НОВОСТИ ФОРУМА:
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?



Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon age: final accord » Рассказанные истории » Dissent [драконис 9:33]


Dissent [драконис 9:33]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

DISSENT
После того, как группа сэра Алрика была вырезана, а Элла — чудом спасена от Справедливости.

Дата событий:

Место событий: 

дракконис 9:33 ВД

тайный проход в стоках под Клоакой

Гаррет Хоук, Андерс
Вмешательство: не требуется   

0

2

[indent] Вокруг запах крови. Вокруг запах паленого мяса. Вокруг запах смерти, который стал привычен против воли. Вокруг тот тяжелый запах, который он никогда не хотел слышать и запоминать, но разве кто-то спрашивал? Разве кто-то спрашивал, чего он вообще хотел? К чему стремился? Что пытался сделать? К нему примешивался едва слышный запах огня и грозы, который сопровождал его всегда и везде — запах его первобытной магии, нетронутой учителями из Круга, никем, кроме отца — так давно, что он уже и не помнил.
[indent] Гнев похож на пламя, заключенное в сферу — открой, — и оно вспыхнет, опалив все вокруг. Пламя, с которым Гаррет был на «ты» с самого детства, то пламя, которое спасало ему жизнь бесчисленное количество раз. Пламя, которое, демоны забери, едва не сорвалось с рук, когда он увидел, как захвативший контроль дух в очередной раз решил показать свою «справедливость».
[indent] Справедливость... Очень относительное понятие. Особенно здесь, в Марке. Особенно в Киркволле, где справедливость стоила гроши, а человеческая жизнь стала в одну линию с жизнью больной прокаженной шавки с улиц. И это не значило, что стоило убивать все, что было с тобой несогласным и всех, кто был несогласен. В последнее время, стоило только Хоуку услышать слово «справедливость», у него начинали болеть зубы — ныть, будто кто-то хорошенько дал ему в челюсть.
[indent] Фенрис и Варрик давно ушли, уведя за собой девчонку, которая просто хотела повидать мать. И, наверное, уже были в Киркволле: Варрик сидел в «Висельнике», Фенрис молча пил дома. А он? А Хоук сидел здесь, Бездна знает где, в окружении трупов храмовников, в забытой Создателем пещере и вслушивался в то, как мерно капает где-то вода. Этот звук раздражал бы, если бы Хоук не был так зол.
[indent] Все кончено, Андерс. Они все мертвы, Андерс. Не трогай девочку, Андерс.
[indent] Прекрати-сейчас-же-мать-твою-Андерс.
[indent] Как же он устал. Как же он устал от этих бесконечных уговоров, и имя одного из его спутников грозилось стать нарицательным, если Хоук вообще решал его произнести. Как же он был зол. И как же сильно он устал.
[indent] Гаррет не стал убеждать Справедливость оставить девочку в покое, нет. Тогда, стоило ему только услышать, что дух, видите ли, заподозрил девчонку в неладном и решил ее убить вместе с храмовниками, потому что она имела наглость назвать его «демоном» — а кем он, Бездра его забери, был, если убивал без суда и следствия?! — в нем вспыхнул гнев. Такая яркая и невозможная ярость, пронесшаяся по жилам расплавленным огнем, расходящийся по телу, заставляющая дрожать кончики пальцев.
[indent] Демон? Да. О, да. Духи не могли быть настолько кровожадными. Духи не могли убивать тех, кто не был ни в чем виноват. Духи не убивали практически детей, которые всего лишь хотели повидать свою мать и испугались до полусмерти.
Духи не убивали невинных — и Гаррет не думал, он просто перехватил посох и, вложив в удар всю свою злость, огрел Андерса-Справедливость (Справедливость-Андерса?) по голове и даже не испытал никаких проблем с совестью, когда маг рухнул, как подкошенный, в грязь, растянувшись на полу пещеры. Он вручил девчонку Варрику и Фенрису, сказав, что вернется позже. С ним даже не спорили. Что странно.
[indent] Между пальцев бегала едва заметная огненная искорка. Хоук, державший руку на колене, чуть шевелил пальцами, чтобы она продолжала скакать по железной перчатке, весело и беззаботно. Гаррет следил за ней практически лениво и ждал. Ждал, пока маг, который лежал здесь же, там, где и упал, придет в себя. Приводить его в чувство или тащить в лечебницу Хоук не собирался — там всегда есть лишние уши. А уж они-то были очень лишними. Потому что это было не просто выяснение отношений и мировоззрений, как иногда бывает, когда не сойдешься в любимых цветах, нет — что-то куда большее, то, с кем нельзя было дальше просто жить и делать вид, что ничего нет и ничего не происходит.
[indent] Это было уже слишком, и Хоук не хотел мириться с этим.

