НОВОСТИ ФОРУМА:
29/09
Опрос о нововведениях
31/08
Сюжетная ветка Серых Стражей
24/07
Организационные новшества
29/06
Сюжет и перспективы участия
28/04
Весенние обновления
22/03
Кто нужен & Что играть.
27/01
Открытие форума!
Кого спросить?


Добро пожаловать в Тедас!
Сюжет нашей игры разворачивается через пять лет после закрытия Бреши, в 9:47 Века Дракона.
Тедас снова оказался на грани войны всех против всех, страны терпят внутренние конфликты, а ордены и гильдии разваливаются на глазах. Возможно ли сохранить мир?

Dragon age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon age: final accord » Пыльный склад » И не оглядывайся [зимоход 9:47]


И не оглядывайся [зимоход 9:47]

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ
http://funkyimg.com/i/2EC7n.png
Неудача на взятой работе превращает Эллану из охотницы в жертву и вынуждает бежать, спасая свою жизнь. Она пытается найти укрытие за морем, в Джейдере — но вороны летают быстрее, чем плывут корабли, и на новом берегу её снова ждали. Заплативший им за голову долийки явно не поскупился. Может быть, хоть лес придёт ей на помощь, если больше некому? Сгущаются сумерки, сосны шумят и скрипят на ветру, сквозь прозрачный и холодный зимний воздух сыплют на хвою редкие снежинки, но судьба, пугая и мучая, уже держит в кармане козырную карту, готовясь её разыграть.
Как знать, чьей победой это обернётся.

Дата событий:

Место событий:

конец Верименсиса, 9:47 ВД

Орлей, окрестности Джейдера, позже — дом Маханона там же

Эллана Лавеллан, Маханон Лавеллан
Вмешательство: не требуется 

0

2

Бывают в жизни неудачи.
Эллана и подумать не могла, что все это обернется таким образом. Что все для нее закончится на дне оврага, в который она свалилась, уже почти без сил. Не хватало их даже для того, чтобы пошевелить хотя бы пальцем.
«Вот и все, да?» — она прикрыла глаза, как ей казалось, всего на миг.
Это все не должно было обернуться чем-то подобным. Обычный заказ на то, чтобы убить нескольких человек. Ничего нового или хоть сколько-нибудь серьезного. Это позже она поняла, что дело касалось контрабанды, что людей, которых она убила, взяла под покровительство хартия, и что все это было подставой от того, кому некоторое время назад Эллана перешла дорогу. К сожалению, о последнем она узнала слишком поздно.
— Обычная цена, плюс половина сверху, — Эллана смотрела на человека в плаще, лениво покачиваясь на стуле и болтая ногой под столом. Она была здесь частым гостем, в таверне на окраине крупного села, стремившегося когда-нибудь получить статус города. В центре города был постоялый двор куда лучше, но туда чаще заходила стража и патрульные, после недавнего убийства и серии грабежей главой поселения было решено усилить охрану. Собственных сил не хватало и они наняли отряд бывших солдат. Неплохие вояки. Из-за них на тот постоялый двор реже стали наведываться те, от кого можно было получить заказ или услышать интересные новости той стороны жизни, которую не принято афишировать, если только не в качестве чистосердечного в надежде сменить колесо на плаху. Да и к самой Эллане эта стража проявляла интерес. Эльфка, пусть даже скрывающая за густыми волосами короткие уши, выглядела вызывающе: повязка на один глаз привлекала внимания не меньше, чем валласлин, но проблем из-за нее возникало не так много; да слишком вольное поведение. С нее сталось бы развязать драку за одно неосторожное слово или попытку ущипнуть за зад. К этому можно было привыкнуть, но не смириться. Те, кто знал ее, не распускали рук, только если не хотели остаться без пальцев.
— Деньги вперед, — обычно она вперед брала половину, но в этот раз решила потребовать всю сумму целиком. Неплохие деньги, а ей как раз не хватало. Против него играло еще и то, что Эллана не знала его. Не могла даже вспомнить, может хоть краем уха слышала, но нет.
До самой развязки ее не отпускало смутное чувство тревоги и беспокойства, смешанных с удивлением: согласился, не спорил, ответил на все вопросы, какие она придумала. Отчаявшись услышать хоть что-нибудь любопытное, за что можно было бы зацепиться, эльфийка спросила о цвете исподнего. Видно было, что удивился, но ответил. Было во всем этом нечто… настораживающее, но жажда быстрых денег взяла верх.
Его данные были точны. Одну из целей Эллана нашла именно там, где он сказал. Служащий на складе, что стоял у речной пристани. На него не пришлось даже стрелы тратить. Он на удивление легко клюнул на «девицу», ни разу не подняв глаза выше ее шеи. Кинжал в сердце и тело в воду. Интереса и корысти ради девушка проверила стоявшие рядом недавно выгруженные мешки и ящики. Ничего интересного, если не считать за интересное бутылки вина. Их должны были завтра погрузить на повозки и отправить в соседний город.
Следующей целью были именно эти, на повозках. Отсиживаясь неподалеку от склада, Эллана слышала удивленные вопросы о том, куда делся привычный им складской, но дальше этого не пошло. Она не следила за складом ночью и позже думала, что это было ее ошибкой. Знай она заранее, то… впрочем, какая разница, было уже слишком поздно думать об упущенных шансах и допущенных промахах.
С «этими» на повозке пришлось чуть сложнее. Убрать требовалось лишь двоих, но на выезде из села к ним присоединились еще двое с арбалетами. Одна повозка, пара лошадей и увеличившийся вес – все это снижало скорость их передвижения и Эллана могла не торопиться. Да и не требовалось. Нужно было все сделать в определенном месте. Вероятно, груз потом собирались забрать. От нее требовалось не только убить, но и увезти повозку от дороги, чтобы та не привлекала внимания.
Из города она вышла уже после того, как цель отъехала от города. Задержалась, выпуская их вперед, да и просто отвлекшись на неожиданно поднявшийся шум. Вернувшийся рыбак принес не только рыбу, но и вести о найденном «утопце» в камышах ниже по течению.
Дальнейшее тоже прошло на удивление гладко, хотя арбалетчики пытались отстреливаться и один болт прошел довольно близко, воткнувшись в ствол дерева, на котором она скрывалась. После только пришлось повозиться, затаскивая тела на повозку и пытаясь заставить лошадей уйти с протоптанной дороги. Конечно, была видна колея, тяжелая телега оставляла за собой следы, но договоренности о дополнительной маскировке не было. К этому моменту Эллана уже подозревала, что в бутылках не простое вино, а может под ними что припрятано.
«Можно ли на этом заработать?» — один простой вопрос. Не он ли привел к череде неприятностей? — «Пара бутылок вина ценой в пять жизней… всего-лишь пара бутылок вина…»
Она пыталась делать это аккуратно, но все равно было заметно, что поклажу потревожили.
«Меня здесь уже и не будет,» — утешала она себя, когда перебирала на ладони горсть драгоценных камней, спрятанных в одном из ящиков. Возможно их было больше, но слишком наглеть не стоило, поэтому она просто прихватила с собой одну из бутылок, которая оказалась наполнена вовсе не вином. Последнее она сбыла сразу, едва прибыла в портовый город. Чутье подсказывало, что бутылки трогать не стоило, как и держать их при себе. Даже не стала ломить цену, узнав о содержимом. Лириум. Да и… с ним.
Полученное за заказ золото приятно оттягивало карман, камушки грели душу. Кто сказал, что они холодны? Отнюдь, если знаешь как извлечь из них выгоду.
Ночь на постоялом дворе, корабль, приятное и относительно спокойное путешествие до следующего порта, где она планировала сойти. Орлей. Говорят, эльфам дали равные права там, а у нее сейчас могло хватить денег для того, чтобы не знать проблем в ближайшем будущем.
Все это было ее второй большой ошибкой. Не стоило светиться так открыто, поэтому она даже не удивлялась тому, что ее так легко нашли.
Слежку она заметила почти сразу. От самого порта за ней аккуратно, нужно отдать должное, следовал мальчишка. Эллана думала поймать его на горячем, но тот сорвался раньше, чем ей удалось подобрать подходящий момент. Она пыталась скрыться, затеряться в городе и замести следы, но вырваться из сетей не удавалось. В конце-концов Эллана решилась просто сбежать. Выскользнула, как ей думалось, незаметно за стены города и рванула в лес. Что с нею могло случиться в лесу, там, где она чувствовала себя как дома?
Сначала ничего не происходило. Поддавшись искушению, она выбралась из гущи леса, где навалило много снега, чуть ближе к дороге и тут заметила вереницу людей. Может не только их, но кто ж в темноте и тумане разберет лучше? Шли тихо, вдоль дороги и вовсе не были похожи на торговцев или простых путников. Чутье подсказывало – по ее душу явились. Она постаралась уйти в сторону, но не стала пропускать их вперед, опасаясь, что тогда не сможет повернуть назад. Тогда-то она обратила внимание, что люди у дороги начали зажигать факелы. Это отвлекало внимание от тех, кто крался с другой стороны. Их выдавал шум. Эллана то и дело слышала скрип снега, тихие ругательства, когда чья-то нога проваливалась глубоко в снег, треск веток. Однажды они спугнули стайку каких-то птиц. Их эхо с шумом разносилось над голыми деревьями. Тогда-то Эллана и сорвалась. У нее не было времени толком отдохнуть, сказывалась усталость, нервы не выдерживали. Попыталась сначала остановиться и скрыться, чтобы снять преследователей по одиночке или сбить со следа. За ней оставались не такие глубокие следы.
Одного она и правда сняла легко. Эллана уже наложила стрелу на тетиву, выжидая удобного момента, чтобы пусть ее в короткий полет, когда прямо на нее вышел один из той группы, что замыкала всю процессию, заходя ей в спину. Она даже тетиву не успела до конца натянуть и рано расслабила пальцы, спустив стрелу едва ли не в упор. Попала в шею, чуть пониже. Парень ошеломленно смотрел на нее, раскрыв рот, из которого потекла густая темная кровь.
— Демон! — выругалась Эллана, срываясь с места и закидывая за спину лук. Оставаться на этом же месте не стоило. Корчащееся тело скоро найдут. Она решила воспользоваться открытой брешью в сети и рванула куда глаза глядят. С этим лесом она не была знакома, но при свете дня сумеет определиться с направлением.
Как же она ошибалась. Попытка вырваться и затеряться превратилась в охоту, в которой она стала жертвой. Ей не удавалось надолго спрятаться и переждать, она не могла так рисковать, успела понять, что людей было много и несколько смертей никак не помогали. К тому же… одна из таких встреч обернулась для нее ранением. У многих из них были арбалеты. Столкнувшись с одним в ближнем бою, Эллана не заметила появления второго. Болт вошел в бок, с краю, эльфийка дернулась в сторону, но не смогла уклониться. Скорчившись от неожиданной боли пропустила удар от того, что был снизу, но ему это дорого стоило. Второго ей тоже удалось достать, хоть это и тяжело далось.
— Проклятье, — она прижала ладонь к плечу. Много крови. Болт в боку Эллана не решилась трогать. — Аргх, больно, больно, — выдохнула она тонким прерывающимся голосом. Болт можно было бы оставить, чтобы предотвратить потерю крови, но ей нужно бежать, двигаться, с болтом в боку, прошедшим насквозь, это не самая удачная идея. Кроме того она продолжала слышать разносившееся по лесу эхо криков. Преследователи больше не считали нужным скрываться. Их тактика чем-то походила на волчью: окружить сначала молча, загоняя жертву, а затем захлопывая ловушку, оповещая воем о скорой их победе. Из-за голосов казалось, что их больше, что они повсюду, Эллана уставала и терялась, выбирая неверное направление, натыкаясь на них снова, но избегая прямого столкновения. В итоге вышло так, что она просто бежала, иногда останавливаясь, чтобы выдохнуть и добавить к повязке на боку еще одну. Много крови. По ней ее выследят либо эти охотники, либо дикие звери.
Голоса становились ближе, Эллана видела огоньки зажженных факелов, но не было гарантии, что между ними следовали те, кто не зажигал огня. Хотелось бросить все, лечь прямо здесь, давая ногам необходимую передышку. Ее выносливость почти исчерпала себя и долгий бег, на который она сорвалась, когда рядом просвистел болт, никак не улучшал ее положения. Она неслась вперед, уже не разбирая дороги, ломая тонкие ветки кустов и молодых деревьев, уже не скрывала тяжелого шумного дыхания, которого едва ли хватило на вскрик, когда вместо земли под ногами остался лишь воздух. Не увидела в этой неприятной мгле ямы. Скатилась вниз, на дно, больно приложившись раненным боком.
«Вот и все, да?» — шум не стихал, скорее всего это стучала в ушах кровь. — «Я только на минуточку, приду в себя и пойду дальше… я смогу…»

