги сходились на том, что жить ему оставалось недолго (и возможно не очень счастливо, но счастье вообще относительная штука, как заметил один из магов).

Это... продолжается столько сколько я себя помню, — медленно начал рассказывать Фенрис. Он не любил ворошить свое прошлое, смирившись с ним, и старался как можно реже его вспоминать, потому что эти воспоминания не рождали ничего, кроме чувства собственной неполноценности. — Но... Помню я себя мало. Лириум выжиг мне все воспоминания до ритуала. Я... не знаю кто я, где я родился, всегда ли я был рабом, кто мои родители. Магистр Данариус... — эльф медленно отпил вино из кружки, прикрывая глаза, — после ритуала был для меня всем: божеством, отцом, братом, учителем. Я ничего не помнил, ничего не знал и ничего не умел. Он учил меня заново ходить, нанимал для меня учителей, которые учили меня разным стилям боя... Я не знал никакой другой жизни, кроме той, что у меня была при нем... — Фенрис подбирал слова очень старательно, но горечь в них все равно сквозила. Эльф всегда ощущал себя одиноким: прошлое было у всех, кто его окружал, — не важно какое, но оно было и делало своих обладателей теми, кто они есть. — А выносить, Фейнриэль, просто — у меня нет выбора. Ну, разве что, попытаться снять с себя кожу, — коротко рассмеялся Фенрис. — Ко всему можно привыкнуть, если есть желание. У меня его было очень много. Лириум достаточно беспокойный сосед, но... — наемник пожал плечами, — другого у меня нет. И вряд ли будет. Лириумное безумие, которое ты видел, не очень способствует тому, чтобы обзаводиться друзьями. За последние годы Фен'Харел — единственное существо, которое не было испугано этими приступами.

+2

30

[indent] Фейнриэль слушал Фенриса и пытался представить, каково это — в одночасье потерять и позабыть все, что делало тебя — тобой.  Что осталось бы от него, если бы из памяти исчезло лицо матери, ее сказки и песни на потерянном языке, сухие слова отца на смятом пергаменте и его же лицо, увиденное много позже... Забыл бы он о своей магии или именно от этого наследия ему никогда не удалось бы отречься?..

— Мабари очень преданные псы. — Улыбнувшись, озвучил всем известную истину маг, пригубил вино и уставился в темную поверхность, которая, вопреки распространенному мнению, совсем не напоминала кровь. Лириумное безумие — так окрестил воин свой приступ, — действительно могло напугать кого угодно. По коже словно прокатилась волна холода, стоило вспомнить, как Фенрис вжимал венатори в дерево, как страдал после, терзаемый лириумом, этим безжалостным палачом. Фейнриэль тоже боялся и ничуть не стыдился этого, но... всегда было какое-то "но"!

— Сколько раз я говорил, что у меня что-то не получится или что-то невозможно — не счесть. А мой наставник лишь фыркал и загружал меня учебой и работой, чтобы выбить из моей головы подобные мысли. — Воспоминания о магистре Маэнасе отозвались теплотой в груди. Ведь не смотря на изматывающие задания, сомнительные эксперименты и порой презрительное отношение, Фейнриэль полюбил своего наставника как отца, которым никогда не был антиванец Винченто. Данариус тоже был важен для Фенриса, вот только эльфу никогда не давали забыть, что он — раб, всего лишь вещица, которой можно и пожертвовать.

— И рано или поздно я находил ответы, пусть не все они мне нравились. Может, и для тебя есть способ совладать с лириумом? Ты же наверняка думал об этом, не мог не думать! Кроме свежевания, ты ж не скотина, которую на убой ведут.

[indent] Поймав себя на том, что он уже проглатывает слова и заплетается языком, Фейнриэль предпочел заткнуться и выпить еще...

* * *

[indent] Гудящая голова была меньшим утренним злом. Гораздо неудобнее было обниматься с ведром, уже не пытаясь давить тошноту и ждать, когда гадкое состояние хоть немного отпустит исстрадавшийся организм. Попытавшись прочистить пустой желудок в очередной раз, позеленевший Фейнриэль с некоторой завистью покосился на кровать, на которой вольготно расположился Фенрис. Маг уже и не мог вспомнить, чем же закончилась вчерашняя пьянка: кажется, они с эльфом о чем-то поспорили, помирились, потом маг хотел зачем-то искать демона, чтобы доказать Фенрису какую-то зубодробительную теорию... До демонов они не добрались, а вот на кровать завалились опять вместе, только теперь их сон не омрачался лириумными вспышками. Тень тоже вспоминалась лишь единым хмельным маревом, от которого голова кружилась еще сильнее.

— Тебе-то хорошо, сидишь там и в ус не дуешь. — Маг осуждающе уставился на пса. Фен'Харел, приметив внимание, навострил уши и замахал хвостом, жизнерадостно ухнув что-то на своем собачьем языке.

[indent] Приведя себя в относительный порядок, Фейнриэль смог медленно спуститься вниз и теперь бороздил ложкой густую похлебку, предложенную в качестве обеда постояльцам. Вспоминать о вчерашних ночных чудачествах не хотелось абсолютно, смотреть в глаза Фенрису отчего-то тоже было стыдно, а потому, пожевав немного разваренных овощей, маг небрежно поинтересовался у трактирщика свежими новостями.

— Ох, беда у нас, господа, приключилась. Вчерась-то враги на дом нашего лорда напали! Угорели там все, и сам лорд, и челядь — никто не спасся! Никак, перешел он дорогу кому, вот и подослали к нему убивцев-то. Говорят, шныряли там то ли двое, то ли пятеро, в черном все, аки воронье! Ну ничего, уж мы-то шустро их изловим, да за благодетеля нашего отомстим! Вот увидите, господин маг.

— Надо уходить отсюда. — Зашептал Фейнриэль сразу же, как только трактирщик отошел на кухню. — Не найдут кого повесить — возьмутся за всех заезжих, а мы... согласись, выглядим достаточно странно. Не знаю, поедем в Вал-Руайо, в Морозные горы, да хоть в Минратос! Все равно здесь больше ловить нечего, а о сомнабории теперь разве что на черном рынке или у чародеев расспрашивать придется.

[indent] Нервно вздохнув, Фейнриэль повел взглядом по трактиру и остановился на Фенрисе. Янтарные глаза, вновь густо подведенные сурьмой, смотрели на эльфа с тревогой и сомнением.

— Ты не забрал деньги. Я снова предлагаю тебе взять плату за свои услуги. Путешествовать со мной может быть... чревато неприятностями. — Фейнриэль лукавил, но ничуть не стеснялся этого. Он готов был сорваться в любую минуту, поехать куда глаза глядят, а лучше — к знакомым пронырливым торговцам, из-под полы торгующие едва ли не прирученными драконами. Еще были торговцы информацией, но путь к ним был не близкий, а о цене даже думать не хотелось — у Фейнриэля не было ничего, что он мог бы им предложить.

Отредактировано Feynriel (2018-07-18 23:29:33)

+1


Вы здесь » Dragon age: final accord » Момент настоящего » В гостях по-тевинтерски [Страж 9:47 ВД]