+2

3

Вспышка.
Нет, это их место!..
Вспышка.
Я сделаю все, что вы скажете, пожалуйста, только не усмиряйте меня!
Он слышал это множество раз, но ни единого не произносил сам, хотя нес этот гаденький липкий страх все десять лет, что пробыл магом Круга – да, если понадобится, он будет умолять, и да, он сделает. Все, что скажут. Только бы не… Только бы не. Любое унижение и насилие казалось приемлемой платой.
Но ему везло. А другим – не очень.
Сэр Отто Алрик, это он усмирил Карла. Умного, доброго Карла, с ясным взглядом и широкими ладонями фермерского сына.  Его он тоже заставлял умолять?..
НЕТ.
Провал.

...так случалось, когда его накрывало смесью ярости и бессилия – он больше не мог спокойно смотреть, как храмовники совершенно безнаказанно пользуются своим положением, упиваясь чужой беспомощностью и собственной властью. Андерс, тот Андерс, который ненавидел себя за страх, за везучесть, за бесхребетность, исчезал, и контроль перехватывал Справедливость. Справедливость не умел жалеть себя. Других, впрочем, тоже.

Обида отливает желто-зеленым, ядовитым, горьким, гнев кислый и слепяще-красный. Почему вы не станете рядом со мной? Рядом с нами? Почему вы подчиняетесь – им? Почему не желаете свободы? Почему вы обращаетесь к демонам, почему выбираете легкий путь, почему не дадите отпор? Неужели мы ошибаемся, неужели свобода не нужна никому кроме нас, неужели вам это нравится?
Чужой страх, густой и липкий, забивает глотку, на миг становясь его страхом – Я НЕ ДЕМОН! Как же ты не видишь?! Он выплевывает страх. Невинные не боятся справедливости, они жаждут её, и если ты боишься – то знаешь свою вину, и ты получишь по заслугам. Сила, собирающаяся вокруг кистей, — чистая, без гнева, страха и обиды, и смерть будет чистой – и быстрой.

Вспышка.
Провал.

Где-то капала вода. Это было первое, что осознал Андерс, просыпаясь. Второе – он лежит щекой в грязи, замешанной на пепле, пыли и крови. Третье… Создатель милосердный! Андерс с трудом оторвался от земли, сел. Голова болела будто бы с похмелья. Маг не удивился бы, очнись он в одиночестве. Этого следовало бы ожидать. Это было бы справедливо. Но Хоук был здесь и Андерс не знал, что перевешивает – радость от того, что Гаррет дожидался его пробуждения, или страх и отчаяние от осознания, что ждал тот совсем не для того, чтобы утешить и успокоить.
«Создатель, что я натворил. Что ты натворил!..». Вокруг лежали тела. Много тел. Покореженный и оплавленный металл доспехов, обугленная плоть, выломанные, отрубленные конечности. Бойня. Снова бойня. Перед глазами потемнело. Не ярость – ужас от содеянного, ужас и жгучий стыд.
Поднять взгляд и через силу посмотреть в лицо Хоука было больно, физически.
— Скажи мне… пожалуйста, скажи мне, что она жива, — пересохшими губами попросил Андерс.