+1

3

Охотники кликали друг друга уже долго, голоса гуляли эхом по лесным сумеркам, не прекращаясь ни на минуту — какого бы зверя они не гнали, он явно не собирался сдаваться легко. И кому только может прийти в голову охотиться в лесах Джейдера в это время года? Темнеет рано, холодно, влажно и пусто, медведи забились по берлогам, волки отощали и оголодали за зиму, зайцы начали линять, а олени вне сезона охоты тихи и пугливы. Как ни крути, сейчас самое время не по лесам шариться на ночь глядя, а сидеть перед камином и травить байки под пряный эль и сочно прожаренную свинину. Может, именно из-за этой странности, неуместности Лавеллану так не хотелось пересекаться с процессией, и эльф придерживал поводья вороного, заставляя того частить на рыси, нетерпеливо перебирая ногами и с фырканьем потрясывая головой. Лесная дорога была одна, и звук охоты, сначала шедший параллельно, теперь ощутимо сдвигался в их сторону. Напрягающее неодобрение всадника, должно быть, передалось и коню — а может, тот слышал или видел что-то своё, отчего заартачился на развилке, тихо заржав и прядая ушами — то вскидывая их, то прижимая козырьком назад. Трензель позвякивал кольцами в чутком мягком рту скакуна, больше прочих годного к летящему стремительному галопу и именно за это качество выбранным утром для затянувшейся прогулки.

Ну, как на развилке-то... технически, развилка и правда была — вбок сквозь почти смыкающиеся кусты уводила почти звериная тропа нечеткой ширины, ведущая, похоже, куда-то к текущей прилично дальше в низине речушке и ее обрывистым берегам. По сравнению с разъезженной и утоптанной дорогой, забиравшей правее, к чужим звукам — вообще не вариант, сразу видно, что малохоженая. Но долиец задумчиво посмотрел поверх лошадиных ушей на уходящую в сумрак дорогу, поглаживая коня по шее, и тронул шенкелем его левый бок, направляя на эту огибающую тропу. Не сказать, что он знаток здешних мест, но в том, что тропа ведёт к реке, вряд ли ошибается, а куда течет река — тем более не трудно догадаться и понять, что им, в общем-то, по пути. Несмотря на подступающую ночь, идея дать крюк и выехать к Веролеске, деревушке в речной долине, была почему-то привлекательнее той встречи, что могла ждать впереди. Чутьё могло и подводить, но именно сейчас долиец предпочёл ему доверять — раз пихает что-то под ребро, лучше не храбриться почём зря. Незачем. Ему бы домой добраться, а не ввязываться ещё в непойми что.

Здесь приходилось по большей части двигаться шагом — тропу переплетали бугрящиеся корни, на которых вороной низко опускал голову и ступал с заметным сомнением. Маханон не торопил его, вместо этого прислушиваясь к лесу и отголоскам охоты. И, поняв, что недолгое приглушенное замешательство, которое он принял за отдаление, было просто сменой направления, тихо ругнулся себе под нос. Да что ж такое! Он-то тут ни при чём, так почему он от этих голосов ощущает себя так, будто охотятся именно за ним? Тревожно так, не в своей тарелке. Всё ближе и ближе, словно окружают, надвигаются. Глупости. Маг отвёл руку назад, собственного успокоения ради касаясь закрепленного за спиной наискосок посоха. Чего ему бояться? Не демоны же идут по следу, обычные люди. Иные, конечно, могут и пострашнее демонов быть, но тем не менее — он тут ни при чём. Тряхнув головой, он снова взялся за поводья обеими руками, поторопив вороного в последней надежде если не разойтись с этим шумом, то хотя бы успеть проскочить мимо — благо, впереди тропа выравнивалась и...

— Оу-оу-оу! — внезапная попытка скакуна вскинуться на дыбы шатнула Лавеллана в седле, и он налег на шею вспугнутого вороного, вынуждая того вернуться на землю. Конь захрапел и попытался попятиться, мотая головой и упрямо отказываясь идти вперёд ни со второго, ни с третьего посыла. Голоса становились всё отчетливее, и неотступность эта атмосферой напоминала те страшные истории, что ночью рассказывались у костра. За вычетом того, что сейчас это была не история, а реальность.

— Да что ещё за шутки? — недовольно пробормотал себе под нос эльф, с большой неохотой спешиваясь и беря коня под уздцы, чтобы успокоить уверенной рукой и провести через проблемные кусты впереди. Чего он там, след зверя какого-то почуял? Волки тропу переметили?..

Понятно стало сразу, как только он сам подошёл ближе.
Кровь. Свежая — кто-то совсем недавно пересёк эту тропку, пробиваясь напрямую сквозь кусты, не преминувшие дать сдачи узловатыми ветками и содрать шипом лоскуток ткани. Сознания коснулось туманное подозрение, не превращавшееся в уверенность только потому, что уверенности этой очень не хотелось. Очень. Сейчас бы обломать да выкинуть окровавленные сучки, протащить коня мимо да ехать бы, куда ехал, уже не пытаясь хитрить и просто надеясь, что пронесёт и ни с кем ни про что объяснять не придётся — но вместо этого Лавеллан одним касанием ладони приморозил повод к ближайшей сосне, заковав под прочной, льдисто мерцающей коркой, и высвободил посох из заспинного крепления, плавно поворачивая в руке. И с осторожностью — внимательной, ищущей, — сошёл с тропы сквозь лысые по зиме прутья.