+2

4

[indent] Гаррет повернул голову.
[indent] Взгляд темных глаз, практически расслабленный, практически ленивый, такой, какой бывает у кошки, которая уже подрала мышь и наблюдает за тем, как та пытается выбраться и спастись, только иногда поддевая ее острыми когтями, безжалостно, бездумно, жестоко издеваясь над бедной полевкой, а внутри, там — глубоко, где черный зрачок становился непроглядным, горел пламенем. Пламенем злости и черной безысходности, которые боролись внутри Хоука, не давали нормально дышать, нормально думать и нормально существовать.
[indent] Ему было мерзко и муторно.
[indent] От Справедливости. От самого себя, потому что он идет на поводу — не Справедливости, но Андерса, который ужасается от действий своего духа, но и этим ограничивается, и, демоны побери, ничего, ничего не делает!.. А он, Гаррет, закрывает на это глаза, как тогда, в Церкви, пока не становится слишком горячо. Как это было с этой бедной, перепуганной девочкой сегодня. Как это было всегда, потому что Хоук пытался найти всему объяснение, а объяснения не было — был только дух, который сошел с ума — если духи на это способны. А если неспособны...
[indent] Этого не должно быть. Дух не должен выходить из-под контроля.
[indent] По большому счету, дух и не должен владеть человеческим телом. Человеческим разумом. Одержимость для Хоука была примерно такой же не слишком радостной вещью, как и магия крови. То есть то, что он не примет никогда, ни в каком виде, ни за что и не найдет этому оправдания.
[indent] А девочка...
[indent] Не важно, маг она или не маг. Хоук не понимал, как можно творить жестокость ради жестокости. Это был путь никуда. Это был путь в Пустоту, туда, где нет света Создателя. Там, где нет ничего, кроме оглушающей тишины и собственных грехов, за которые ты никогда не сможешь ответить. Не сможешь расплатиться. Не сможешь сделать ничего, кроме как быть в этой тьме, пустить ее в себя и страдать целую вечность.
[indent] Страдать Хоук не хотел. Ему хотелось оказаться после смерти где-то там, где можно было бы ничего не делать, пить, веселиться и вообще быть хоть сколько-то счастливым.
[indent] Тело рядом пошевелилось и Гаррет медленно встал. Он смотрел на то, как Андерс садится, скрестив руки на груди. Посох лежал у его левой ноги, но сейчас он был не нужен, просто лишний предмет обихода. Хоук наклонился, прихватил мага за край туники, потом — за руку, поднимая его на ноги. Но отнюдь не из-за и не во имя теплых чувств.
[indent] Замах был очень коротким, быстрым и стремительным. Несмотря на то, что Гаррет был магом, когда было нужно, он вполне мог дать в морду. Вот и сейчас мужчина просто вмазал, от всей души, Андерсу по лицу.
[indent] И не позаботился снять перчатку с железным цестусом.
[indent] Угрызений совести Гаррет по-прежнему не испытывал. Он тихо выдохнул сквозь зубы: пламя в груди всколыхнулось, лизнуло сердце и осело, успокаивалось. Как будто этого удара было достаточно, чтобы успокоить ярость, которая клокотала в нем все то время, пока Андерс был без сознания. Веселая искорка пламени продолжала бегать по пальцам и прятаться в ладони.
[indent] — Жива , — негромко ответил Хоук. — А это тебе за то, что ты ее едва не убил.

+2

5

Андерс не сопротивлялся. Пошатнулся от удара, но устоял на ногах, да так и остался стоять, опустив руки вдоль тела и ожидая новых ударов… но их не было. Скула горела огнем, он чувствовал, как по щеке сползает теплая струйка крови. Хорошо. Поделом. Он поднял несчастный взгляд на Хоука и секунду спустя тяжелая складка в межбровье разгладилась, а напряженное и страдальческое выражение сменилось таким облегчением, какого Хоук на этом лице еще не видел.
— Хорошо, — рвано выдохнул Андерс, наконец вспомнивший, как дышать, — Если бы не ты… О, Создатель, я убил бы её, если бы не ты.
Он не понимал, как такое могло произойти. Да, он не первый раз терял контроль над Справедливостью, но тогда его жизни угрожала опасность, тогда Ролан – проклятье, Ролан проткнул его мечом, и если бы не вмешательство духа, он бы и остался лежать на той поляне. Тогда он защищался. А сейчас? Она не угрожала ему, она была безоружна и беззащитна и все же дух, вскормленный его гневом, едва не оборвал её жизнь. «Чем ты стал? Чем мы стали, друг мой?!..», — спрашивал Андерс у Справедливости, у себя, и не мог отделить собственный ужас от смятения духа, который, кажется, тоже был сбит с толку и не меньше его самого.
— Мы ошибались, — глухо произнес маг. Кровь стекала по щеке, на челюсть, падала за воротник. Щекотно. Но вытирать её он не спешил, — Я чудовище. И все, что я могу сделать, будет запятнано… этим, — горло будто сдавливала невидимая рука. Андерс сглотнул. Слова давались тяжело, будто их приходилось выплевывать вместе с песком, — Я уеду из города. Не хочу подставлять тебя еще больше.
Сама мысль, что по его вине может пострадать кто-нибудь ещё – на сей раз кто-то близкий Гаррету, или, упаси Создатель, сам Гаррет, была почти такой же невыносимой как мысль о том, что он может никогда больше его не увидеть. Хотя должно было быть наоборот. Да, должно. И уехать будет лучшим вариантом. Это ведь может быть пациент. Раненный или больной, который скажет что-то, что разозлит Справедливость. Это ведь может быть кто угодно. Как он может доверять самому себе теперь? Как он может позволить себе лечить людей? Использовать помощь духа для исцеления? Как?.. Он избегал смотреть на Хоука, и без того мог нарисовать перед мысленным взором его лицо и потемневшие от гнева глаза.
«Гребаный трус”.  Вот это уже точно собственная мысль. Самая что ни на есть.
— Мне надо на воздух, — выдавил Андерс, развернулся и сделал шаг в сторону вырезанных в скале ступеней, едва не споткнувшись о труп храмовника.

+2

6

[indent] Да, он убил бы ее, если бы не Хоук.
[indent] Да, Создатель, ты бы убил ее, Андерс. Ты... нет, не ты, Андерс, не ты. А тот дух, который внутри тебя, деструктивное создание, слепое, бесчувственное, решившее, что оно может быть судией. О, кому, как не Гаррету знать, что такое решать чужие судьбы? Быть ответственным за эти судьбы. Быть... быть судьей и палачом. А что, мать твою, легче — вынести приговор или все-таки обрушить лезвие на чужую шею? За какое из этих двух действий меньше будет мучить по ночам? Хоук не ответил бы, если бы ему задали этот вопрос.
[indent] На него просто невозможно ответить. Да и зачастую он делал и то, и другое.
[indent] Хоук гулко выдохнул и посмотрел на мага, поджав губы в тонкую линию. Он стоял ровно до того момента, как Андерс направился к выходу. Развернувшись наполовину, Гаррет сомкнул пальцы на руке мужчины чуть повыше локтя. Стальные когти, цестус на его перчатке, сомкнулись на мантии плотно, не хуже зубов мабари, который уже вцепился, и теперь только чудо поможет челюстям разжаться.
[indent] Веселая искорка, плясавшая между его пальцев, погасла и прекратила греть ладонь, зато стал более сильным запах — запах грозы и лесного пожара, который сопровождал Гаррета так же, как душные парфюмы — орлейских дам... да и не только дам. Это был запах силы, запах страха, запах власти и запах смерти. Все это одновременно.
[indent] — Нет, Андерс, — голос мужчины звучал глухо.
[indent] Он потянул на себя рывком, хмуря темные брови. Уголок губ был напряженно поджат, как будто Гаррет сдерживался от того, чтобы не сказать очередную резкость. Сделав еще один медленный, глубокий вдох, потом так же выдохнув, Хоук прикрыл глаза и подтянул к себе мага уже мягче, без резких движений, поставив прямо напротив себя.
[indent] — Ты никуда не поедешь. Чудовище не ты, а то, что живет внутри тебя. Тебе нужно с этим что-то сделать.
[indent] А ты, Андерс, всего лишь настоящий дурак, который пустил в свое тело и свой разум такого буйного сожителя. Ты, Андерс, просто идиот... Просто... У него не было слов.
[indent] Горячий воздух, сухой и даже едва-едва слышно потрескивающий, пронизанный электричеством так, что тонкие волоски на затылке становились дыбом, как у пса, увидевшего врага. Этот воздух окружал его и окутывал, как плащом, да и Андерса сейчас. Горячий, но еще не до той степени, чтобы нельзя было дышать.
[indent] — Мы должны что-то с ним сделать, — поправил самого себя Хоук негромко, глухо, смотря в расплавленное золото глаз. — Просто, Бездна тебя забери, Андерс, пожелай что-нибудь сделать с этим! Ты не можешь называть Справедливостью то, что пытается убить невинных детей. Она практически ребенок, Андерс, она всего лишь хотела повидать мать. Это не справедливость, это самодурство — и самосуд. Если ты не можешь справиться с этим сам — хотя бы позволь мне помочь тебе.
[indent] Гаррет не знал, как. Но мог предположить, что этот вопрос можно было решить. Не было безвыходных ситуаций. Было только кое-чье тупое, совершенно тупое и упрямое, нежелание что-то делать.
[indent] — Это нельзя оставлять так. Ты не уедешь из города, не покинешь Марку. Ты опасен, Андерс, и я предпочту контролировать это сам, пока не будет решения проблемы.