Что бы ни происходило тут, это что-то не было нормальным. И он собирался выяснить, почему именно.
Кого могут гнать таким числом, он не считал — но факелов было больше десяти. Головорез какой-нибудь сбежал от конвоя?..

Долго искать не пришлось. Не пришлось даже далеко идти — хватило пересечь усыпанную прелой листвой поляну до края резкого спуска в яму, вымытую обильными здесь грунтовыми водами. Тут, пожалуй, даже горожанин заметил бы след кого-то, бежавшего без оглядки и уже не думающего о скрытности. Ловчие подходили ближе — времени на что бы то ни было оставалось мало.

Силуэт внизу не походил на обычные представления об опасных беглецах. Впрочем, от невысоких и субтильных тоже можно огрести неприятностей — особенно когда они знают, что за ними гонятся. Защитный барьер разбежался плавными волнами по кожаной куртке и штанам, заправленным в высокие сапоги для верховой езды — невидимый, но способный остановить несколько стрел или заклинаний.

— Что здесь происходит? — спросил Лавеллан так, чтобы его слышали, оставаясь на краю, шагах в десяти от жертвы, пропахавшей борозду в листве своим падением, опираясь на посох и решая, стоит ли спускаться и на чьей стороне он по-хорошему должен сейчас оказаться...

+1

4

Сколько она так пролежала? В яме, на дне которой смешались талый снег, глина, опавший глиной лист и теперь ее кровь? Она настолько уставшей себя ощущала в последние минуты бегства, что хотелось просто упасть на землю и не двигаться. Ее добьют даже не охотники за головой эльфийки, а боль и потеря крови. У нее могли бы быть шансы летом или, хотя бы, осенью, когда можно еще найти эльфийский корень и другие травы. Сейчас же…
Эллана никак не могла прийти в себя. Организму требовалось время, которого у нее оставалось все меньше. Сквозь тьму в коротких видениях проступали картины прошлого, моменты счастливого детства и беззаботной юности. Она никогда не забывала о своей потере и не переставала желать вернуться в прошлое, в момент, когда все было хорошо, когда на горизонте не полыхали зеленым огнем разрывы, а в их лагерь не наведывались «разбойники» в латах.
— М-м-м, — на испачканный грязью лоб упало несколько капель. Эллана поморщилась, с трудом открывая глаза. Ужасно кружилась голова, в глазах двоилось, ветви деревьев на фоне неба тряслись, вызывая у нее рвотные позывы.
«Сотрясение?» — зажмурилась, не желая двигаться. Может эту яму не увидят, обойдут стороной? Раненный бок онемел, Эллана его почти не чувствовала, но знала, что стоит дотронуться и новый приступ боли обеспечен.
«Кто здесь?» — сквозь звон в ушах она слышала перекличку головорезов, но гораздо ближе она услышала тихие шаги. Даже в таком состоянии ей удалось разобрать шорох. Можно было бы подумать на дикого зверя, но пока в лесу облава те вряд ли вылезут из своих укрытий.
Эллана напряглась, тщетно всматриваясь в темноту. Не ошиблась.
Услышав голос, совсем рядом, точно обращенный к ней, Эллана промолчала, не в силах рассмотреть темную фигуру. Он из того отряда? Если да, то почему тогда спрашивает об этом? Случайный путник? Здесь? В это время?
Эльфийка зашарила рукой по земле, отыскивая кинжал. Лук при падении не то сломался, не то просто валялся в стороне, как и выпавшие из колчала стрелы. В таком состоянии она и ребенку не сумеет оказать достойного сопротивления, что говорить о взрослом, но хотя бы попытается не продавать свою жизнь слишком дешево.
В ней вряд ли сейчас можно было опознать хоть кого-нибудь: покрытое грязью лицо, скомканные волосы, драная, пропитавшаяся кровью, одежда. Эллана попробовала что-то сказать, но почти сразу остановилась, нервно сглатывая и облизывая губы. Похоже она их разбила или оцарапала.
— Иди… иди своей дор-рогой, — прорычала эльфийка, предпринимая попытку встать. Нельзя было и дальше лежать здесь. Может яма и стала бы неплохим укрытием, но только не тогда, когда над ним стоит столбом какой-то…
«Я смогу отсюда выбраться,» — Эллана осмотрелась, с одной стороны обрыв был крутым и резким, с другой более пологим и пониже, из стенки ямы в том месте торчали корни дерева.
В лесу все еще не стихали крики, казалось, что они совсем близко и вот-вот настигнут их.

+1

5

Женский голос. Охрипший не то от боли, не то от усталости — а, скорее, от всего сразу и еще чего-то в довесок. Беглянка явно была на пределе, так перепачкать кровью даже ветки — это сколько же её должно натечь. Не вмешиваться? Какая дивная самоуверенность. В таком положении, с наверняка серьёзной раной и едва ли в силах подняться на ноги, даже не подумать воспользоваться участием третьей стороны? Можно было бы и восхититься упорством, оставайся на это время. Лавеллан сильнее сжал пальцы на посохе, всматриваясь в фигурку внизу. Решение нужно было принимать немедля, да или нет, но... он ведь уже его принял, верно? Ещё двадцать шагов тому, не оставшись на тропе. Риск, глупость, не несущая никакой пользы по смыслу — но как скучна была бы жизнь, руководствуйся они в ней только лишь рассудком и не придавая значения интуиции, шепоткам неявных идей. Ничего не случается просто так. Не просто так цепочка событий вела его сюда, к краю этой ямы. Какое у него право ослушаться сейчас и повернуть назад? Его любопытство никогда ему не простит.

— Ты хочешь умереть? — спросил маг, пользуясь последними минутами ускользающего времени. Помогая себе посохом, он торопливо, но осторожно стал спускаться в яму, держась на должном расстоянии от готовой бороться до конца жертвы обстоятельств. Но хорошо и красиво эта принципиальная борьба с течением, один против всего мира, только на страницах книжек получается. А в жизни вечно какие-то накладки с такой позицией по умолчанию ощеренных зубов. Вроде тех, что ведут прямиком в ямы, грозящие стать последним пристанищем. — Это ведь за тобой идёт охота? Украла что-то или убила? — поинтересовался не самым участливым тоном, но и без осуждения, просто собирая информацию. И, понижая голос, добавил: — Ты не убежишь сама. Я видел кровь, ты ранена. И они знают, где ты. Мне все ещё идти своей дорогой?..

Маг остановился напротив беглянки, воткнув посох в глубокий слой прелых листьев и все ещё оставаясь так, чтобы не предъявлять прямой угрозы. Для молнии, впрочем, нет разницы, пять шагов или пятнадцать. Но кто сейчас говорит о молниях? Наоборот, о желании помочь, каким бы странным и внезапным оно ни было. Маханон усмехнулся — вот забава будет, если он окажется неправ в своих представлениях о добре и зле в данной ситуации. Однако это будет проблемами будущего, а не настоящего — и с равной вероятностью может оказаться и не проблемой вовсе. Словно причудливая орлейская лотерея на балу, где тебе с равной вероятностью могут достаться права на поместье с виноградниками или обертка от конфеты. Пропитанные ядами платки обычно не разыгрывали, но, как слышал Лавеллан с чьих-то слов, случаи такие бывали. Примерно как сейчас.

Пока маг шел, листья за ним, повинуясь невидимой силе, вспархивали и опадали, заметая и ровняя оставленную борозду. Не безукоризненно, но явный след исчезал — и в сумерках это могло дать ещё сколько-то секунд времени, прежде чем кто-то догадается подойти и заглянуть за край ямы.