+2

7

Всё происходит словно в один миг. Над локтем сжимается крепкая хватка, в затхлый воздух подземелий врывается запах озона и растопленной древесной смолы, он слышит глухой голос за плечом, он чувствует, как его окатывает жаром с ног до головы и от этого жара холодеет нутро, перехватывая дыхание. Одновременно с этим он слышит звук захлопнувшейся двери – этот звук только в его голове, но от того не менее реален.

Сила, которой разило от Хоука, по сокрушительности, пожалуй, близка была к Справедливости, но если Справедливостью двигали представления о том, как должно и правильно, то этой силой не управляло ничто и никто – кроме самого Гаррета, и сейчас Андерс видел, как тот успокаивал её дыханием, не позволяя прорваться наружу.  Золотистые глаза мужчины сейчас казались тёмными, почти чёрными. Андерс почти мог видеть свое отражение – хотя предпочел бы не. Предплечье жгло от касания, кровь на щеке перестала бежать, стыла, стягивая кожу.

Нестабильный магический фон, да. Это так называется. Горящий лес и буря. Маг стиснул зубы и прикрыл глаза, подавляя дрожь и заставляя себя сделать медленный вдох. Интересно, Хоук сейчас думает – это с ним из-за девочки? Вины? Справедливости? Интересно, Хоук вообще понимает, каково это — находиться рядом с ним?..

«Ты никуда не поедешь». Несогласие и облегчение в одно и то же время. Ты можешь подбрасывать монетку сколько угодно, но не можешь положить в карман лишь одну её сторону. Всё бери — и желание удрать на другой край Тедаса, и постыдное желание остаться, хотя видит Создатель, до чего это нелегко.

«Я знаю. Я тоже хотел, чтобы она повидала мать. Я хотел, чтобы она могла видеть её каждый день. Мы хотели, понимаешь?.. Справедливость не убивал детей. Просто сегодня… я не знаю, что произошло, я не знаю, почему…» — хотелось ответить Андерсу, но это прозвучало бы как жалкая попытка оправдаться, а оправдываться он не должен. Не имел права даже пытаться – виновен по всем статьям.

— Он не был таким всегда. Он изменился, — произнес Андерс, затирая висок пальцами свободной руки (вторую из хватки и не подумал — ни вырвать, ни вытянуть). Пальцы слегка подрагивали.  Хотелось сделать шаг назад. Хотелось сделать шаг вперед. Дышать озоном. Не дышать и утонуть ко всем демонам, — И это больше не мой друг Справедливость, мой гнев изменил его. И теперь он больше похож на духа Мести. Я не думаю, что смогу избавиться от него как от… как от какой-то болезни. Я чувствую его мысли как собственные, и он берет верх только когда у меня не остается сил. Я не знаю, что делать, Хоук, — он засмеялся тихо и невесело, пропуская в голос привычные когда-то насмешливые нотки, впрочем, сейчас в них плескалась горечь, — Избегать стресса? Выжечь себе глаза, чтобы не видеть того, что происходит вокруг? Чай с мятой и ромашкой?.. ЧТО мне делать? ЧТО можешь сделать ты?

…отвратительно.
Что?..
…он сам решает, кому жить, кому умереть. Он легко карает. Долго ли он думает, прежде чем обрушить свою магию на людей? Уверен ли он, что все они виновны? Что никто из них не встал против него из причин, которые ему просто неведомы? Или то, что он убивает по своей воле, делает его меньшим убийцей?..
Заткнись. Просто. Заткнись.
Ты говоришь сам с собой, Андерс.
…знаю.

Андерсу казалось, что если поймает взгляд Хоука, то его глаза выгорят ко всем демонам. Этого не произошло.
— Как ты будешь это контролировать, Гаррет?.. – голос отступника звучал без вызова, устало, — Прикуешь цепью? Пропишешься в клинике?.. Я хочу все исправить. Я хочу найти выход. Но я не знаю как. Не знаю.

+2

8

[indent] Хоук медленно убрал руку. Как будто соображал очень долго и вспоминал, как разжимаются пальцы. Но он убрал ладонь и взъерошил волосы уже себе, раздраженно, бесясь от того, что — да.
[indent] Правда.
[indent] Он тоже пока, здесь и сейчас, не может ничего. Ох, как Хоук не любил чего-то не мочь, пусть даже и только сейчас, а потом — да. Просто ненавидел. Это всегда сильно выбивало из равновесия, которое у Гаррета и так всегда было очень относительным.
[indent] – Мне все равно, кто он. Мне все равно, каким он был. Мне все равно, что с ним и как его изменило и покорежило. Он опасен, — темные глаза Хоука посмотрели на Андерса в упор. – Ты опасен.
[indent] Было бы глупо это отрицать — особенно после сегодняшнего. Уйдя куда угодно, он не станет менее опасным — просто, может, жертвой Справедливости, искаженной и обугленной гневом человека, а не девочка, которая в испуге назвала его демоном, не храмовник, который сам по себе, может, и неплох — просто от страха перед демоном он вспомнит тому, чему его учили. Что магия — зло, что маги — опасны, что магия должна служить человеку, но не человек — магии. А здесь получалось именно так.
[indent] Гаррет закрыл глаза и еще раз взъерошил непослушные черные волосы, делая шаг в сторону и назад. По темной гриве прошелся электрический разряд, вспыхнув миниатюрными молниями и исчез — Хоук злился, Хоук был расстроен, Хоука раздирали сомнения. Хоук хотел знать все, но знать все никому не дано.
[indent] – Я не знаю, – рычание получилось глухим и низким, сквозь стиснутые зубы. Гаррет уперся руками в бока и стоял, опустив голову, но не смотря вниз — глаза были закрыты. Гаррет Хоук никогда не смотрел себе под ноги — не боялся споткнуться. – Я не знаю, что ты должен сделать. Я не знаю ничего кроме того, что я, Андерс, могу все. И если этого не сделаешь ты, выход найду я.
[indent] Найдет. Хоук вообще совершал то, с чем не справлялись многие другие. Это было, Бездна побери, едва ли не написано на его лице: "могу все. Решаю проблемы. Недорого, иногда бываю филантропом", это проходило красной лентой сквозь него.
Гаррет открыл глаза. В них плескалось раздражение, глухая досада, но и вместе с тем — уверенность, которая всегда появлялась в его глазах, — ох, упрямство Гаррета Хоука! — когда он принимал какое-то решение. А уж стоило этому решению быть принятым, и Хоука остановила бы разве что стрела в сердце — и то не факт, он бы мог успеть дойти до своей цели до собственной смерти. А все, что было после, не имело никакого значения.
[indent] Гаррет наклонился, взял посох в руку, нахмурил темные брови и посмотрел на Андерса мрачно, тяжело, недовольно. По древку весело заплясали искорки пламени, собираясь на навершие и рассыпаясь вниз. Они скакали, от навершия к лезвию, заменявшему посоху острие, отсвечивая багровым и явно развлекались — были единственными, кому было весело сейчас.
[indent] – И да. Если на то будет нужда, Андерс, я и на цепь тебя посажу, и в клинике пропишусь. Можешь быть уверен, — брови дрогнули, а потом лицо Гаррета стало спокойным, пусть и не было даже ни намека на какую-то улыбку. — Тем не менее, я найду выход. А до тех пор... попытайся принять тот факт, что то, что внутри тебя — это не Справедливость, а смерть всем несогласным. Ты одержим, Андерс. И это глупо отрицать.
[indent] Хоук поморщился. Ему было неприятно это говорить.
[indent] Но считать, что этого не было и вообще все хорошо было бы несколько... наивно.