+1

6

Она все же нащупала рукоять кинжала и сжала в ослабевающих пальцах, пытаясь этим предать самой себе уверенности. Все тело ныло, не позволяя забыть об усталости и полученных ранах, сильно ослабивших ее. На самом деле у Элланы не было уверенности даже в том, что она сможет сама встать на ноги.
«Маг,» — тонкие брови сошлись на переносице. Все это могло быть ловушкой, вот только в поисковом отряде не было мага, однако он мог отколоться… Девушка мотнула головой и едва не завалилась обратно на лопатки. Нет у нее иного шанса, кроме того, что может дать этот странный тип.
— Не твое дело, — огрызнулась Эллана, совершенно не коря себя за этот ответный жест. За дальнейшие расспросы она бы без сомнений попыталась воткнуть тому перо в бок, просто потому что терпеть их не могла. — Ты либо согласен помогать, либо… ты знаешь, что делать, — длинные фразы давались уже с ощутимым трудом. Эльфийка замолчала, прикрыв глаза и выравнивая дыхание, нервно сглатывая и облизывая губы. Хотелось пить. Следующей стадией будет безумное желание хоть немного поспать. И вот с этим будет трудно бороться собственными силами.
Молча, поджимая губы, Эллана вытерла ладонь о более менее чистое место на одежде и провела пальцами по окровавленному боку.
— М-м-м, — пришлось закусить губу. К ране прилипла ткань, которую она прижимала к ней. Видимо только это более менее прикрывало ее от всей той грязи, в которой девушка провалялась какое-то время.
Маг не подходил, Эллана позволяла себе чудовищную в данный момент роскошь – медлила, собираясь с силами. Хотелось хотя бы на ноги самой встать.
И у нее это получилось. Не сразу, а удержаться удалось только лишь за счет стенки ямы, к которой она привалилась плечом.
— О-ох, — земля под ногами закачалась, Эллана невольно схватилась за голову, другой рукой цепляясь за торчащий корень.
— Здесь смотрели? — крик раздался голос, почти рядом. Крик разнесся эхом, спугнув сидевшую на дереве птицу. Лавеллан прижалась к стенке ямы, забыв о головокружении и боли в боку, смотрела наверх, боясь, что сейчас… — Дальше, она видимо ушла дальше!
Не увидели в темноте следов крови, не заметили прикрытый магией след.
— Они сейчас будут здесь, — похоже, что этот бежал впереди отряда, отыскивая следы. У него даже факела с собой не было. Эллана не заметила наверху света факела или его отблесков на влажных, от начавшегося снега с дождем, ветвях. — Если хочешь помочь… — взгляд сердитых карих глаз впился в бледное лицо незнакомца. Эллана никак не могла его разобрать, хотелось зажечь факел и поднести поближе, впрочем, неплохо будет, если в глазах перестанет двоиться. — Времени осталось мало.
Она отыскала на дне ямы лук. Тетива лопнула, но плечи казались целыми. Ничего. Тетиву можно заменить, а вот хороший лук найти будет проблемой.
— Если поможешь мне выбраться… я… заплачу, — голос слабел, у Элланы, уже какое-то время стоявшей на своих двоих, пусть и с упором на стенку ямы, начали дрожать коленки. — Лук… — не договорила, поняв, что на большее сил не остается. Ей не нравилось то, что все же приходится обращаться за помощью к тому, кого хотелось послать подальше. Выбора просто нет, кроме того, который ждет каждого в конце пути.

+1

7

Лавеллан только улыбнулся, легко и безобидно, когда на него снова рыкнули — словно предлагал помочь тяжелую корзинку на рынке донести, а не со смертью разминуться. В самом деле, ему-то что, он в любом случае уйдёт отсюда — можно и отнестись непритязательно, когда не твоя судьба стоит на кону. Он спустился сюда не за благодарностью и не ради признания своего героизма — его вёл интерес. Проклятый интерес, бесконечная живость любопытства и движения вперёд, делающая Маханона, без преувеличений, именно тем, кто он есть. Но искорки забавы во взгляде не мешали ему сохранять серьёзность в действиях.

— Ну как же, легко может стать моим, если я вмешаюсь, — он посмотрел вверх, на тревожно шумящие сосны: ветер, принёсший еще больше мокрого снега, гнул их верхушки, застилая небо кудлатой мглой облаков и делая сумрак ещё глуше, еще непроглядней. Скоро и пяти шагов вперёд будет не разглядеть. — Пойду как соучастник, — интонация Лавеллана, впрочем, была сугубо рассудительной: на точном ответе он не настаивал. Сейчас на них всё равно нет времени — а у беглянки ещё и сил.

Он медлил, давая девушке время принять решение. Время, утекавшее сквозь пальцы, было в первую очередь её временем. На то, чтобы подняться, на то, чтобы смотреть с недоверием и словно даже злостью от боли, читавшейся в каждой попытке пошевелиться. На то, чтобы...

В том же спасающемся порыве маг прижался к почти отвесной стене, защищающей от случайного взгляда сверху — стоило заслышать шуршащие листвой шаги и последовавший голос. Шаги, по счастью, прошли на расстоянии от ямы, в обход. Эльф сам убедился уже, не подойдя к самому краю — толком внизу и не разглядишь ничего. Нехитрое заметание следа самыми обычными волнами энергии, даже не магией как таковой, ничего особенно не изменяющей, сработало, позволяя выдохнуть в секундном облегчении: перспектива прорываться боем отложилась на неопределенный срок. Оставаться, впрочем, все равно не стоило. С идущих следом за передовыми легко станется заглянуть в яму уже со светом — и не просто легко, но даже наверняка. Судя по тому, что беглянке так и не удалось от них оторваться за всё то время, какое он слышал перекличку, охотники знали своё дело. И ранили её не так давно, иначе она не продержалась бы этот... сколько, час? Пока что удача миловала девушку и заступалась за неё, но как надолго... Поняв, что дальше следа нет, они вернутся туда, где он оборвался — и найдут то, что искали. Если это что-то по-прежнему будет здесь.

Потому что удача продолжала улыбаться, даровать шансы, словно бросая веревку утопающей. Но девушка явно не была привычна к легкой жизни и чему-то, достающемуся без усилий, за просто так. Лавеллан дернул бровями в секундном удивлении, когда та завела речь об оплате — сам по привычке не мелочиться даже не задумался о том, чтобы что-то с неё стребовать, не загадывая никакого выигрыша от ситуации кроме пищи для ума и покоя для сердца. Ничего помимо того, что мог получить сам, своими силами, не полагаясь на чужое участие. Но возражать благоразумно не стал. Не до обсуждений сейчас.

— Заплатишь, — тихо кивнул он, отвечая тем ровным нейтрально-безразличным тоном, какой не сильно выделялся бы среди шума ветра и деревьев для постороннего уха. Кивнул, словно отмахнувшись, оставляя вопрос на потом — чем платить, сколько и когда. Интересно, по какой мере она сама расценивает свое спасение? Ну, он ещё это выяснит. Пока у неё остается возможность подумать. Как знать, не станет ли расплатой кинжал под рёбра и продолжение бегства? Никак. Но он сделает то, что считает нужным здесь и сейчас — как делал уже не раз, сталкиваясь с неизвестностью даже более опасной, чем эта. И пока побеждал.

Маханон приблизился, с осторожностью поднимая свободную руку к залепленному окровавленной тканью боку беглянки и хмурясь в сосредоточении. Короткая волна целительной энергии невидимым облегчающим касанием скользнула по ране, закрывая оставленную болтом дыру и приглушая боль. Этого хватит на какое-то время, чтобы не истечь кровью при движении, но рана оставалась опасной. Без тщательной обработки, правильного лечения и покоя может стать только хуже. Боль, по крайней мере, удерживала от поспешных движений. Но именно поспешность сейчас нужна была как никогда.

— Я не целитель, — при этом проговорил эльф всё также негромко и серьёзно. — Всё, что я могу — не дать тебе потерять ещё больше крови. Раной придётся заняться позже. Сможешь сама идти? — он отступил на шаг, не сводя с неё внимательного взгляда в готовности подставить плечо, если в стремлении барахтаться в одиночку девушка опять переоценит свои силы. Сколько ей, интересно? Под грязью, растрёпанными волосами неясно угадывавшегося оттенка и одеждой для путешествий толком было не разобрать — но вряд ли сильно старше двадцати. Только сейчас, оказавшись совсем близко, он смог заметить заостренные ушки — короче, чем у большинства эльфов, но всё же явно нечеловеческие...

Лавеллан замер на секунду, не дыша под нахлынувшим странным ощущением, жутковато кольнувшим в груди. Эта такая знакомая черта, это гадко дразнящее "плоскоушка", из-за которого он не раз ввязывался в драку с обидчиками подружки, однажды даже подпалив одежду на одном из них, всех, даже взрослых, порядком напугав. Никому нельзя было обижать Эллану, хотя бы в этом они с Шадайенном всегда сходились во мнении. Это маленькое ее отличие от всех было одной из самых дорогих, самых нежно ценимых черт, которые Лавеллан до сих пор берёг в своей памяти. Вместе с улыбкой, со смехом, с лучистым карим взглядом — всем тем, чем он любовался, счастливый уже самой возможностью быть рядом, тая в себе самые смелые мечты. Но горечь потери, пропитавшая все эти воспоминания, просыпалась первой — и травила, едким пятном растекаясь внутри, смешиваясь со стыдом от самого первого, самого безумного удара сердца, от желания схватить за руку, откинуть волосы с лица, всмотреться... чтобы увидеть — что? Чужие глаза, чужие губы, справедливый гнев и непонимание, разбивающее слепые надежды? Дурацкие совершенно. Пять лет уже прошло. Иногда кажется — так много и безнадёжно, за какую ниточку ни дёргай, везде пустота; и в то же время — так бесконечно мало, чтобы забыть и сдаться.

Сглотнув, он последовал за эльфийкой к пологому краю ямы.

— Мой конь привязан неподалеку. Сам я из Джейдера, на окраине мой дом. Ты сможешь укрыться там, — сказал маг, закрепляя посох за спиной, — на какое-то время. Зависит от тебя, — "и твоей сговорчивости," не сказал он вслух; только улыбка тонко скользнула по губам, и Лавеллан первым полез наверх. — Погоди, я подам тебе руку.

Что он, выбравшись, и сделал без промедления, стоя на коленях в мокрой листве и щурясь от мокрых снежных хлопьев, нет-нет да бросаемых порывистым ветром в лицо. Сердце, подстегнутое адреналином от уже совсем близких к маленькой полянке факелов за деревьями, билось с учащенной тяжестью, но сознание оставалось чистым, спокойным и четким. Завидев его помогающим жертве, охотники точно расценят эльфа как врага — однако растянутая по лесу цепочка людей с мечами и даже арбалетами не представляла для подготовленного мага настоящей угрозы. Даже без союзов с демонами они всегда были силой, которую стоит бояться — если вдруг она не на твоей стороне.

+1

8

Плата – некий гарант того, что ее не бросят, едва взявшись помогать. Эллана давно уже не верила в альтруизм и способность людей приходить на помощь просто так. Да и сама, признаться, этим не могла похвастаться. С нее сталось бы пройти мимо в аналогичной ситуации, хотя, возможно, после мучила бы совесть. Недолго, разумеется, кроме совести в ее жизни всегда хватало и других проблем, в которых этому чувству места не осталось.
— Ты очень… — что именно она хотела бы сказать сейчас? «Очень» – слово, которое подойдет ко многому в этот момент. Например, очень вовремя – время утекало стремительно, неумолимо приближая конец. На самом деле она бы хотела сказать что-то вроде «глуп» или «доверчив», но ей хватило ума не делать этого, потому как самой приходилось доверяться тому, кого не знала. Эллана Лавеллан так и не подняла глаз, чтобы заглянуть в лицо мага. С опущенной головой бороться с чувством тошноты было немного проще, да и в целом она казалась настолько тяжелой, что девушка не отказалась бы прилечь обратно, пускай и в грязь.
Она продолжала цепко держать за корень, сжимая одновременно с тем в ладони короткий кинжал. Чужак подошел слишком близко и, несмотря на то, что согласилась на его помощь, Эллана напряглась, ей приходилось заставлять себя оставаться неподвижной, хотя больше хотелось оттолкнуть протянутую руку. Что он собирался делать?
Того, что произошло в итоге, она никак не могла ждать. От неожиданности вскрикнула, негромко, и выронила оружие. Покачнулась, но смогла удержать равновесие, вновь схватившись за спасительный корень.
Боль… нет, не ушла, не полностью, но притупилась. Не исцелил, он сам признался в том, что не владеет такой магией, но дал ей шанс и немного больше времени.
— Не знаю, недолго. Все же, — коленки еще подрагивали, — у меня осталось не так много сил.
Эта правда далась ей нелегко. Эллана не была уверена в том, что сможет наклониться за кинжалом и снова встать на ноги без помощи, что уж говорить о какой-либо борьбе.
Он отошел в сторону, видимо, предоставляя ей самой выбрать, как дальше быть.
Самым сложным оказалось заставить себя сделать первый шаг. Ей никак не хотелось отпускать спасительный корень и отходить от стенки, благодаря которой и держалась на ногах. Казалось – один шаг и она упадет. Краем глаза Эллана видела, что маг все еще был рядом, на расстоянии вытянутой руки от нее, достаточно, чтобы успеть ухватиться за него или чтобы он успел поймать. Для этого же остался? Эльфийка скривила губы, она не называла цену, но была готова отдать весь мешочек с самоцветами и золотом, пусть даже после этого у нее не останется средств. Всегда, везде, можно найти применение ее навыкам.
«Иди, дура,» — она буквально заставила себя разжать закостеневшие пальцы, которые ныли от того, с какой силой Эллана сжимала их.
Первый шаг был трудным, слабость во всем теле не позволяла о себе забыть. Она и в самом деле не сможет бежать дальше одна, не сможет прятаться, не сможет… выжить. Неожиданно и так удачно заявившийся маг был подарком судьбы.
Дальше пошло немного проще, но только до тех пор, пока она не решила нагнуться за луком. Нет, ей это удалось и даже лук с земли поднять смогла, а вот чтобы удержаться на ногах невольно пришлось схватиться за мага. Эта слабость, эта нужда в ком-либо, пусть даже на короткий миг в ее жизни, была ей противна. В другой раз эльфийка себе руку отгрызла, но не потянулась за помощью к чужаку.
— Не беспокойся, — выдавила она из себя, уловив в словах мага нечто неясное, какой-то намек, — я не задержусь у тебя надолго. Больно… надо, — фыркнула вслед, когда тот оставил ее и уже поднимался наверх.
Эллана не видела того, что видел маг, выбравшись из ловушки. Не видела факелов.
Первым делом она протянула лук. Ей не хватило сил закинуть его наверх. После этого Эллана протянула руку. Пришлось приложить некоторые усилия для того, чтобы не закричать от резкой боли, пробившейся даже сквозь наложенную магию. Ужасно тянуло в боку, острая резь… она раздраженно выдохнула и сдавленно застонала, пока взбиралась наверх.
— Я… я… — она упала на землю, после с трудом поднявшись на колени. Тяжело дыша Эллана вскинула голову, тревожно осматриваясь. Факелы. Рядом. — Я не смогу дальше сама, — боль выпила остаток сил. — Если вытащишь – обещаю, я хорошо заплачу, может статься, что тебе хватит и на второй дом.

+1

9

Маханон только улыбнулся себе под нос и незаметно покачал головой, взбираясь по корням наверх, когда в спину долетело горделивое фыркание ослабшим от ран голосом. Даже загнанная до предела своих возможностей, девушка стремилась не поступаться гордостью, хоть и в весьма несдержанном, далеком от его представлений о благоразумии ключе. Подобная броская боевитость, которую эльф признавал и уважал, если не сказать, что был падок на которую, редко встречалась ему в женщинах. Хватило бы пальцев одной руки, чтобы вспомнить и пересчитать. Но сейчас он ограничился только улыбкой — и странной ноткой умиления, которая порой просыпается, когда наблюдаешь за игриво кусающейся кошкой.

Он взял и аккуратно отложил в сторону её лук, — одновременно и удивившись, и нет такому бережному отношению к оружию и нежеланию оставлять его, даже когда оно мешает больше, чем помогает. Как долиец, он вырос бок о бок с установкой на то, что твой лук — это продолжение тебя, твоя опора и близкий друг; ценность эта была понятна и отзывалась знакомым теплом. Однако столкнуться с подобным вне этого особенного маленького мира? На секунду задержав взгляд на древке лука, прежде чем отпустить его, Лавеллан снова протянул руку вниз — на этот раз уже затем, чтобы поднять саму эльфийку, с силой вытягивая наверх. Ближайший факел охотников двигался пока еще мимо шагах в двадцати. Но измениться это могло в любой момент — как только передовые разведчики поймут, что следа дальше нет.

— Ловлю на слове, — только и отшутился маг, из предосторожности тоже не спешивший подниматься на ноги, и сначала протянул владелице её драгоценный лук, только после этого подхватывая беглянку на руки и подставляя шею, чтобы та могла надежно ухватиться. И с опаской, продиктованной риском привлечь внимание слишком быстрым движением в тенях, пересек поляну по самому краю, стараясь не цепляться ничем за кусты и не поднимать лишнего шороха.

Пока везло. Поставив эльфийку на ноги, Маханон развеял ледяную корку, перехватывая повод коня. Чудо, что охота прошла мимо, не преследуя жертву след в след, а срезая дорогу. Но удача, видимо, решила, что и так задержалась очень уж надолго — новые кличи, донесшиеся до ушей, заставили эльфа выругаться под нос и поспешно вскочить в седло. Время кончилось. Теперь цепочка торопливо двигалась прямо на них, причем сходясь с двух сторон.

— Быстро! — прошипел он, за руку втягивая беглянку в седло впереди себя, кое-как усадив боком с ее луком — да будь он... ох, ладно! — и взялся за поводья, пнув коня пятками по бокам. Вперёд, теперь только вперёд: позади тропа слишком неровная, чтобы вороной мог пройти по ней хотя бы рысью. Если впереди путь опять сузится, у них будут проблемы. Решаемые, впрочем. Но лучше бы не доводить. Маг отвел правую руку слегка вбок и назад, оставив поводья в левой, и между пальцами замерцали тонкие сполохи электрических разрядов.

— Держись крепче, — только и сказал он, не глядя, прежде чем...

Молния ударила с неба шагах в пятнадцати от тропы, гудящей, тяжелой силой разряда впившись в землю и полыхнув фиолетовым отблеском, на мгновение ярко выбелившим деревья. Грохот удара смешался с испуганным вскриками — Лавеллан специально ни в кого не целился, бил больше наугад, и всё, что осталось — выжженное черным пятно во влажной листве и минутка отвлечения, в которую ближайшим охотникам будет немного не до того, чтобы бдительно смотреть по сторонам. Вороной взвизгнул и рванул галопом, задирая хвост — но маг не стал его придерживать, только напряженно щурясь в снежный сумрак впереди и надеясь на то, что конь не споткнётся.