+2

9

Он разжимал пальцы медленно, разрывая прикосновение, и в первый миг Андерсу хотелось потянуться следом, сохранить этот жар и эту боль, словно напоминающую о том, что он жив, но в следующий миг наваждение слетело. Целитель моргнул. Внутри росло, ворочалось яркое, злое, гневное. «Он опасен. Ты опасен». А ты – нет?.. Опасен по умолчанию, виновен заранее, единственный шанс выжить – быть послушным мальчиком. Это именно то, что пытаются вдолбить им в головы храмовники. Церковь. Внушить вину за то, кем — чем они были рождены.

«И как тебя, такого искрящегося, храмовники до сих пор не поймали… а что делал бы, если б к стенке приперли? Потупил бы головушку и в Круг бы пошел?! Хрена с два!» — мысли накручивали тугой ком злости. Если полминуты назад он, не раздумывая, выполнил бы любой приказ Хоука, словно тот и впрямь магией крови его подчинил, то сейчас Андерсу хотелось вцепиться ему в горло.
За высокомерие. За гордыню. За нежелание понимать. Чтоб тебя, Гаррет, ты вообще понимаешь откуда берутся демоны?!. Нет?!
О, это упрямство. После того, как в карих глазах мага загорался этот огонь, всем желающим выжить следовало немедленно занять ближайшее укрытие, потому что проще уговорить лавину не сходить с горы, чем остановить Гаррета Хоука отказаться от цели.
Демоны гордыни, должно быть, ликовали в Тени, слыша это «я могу все».
Все. Ну да. Например, спасти сестру. Например, исцелить брата, чтобы ему не пришлось идти в серые стражи. И много еще моментов, когда оказывалось что «всё» — нихрена не всё.
Но даже вся злость не позволила Андерсу указать на это. Это было бы низко. По крайней мере, Гаррета хватило признать, что он чего-то не знает.
На каждое резкое слово он мог бы ответить. Мог бы, но не знал, кто подсказывает эти слова, кто заставляет защищаться – Справедливость или он сам? Что-то внутри него не желало принимать никакой вины, кроме действительной. Андерс осадил себя, заставив вспомнить, каково было ощущать себя пленником в собственном теле. Каково было срывать с плеч чужую голову. Как ощущалась кровь на губах. Как лип к ладоням посох, покрытый кровью.
Он и вправду опасен. Как он может сражаться за права магов, если воплощает худшее, что ждет магов на воле?!. Осталось только магией крови увлечься. Для полного комплекта.

— Я тоже думал, что могу все, — дернул щекой целитель, — Бежать из Круга. Быть серым стражем. Быть вместилищем для духа и сдержать его. Спасти Карла. Не повторяй хоть ты моих ошибок, — взгляд, которым он одарил Хоука, был тяжелым и полным боли, — Пойдем отсюда.

Еще несколько часов назад у него была цель. Занятие, которое приносило пользу. Кто-то, кого можно было звать… другом.
Осталось ли хоть что-нибудь из этого у него сейчас?

+2

10

[indent] Гаррет Хоук мог все.
[indent] Усомнись в этом, дай где-то слабину, один раз оступись — и не станет Гаррета Хоука. Только попробуй признать, что ты не всесилен, только попробуй сказать, что твое пламя в правой руке и молнии в левой могут вылететь вхолостую, что ты можешь не увидеть и промахнуться — и тебя сожрут живьем. Только попробуй показать трещинку, самую маленькую трещинку в бесконечных стенах воли и упорства, только попробуй показать, что тебе тоже бывает больно — и тебя сожрут, Гаррет Хоук.
Против тебя, Гаррет, и маги, и храмовники. И вообще все, кому не лень. А ты один посреди всей этой бури, и что с этим делать — не то, чтобы очень понятно. 
[indent] Они боятся тебя. Они пытаются переманить тебя на свою сторону — каждый на свою. А ты, Гаррет Хоук, не хочешь выбирать. Не хочешь выбирать — но ты должен. Рано или поздно обстоятельства заставят тебя, всесильного, выбрать. И ты выберешь. А потом скажут, что это было твое волевое решение, каким бы оно ни было. И ты, Гаррет Хоук, не сможешь спать по ночам, всесильный и могучий, но никто этого знать не будет — все будут считать, что так и должно было быть. Это как раз тот итог, которого ты так долго добивался.
[indent] Потому что, Гаррет Хоук, если ты не сделаешь вид, что так и было, тебя сожрут.
[indent] Так было с самого момента попадания в Киркволл. Здесь приходилось делать вид, что ты можешь все — и доказывать это раз за разом. Сначала — чтобы найти прибежище семье и просто банально выжить. Потом — потому что уже ввязался в драку, и выйти из нее просто так было невозможно. А потом Хоук просто упустил из рук собственную судьбу — слишком быстро развивались события, которые были вокруг него, и удержать это просто не представлялось возможным, корректировки по курсу работали очень плохо, потому что время работало не на него и постоянно сбивало с нужного пути, совершались ошибки  — но, конечно же, Гаррет сделал вид, что так и должно было быть.
[indent] Что это он сам так решил.
[indent] Единственное, где не получилось сохранить лицо тогда, когда он уже был здесь — это когда пришлось отдать Карвера Стражам. Хоть какое-то спасение. Надежда, которую пришлось раздувать в самом себе, иначе... иначе можно было просто рехнуться. Брат был той жертвой, к которой Хоук оказался не готов. Он уже потерял сестру и не хотел терять еще и брата, который, пусть и частенько заставлял чувствовать желание его придушить, но все же был его братом. К этому он не был готов.
[indent] И никогда бы не был готов.
[indent] — Я их уже совершил, Андерс. Я их уже совершил, — ответил Хоук в тон магу, правда тон был пропитан горечью. — Пойдем.
[indent] Мужчина снова нахмурился и двинулся на выход первым.
[indent] — Ты одержим, Андерс, — повторил Гаррет уже тогда, когда они выбрались наружу. Остановился, внимательно смотря на мага, помолчал немного, потом покачал головой. Вздохнул так тяжело, как будто ему в очередной раз приходилось выбирать. Или так и было? Не выбирал ли именно сейчас Хоук? Выбирал. —  Но я тебя не брошу. Пошли.

+2


Вы здесь » Dragon age: final accord » Рассказанные истории » Dissent [драконис 9:33]