Но судьба не собиралась дразниться и отбирать шансы, так щедро их подарив. Десяток ударов сердца, и пешая погоня осталась позади. Тропа спустилась ниже, и конь под двумя всадниками, перемахнув через поваленную ель, помчался по узкому берегу, разбрызгивая воду из-под копыт. Шалость удалась — и впереди оставался лишь последний час пути до дома.

+1

10

Эллана сжала древко лука и ей стало заметно спокойнее, хоть лук сейчас и не был пригоден к битве. Тетиву придется заменить, но в целом… это было похоже на рукопожатие старого друга, рядом с которым можно чувствовать себя спокойно. Она давно уже не испытывала этого ощущения ни с кем другим, у нее не было тех, кого можно назвать близким другом, не было никого, ктобы мог остаться в сердце. Эллана до сих пор страдала, так и не пережив до конца трагедию прошлого. Это останется с ней кровоточащей раной.
— Спасибо, — одними губами прошептала Эллана, а затем едва не вскрикнула от неожиданности, когда маг подхватил ее на руки. На несколько мгновений у девушки дух перехватило. Слишком… это было слишком близко и ее бросило в холодный пот, сердце забилось чаще. Эллана не позволяла кому-либо касаться ее, тем более носить на руках. Сама, все сама. Не в этот раз, когда она призналась в собственной слабости.
Поэтому эльфийка старалась держаться немного в стороне от мага, не решаясь даже как следует обхватить того за шею, хотела дистанциироваться.
Сердце продолжало бешено колотиться, но уже где-то в горле. Казалось, что от этого простого жеста у нее адреналина выделилось больше, чем от всей погони этого вечера. Больше было только в тот день, когда она решилась…
Эллана старалась даже дышать как можно меньше, тем не менее все равно ощущая исходящий от мага запах. Чужой запах.
Факелы остались позади. Когда они остановились и Эллана оказалась на ногах, она обернулась, всматриваясь в лес. Ало-рыжие точки бродили меж деревьев, стягиваясь к одному месту. Возможно, это была та яма, куда она упала.
— Как удобно, — лошадь. Признаться, она никогда не любила лошадей и не очень уверенно чувствовала себя в седле. И эти твари чуяли страх и неуверенность эльфки, так что даже самая спокойная кобыла дичала под ней. — Я его не оставлю, — упрямо процедила Эллана, когда взбиралась на лошадь. Готова была терпеть седло, близость, боль в боку и неудобства, но лук останется с ней. Без него Эллана чувствовала себя голой.
Уже взобравшись на лошадь эльфийка заметила, что с другой стороны точки факелов тоже были, более того, они приближались. Екнуло сердце. Она бы сама пнула лошадь, чтобы та наконец сорвалась с места.
— У них арбалеты, — один болт – и все закончится.
Лук она прижала к себе, а уже в пути умудрилась перекинуть ногу так, чтобы сесть поудобнее. Езда боком напоминала ей о городских девушках, которые в своих красивых платьях садились в седле боком и неторопливым шагом ехали на прогулку. Не хотелось хоть в чем-то быть как они. Правда так она оказалась к магу еще ближе, чувствуя, как щекочет затылок чужое дыхание. Эллана наклонилась вперед, больше из желания хоть немного отодвинуться, и только потом в стремлении покрепче ухватиться за гриву и шею лошади.
— Что ты… — сдавленное ругательство потонуло в громе и треске от удара молнии. Эллана не была к этому готова и от страха и удивления едва не разжала руки. — Предупреждать надо! — в другой раз она бы ударила мага, в этот ей только и оставалось, что прижиматься к шее животного.
Из-за новых впечатлений и адреналина, отвлеченных мыслей, уходящих в сторону от ужасов этого вечера, Эллана почти забыла о боли, неожиданно даже откуда-то еще брались силы, благодаря которым она держалась сама.
Погоня осталась позади. Лавеллан не рискнула оборачиваться, но поняла это, потому как новых магических атак не последовало, а за ними не летели болты. Да и лошадь неслась как безумная, удивительно как не запнулась. Тут у Элланы все похолодело внутри. Падения с лошади она может не пережить.
— Останови ее, если… если упадет…

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-04-17 16:52:40)

+1

11

Вороной под ними и впрямь напугался так, что откровенно понёс, не слушая повода, захваченный собственной скоростью — ноги сами несли его лихим галопом, не давая остановиться, и капли снега с дождём били по лицу, мешая смотреть. Страх правил лошадью, и всадника та уже не слышала — ни когда Маханон натянул повод, пытаясь загнуть шею коня, но с трудом справляясь с этим из-за сидящей — почти лежащей, — впереди девушки, ни когда откинулся в седле, давя своим весом против движения. Вороной упёрся, что ему эти едва полторы сотни эльфа против его восьмиста, а уж эльфийка на шее тем более не аргумент, смех один. Заворачивать паникующего и храпящего неслуха с такого бега было негде, слева река, справа — кусты и лес; но маг, едва поняв, что его не слушают, сориентировался быстро, потянувшись к главной опоре и защите своей от любого экстрима — Тени, меняя реальность. Один удар сердца, и сквозь легкий треск магии, коснувшийся ушей, белоснежно-голубой шпиль льда вырвался из воды шагах в пятидесяти впереди, перекрывая дорогу. Разогнавшийся вороной едва не вписался в него мордой, но в последний момент сбился и завернул под давление повода, протестующе заржав. Подтягивая коня на себя и заставляя собраться, Маханон выдохнул и тряхнул головой.

— Ну, зато нас точно уже не догонят, — проговорил он со спокойным оптимизмом, малым кругом заворачивая всё ещё спешащего вороного, чтобы тот нормально прошелся шагом, и только тогда выводя в объезд ледяной глыбы, вокруг которой мерцал, похрустывая, ненатуральный засасывающий холодок. Пришлось пригнуться, наклоняясь к спасенной беглянке, чтобы проехать под наклоном шипа. — Даже с арбалетами, — веско добавил маг и позволил себе пустить коня рысью. Как бы там ни было страшно от быстрой скачки, а задерживаться здесь точно не стоит, чем больше расстояния окажется между ними и охотой, тем лучше и спокойнее для души. Почему-то даже его собственной — тёмный, ненастный лес, полный мглы и шумящего ветра, действовал на нервы, заставляя чувствовать себя чужаком здесь. Странное чувство. Но Маханон не стал об него запинаться, отгоняя неуместные сейчас тревоги.

— Мне все еще любопытно, кого же я всё-таки спасаю и от чего, — без особой серьезности сказал он, — но если тебе трудно говорить, побереги силы. Я спрошу тебя снова, когда разберёмся с твоей раной, — "а до тех пор у тебя полно времени, чтобы выдумать какую-нибудь хорошенькую историю. правда?" — это он оставил при себе. Интересно, а её в детстве тоже звали короткоушкой?.. Не то чтобы Маханон рассчитывал это узнать — но праздно задавался вопросом, поневоле из-за замеченной этой мелочи симпатизируя беглянке больше, чем, наверное, имело смысл. На её удачу, что и говорить. Хотелось верить, что вся эта авантюра стоила своих рисков и за необъяснимое ощущение правильности не придётся расплачиваться ничем превосходящим его возможности.

Всё в руках Создателя, говорят они. Что ж, может быть и так. Но для него это будущее не будет ничьей загадочной волей — только последствиями им самим сделанных выборов. Когда перед тобой стоит цель вмешаться в планы древнего бога, которого ты все детство заслуженно боялся, как-то всё меньше хочется полагаться на любых богов вообще хоть в чём-нибудь. Если смертные так уж бессильны перед их высшим повелением, почему этот мир всё ещё стоит?..

Бодрой рысью, временами с позволения Лавеллана переходящей в галоп, они добрались до речного разлива и свернули в поля, откуда по проселочной дороге выехали на тракт в сторону Джейдера. Сумерки полностью сменились ночью и мокрый снег прекратил надоедать, но небо оставалось хмурым и облачным, полным низко ходящих туч. Примыкающий к городу квартал, где селились обеспеченные купцы и младшая аристократия, встретил их чистыми и пустыми улицами, и подковы вороного выбивали по мощеной камнем дороге звонкий цокающий ритм. Двое конников-стражей с факелами проехали по параллельной улице, озаряя светом засаженные кустами и поросшие красным от холодов плющом каменные и кованые заборы, в отдалении за которыми прятались дома, роскошные и не очень, но всё равно дающие знатную фору любой постройке тесного города.

Дом, выкупленный магом Инквизиции у безразличных наследников баронессы Гризелль, был скромным по местным меркам, старого, дважды достраивавшегося образца, но темные песчаные стены его с отделкой из кремового камня за прошлый год обновили, и налёт старины теперь можно было разглядеть только в архитектуре, да и то знающим глазом. Створки ворот по темному времени были закрыты, но сидевший "на стрёме" мальчишка-подросток быстро громыхнул засовом и оттянул одну в сторону, цепляясь всем весом, но без особого труда поворачивая на хорошо смазанных петлях.

— Привет, Торак, — улыбнулся долиец с высоты лошадиной спины, заезжая во двор.
— Мастер Лавеллан! — обрадованно откликнулся юный, как видно было по ушам под короткой стрижкой, эльф. — Как съездили? Все было хорошо? — спросил он важно, толкая створку назад, с явной попыткой копировать деловую серьезность старших. Он посматривал на спутницу, с которой вернулся хозяин дома, но, по всей видимости, был достаточно воспитан, чтобы не спрашивать лишнего.
— Я потом тебе обязательно расскажу, — терпеливо, но быстро проговорил Маханон, — а сейчас сбегай за мамой, пожалуйста. Мне очень нужна её помощь.
— Сейчас позову! — пацанёнок оживлённо рванулся с места чуть ли не быстрее воробья, порхнувшего с ветки.

Впереди крыльца дома горел один из факелов, озаряющий участок подъездной дороги и бросающий теплый рыжеватый отсвет на озелененный двор. Судя по отдаленному свету в окнах наверху, в малой гостиной топили камин — уезжая утром, он не говорил, к какому времени вернётся, но Латиша, старшая дочь в семье садовника, и без того знала, что должна делать.

Из пристройки, где жили обе семьи смотрящих за домом слуг, выглянул на голоса и тут же вышел во двор, пропуская змейкой нырнувшего в дом мальчишку, остроухий Мартан, конюх, принявший у спешившегося мага поводья подуставшего и присмиревшего вороного. Маханон же поднял руку, предлагая помочь спуститься — а то и вовсе готовясь ловить девушку с чувствительной, должно быть, для её раненого и измотанного состояния высоты.

Дом

https://i.pinimg.com/564x/c7/9d/41/c79d4144b4a6b7dce32b6228907ea672.jpg

+1

12

Эллана уже не видела перед собой дороги. Любая попытка посмотреть вперед стоила ей немалых усилий, да и к тому же приходилось прикладывать усилия, чтобы преодолеть вдруг обуявший ее саму страх. Сердце так и билось где-то в горле, мешая дышать, когда Эллана вспоминала о такой необходимости.
«Остановись,» — пальцы руки, которой она обхватила шею лошади, сжались сильнее, но явно недостаточно, чтобы испуганное животное это почувствовало. Сама же она ощущала попытки мага осадить лошадь, тот дергался в седле позади нее, натягивал поводья над головой Элланы, разве что не кричал, да только все бестолку.
Ее саму еще больше заставил обеспокоиться внезапный треск, словно они въехали на тонкий лед и тот начал над ними лопаться. Эльфийка подняла голову и широко распахнула глаза, не удержавшись от крика, когда увидела ледяную стену.
Визг Элланы смешался с треском магической преграды и ржанием коня. В иной ситуации она бы уже выскочила из седла, но страх отнял последние силы.
Она ничего не сказала. Никак не стала комментировать свое поведение и спокойную манеру речи этого мага. Даже не приняла привычного в подобных случаях решения угробить придурка, как только представится случай. Ей было совсем не до того.
Во время этой бешеной скачки ей пришлось приложить немало усилий для того, чтобы не свалиться с лошади. И сейчас, когда животное перешло на шаг, Эллана почти безвольно повалилась на его шею, а рука, которой она хваталась за шею и гриву, свободно повисла. Другой девушка сжимала лук, так крепко, что перестала это замечать, пока не заболели пальцы. Напряжение не удалось сбросить сразу.
Всю оставшуюся дорогу Эллана молчала, иногда теряя сознание, быстро приходя в себя. Она не только не стала комментировать такую манеру верховой езды, но и не сказала о вернувшейся боли в боку.
Эллана осторожно разжала пальцы на древке лука, который держала у живота. Скользнула ими поверх драной куртки, уже зная, что там будет. Ткань, что закрывала рану, сорвалась и, вероятно, лежала где-то на той тропе, которой скакала лошадь.
«Кровь,» — эльфийка поджала губы, даже закусила нижнюю, скрывая стон досады и боли. Та сочилась медленно, но еще пара резких движений могут усилить кровотечение. Она прикрыла рану ладонью и вновь отключилась. Сейчас можно было не опасаться падения, маг, скорее всего, этого не допустит, да и лошадь шла ровным шагом.
Лавеллан приходила в себя раз или два. Первый был, когда между деревьев показались очертания города. Второй, когда под копытами лошади кончилась земля и начался камень мостовой. Не деревня, город и дом, вероятно, у этого мага не представляет собой убогую лачугу.
Так что она не услышала ни грохота засова, ни торопливой речи мальчишки, ни его обращения к спасшему ее магу. Эллана так и лежала на лошадиной шее, уткнувшись лицом в густую длинную гриву. На бледных, так что и не увидеть смуглый оттенок, щеках и лбу выступил лихорадочный румянец, пятнами пошедший по шее, мокрой не от снега и дождя, а от выступившего пота.
Эллана не ощутила того, что они остановились и маг уже вылез из седла, однако без него лишилась последней поддержки и почти сразу немного сползла в бок. Несколько ударов сердца, рука на ране давно уже безвольно лежала поверх древка лука, до самого запястья испачканная кровью. Несколько ударов сердца и она накренилась на бок еще сильнее, а затем начала падать, так и не придя в сознание.

+1

13

— Оу-оу! — ухватив эльфийку за рукав, Лавеллан не дал ей завалиться в противоположную от себя сторону и с торопливой осторожностью снял с лошади. Кровь блеснула в свете факела на безвольно отпавшей руке, лук деревянно бряцнул по камню. Маханон досадливо щелкнул языком: без необходимого покоя едва схваченные магией края раны снова разошлись и кровили. К счастью, Невья, бывшая в доме и за кухарку, и за экономку — считай, за хозяйку в отсутствие настоящей, — уже выглянула на крыльцо и с громким "ох!" поспешила придержать дверь, давая магу на руках пронести девушку в дом.

Горячая вода, свежая чистая ткань на повязки, аккуратные и толковые руки немолодой уже эльфийки, прежде много помогавшей беженцам от Мора — с раной разобрались быстро, и Маханон смог толково, видя, что делает, заставить рану закрыться и побледнеть под действием травяного эликсира. День-другой, и беглянка уже не вспомнит о такой досадной неприятности — разумеется, если будет нормально есть и пить; сейчас ей зелье, успокаивающее и кроветворное, пришлось давать по каплям. Оставив женщин заботиться о чистоте и подыскивать для нежданной гостьи подходящую одежду вместо ее едва отличимых от грязи тряпок, Лавеллан поднялся к себе переодеться и выдохнуть. Напоенная для собственного же покоя сонным зельем, беглянка не проснётся раньше утра — а вот ему самому бы не мешало наконец поужинать.

Когда он закончил, в столовую, чтобы забрать тарелки, заглянула Невья. Девушку, чтобы не тащить по лестницам наверх в гостевые покои, разместили в её комнате на первом этаже — сама же кухарка устроится на ночь вместе с сыном в соседней.

— Что ты так улыбаешься? — отметив непривычное себе выражение лица эльфийки, поинтересовался Маханон с долей настороженности сведя брови.
— За вас радуюсь, мастер Лавеллан, — без утайки, простодушно пояснила та, ловко собирая посуду. — Что вы своей крови кого-то да и встретили. Тяжко-то ведь всё время одному вам быть...
— В смысле? — озадачившись, эльф приподнялся в кресле, поневоле так всмотревшись в женщину цепким взглядом, что та, поймав взгляд, с тихим "ох" отняла руку от едва приподнятого со стола подноса, прижимая ладонь к груди.
— Да не смотрите ж вы на меня так! — с укором пожаловалась она, махнув на мага ладонью. Тот качнул головой, прислушиваясь к недовольству экономки и смаргивая, словно опомнился, и та продолжила, неспокойно поправляя кончиками пальцев и без того ровно стоящие тарелки. — В том и смысле. Рисунок у неё на лице, не совсем как ваш, конечно, — Невья жестом почтительности указала на собеседника, — но на глазу вот тут, а кому еще из нашего народа такое на ум придёт? Вот я и подумала...

Но её уже не слушали — Маханон, вскочив на ноги, быстрым шагом пересек комнату и исчез за дверью, оставив Невью только головой качать, унося на кухню позвякивающий поднос.

Скромную, но вполне пристойную комнату, где хватало места на самую простую крепкую мебель и низкую кровать на толстых ножках, почти целиком освещала большая, с руку толщиной свеча на подставке, медленно прогорающая на столе. Лук, принесенный Тораком, по указанию Лавеллана положили рядом, на столе, вместе со всей остальной амуницией, снятой с девушки. Сама она, мирно укрытая одеялом, спала — уже действительно просто спала, а не валялась в отключке: ровное, глубокое дыхание и порозовевшие щеки говорили сами за себя.

Дверь под толчком ладони распахнулась, разбивая тишину, и Маханон буквально в два шага оказался у кровати. Сердце стучало где-то в горле, заглушая мысли — и обеспокоенная промчавшимся мимо хозяином Латиша, заглядывая издалека в дверной проем, только и могла видеть, как Лавеллан стоит, склонившись и вцепившись рукой в изголовье до дрожи в белеющих от напряжения пальцах. Не замечая, как дышит — словно не с лестницы спустился, а пробежал несколько верст: прерывисто, с натугой втягивая воздух, как через силу будто, заставляя себя вдыхать.

С лица девушки смыли грязь, из волос выбрали лесной лиственный мусор, и теперь, подсыхая в домашнем тепле, на свету они заметно отливали медью. О приключениях погони теперь напоминало лишь несколько царапин да ссадина на щеке, до которой ещё не добралось внимание его магии — но Маханон смотрел не на них, а на светло-серый узор валласлин, символом в честь Силейз оплетавший левый глаз долийки. Он знал эту татуировку. И эту россыпь веснушек, куда более заметных, чем у него самого, и тонкий росчерк старой царапины на щеке. Но этого не могло быть. Этого уже не могло быть на самом деле, но что за демон мог построить иллюзию такой чистоты и силы, что он никак не может ощутить себя спящим, не может выпутаться из грёзы и проснуться. Всё случилось слишком правильно, чтобы оказаться реальностью, и просто обязано мерещиться ему, а не действительно быть.

Но секунды шли, свечной огонёк подрагивал на движении воздуха из оставшейся открытой двери, мимо по общей комнате снова прошла служанка... это не казалось сном. Во всём вокруг не было несочетаемости, не было ошибок, не было странностей, которые найдутся во всяком творении демона, стоит только поискать. Всё, что было от сна, от невозможного — спящая эльфийка, каким-то чудом спасшаяся там, во время резни в Вольной Марке. Эллана. Гордое солнце клана Лавеллан. Его солнце.

Нет, не его. Шадайенна. Должно быть, от того смотреть сейчас было почти что больно. Память вернула его туда, за сороковой год, когда он снова и снова, глотая досаду, возвращался в лагерь только затем, чтобы вскоре снова уйти — и снова надолго. Ни веселье занятий с Данирой, ни помощь отцу с его вырезками из железной коры, ни вечера, собиравшие клан у костра — тем более вечера, на которых он вообще предпочитал не показываться, — не могли удержать его от стремлений, от поисков. От всего, чем он забивал себе голову, от мыслей этих о лучшем будущем, помогавшим не чувствовать себя таким... лишним. Он так ни разу и не победил по счету на посохах, и здесь он тоже проиграл. До того, что думал даже согласиться покинуть клан, когда Данира подрастёт, если на будущем Арлатвене обнаружится такая нужда. Он не был уверен, что сможет когда-нибудь переступить в себе через это едкое чувство, через разочарование — в себе и своём смысле. Ему не то что хотелось — он знал, что должен найти себе новый. Брешь вписалась почти что идеально. Почти что. За вычетом того, что это была соломинка, на которую хватаешься, чтобы обрести хоть какую-то надежду.

Смысла не было до сих пор. Был долг, были обязанности, была опасность, которой у него имелось, что противопоставить. Бесконечно "надо" и "разумно" двигало его вперёд, год за годом, едва приукрашенное мазками чего-то более живого, яркого и чувственного. А смысла так и не появилось. Смысл остался там, в уничтоженном лагере, в прошлом. А теперь — воскреснув, оказался перед ним, стоит только руку протянуть. Единственное, наверное, искреннее желание, которое принадлежало только ему самому. Не было выгодой ни для клана, ни для мира, ни для людей или эльфов — только лишь порождением его эгоизма, ни с кем более не разделенным.

Он вздохнул глубже и заставил себя разжать пальцы, выпрямиться, продолжая смотреть. Не веря до конца, пытаясь усомниться, спасти себя от болезненной ошибки — но понимая, что нет, ему не сниться и не мерещится. В лесу Эллана была едва ли на себя похожа. Что случилось с ней за эти годы? Как ей удалось — выжить, добраться сюда? Как она оказалась жертвой той странной охоты? Отчего она как будто не узнала его — только лишь в сумерках да спешке ли дело?..

Коснуться он так и не смог — не имея права, не подумав даже делать этого тайком; только повёл пальцами возле лица, черпая силу Тени, чтобы изменить то, что не нравилось ему в реальности, снять ссадины и царапины, возвращая здоровый вид. В клане за такой мелочью никто бы и не подумал бежать к Хранителю, обсмеяли бы с головы до ног — только серьезным ранам имело смысл помогать с магией. Но здесь и сейчас он был сам себе Хранитель и мог решать, что делать.

— Мастер Лавеллан? — Навья, сцепив руки на переднике, неравнодушно подалась вперёд, когда он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Из глубокой задумчивости Маханон не сразу смог найти, что ответить.
— Всё в порядке, — наконец качнул он головой, не став пояснять, что его так сорвало с места. — Не стоит беспокойства. И, Навья, приготовьте всё же одну из гостевых комнат. Её состояние стабильно, так что, думаю, я смогу перенести её наверх и не обременять вас, — долиец вежливо улыбнулся.
— Да ну что вы, мастер, какое там, — отмахнулась экономка, словно стесняясь, и тут же взялась за дело. — Латиша!..

Лечь спать он так и не смог — хотелось, усталость щипала глаза, но тревожность ожидания не позволяла ни отвернуться, ни тем более уснуть. Просторная, драпированная синим и золотым комната с двумя окнами, выходящими во двор, за час с небольшим прогрелась от разожжённого камина, и маг осторожно отнёс Эллану на широкую постель под балдахином, сам после чего устроился в мягком кресле, придвинув его ближе к кровати. До первых проблесков рассвета за окнами он предпочёл читать, лишь тихо шелестя страницами, да изредка поднимаясь, чтобы оживить огонь, размять ноги или бесцельно постоять у слегка сквозящего окна, кутаясь поверх светлой рубашки в шерстяной в мягкий овечий плед. До приезда Тревельяна, вынужденного отправляться из Вал Руайо с дипмиссией, оставалось всего несколько дней, а потом?..

Так или иначе, всё, что может случиться за эти дни, станет ясным, когда Эллана очнётся. Уже даже не пытаясь отвлечься на книгу, только опираясь локтями на колени и отрешенно глядя перед собой, Лавеллан сидел в кресле и ждал этого момента, слушая мерное дыхание эльфийки, уже давно не скованное никакими зельями и перешедшее просто в уставший глубокий сон...

+1

14

Эллана уже не чувствовала и не слышала того, что происходило с ней и вокруг нее. Только дернулась и глухо застонала, не приходя в себя, когда дело дошло до обработки раны.
Для нее мир погрузился во тьму, ни снов, ни звуков, ни ощущений. Все изменилось, когда бессознательное состояние сменилось на сон, но вместе с ним к ней пришли видения из прошлого. Давно Эллана не была в подобном состоянии: тяжелораненая и беспомощная, но пока в ее разуме не возникало мысли о том, что там, в реальности, с ее телом могут сделать что угодно. А может так и выглядит смерть? Переживать моменты прошлого, но уже зная, что будет впереди?
Вот она маленькая, прячется под одеяло, а рядом сидит мать, рассказывая почему-то страшную сказку на ночь. Настолько страшную, что даже под одеялом в родном «доме» она уже не чувствует себя в безопасности. И чем дальше, тем страшнее становилась история, а вместе с ней и голос женщины. Ей рассказывали о жизни клана, о светлых днях, радостных и беззаботных, о днях грустных, полных скорби и боли, а затем об ужасах резни, о зверствах, мародерстве. Эллана не хотела об этом думать, вспоминать, не хотела, но выбора не оставалось и она слушала… чтобы затем пережить эту жизнь, зная о всех поворотах судьбы. Кто захочет слышать о страшной смерти близких? Не милостивой, уносящей жизнь с одного удара, а долгой и полной боли и мучений, не только физических. Кто захочет увидеть то, что породило сознание и слухи? Кто захочет воочию увидеть сцены жестокого насилия над девушками клана?..
Сказка закончилась, оборвалась резко, сменившись сценами из жизни. Эллана вновь участвовала в клановых делах, плясала с другими у костра, отправлялась в длительный поход ради обучения и первая самостоятельная охота, дикий боров, слезы, признание, отказ… Она не могла изменить хоть что-нибудь, а была лишь наблюдателем, чье сердце обливалось кровью, потому что теперь то она все знала… и даже моменты радости были отравлены горечью будущих потерь.
История оказалась именно такой, как в этой «сказке», рассказанной Эллане существом, не слишком-то умело притворявшимся ее матерью.
И как всегда в ней не хватало одного…
В первый час после рассвета Эллана глубоко вдохнула и приоткрыла глаза, перед которыми сначала все плыло. Сначала ей показалось, что она вновь очнулась в лагере, едва было не дернулась, моргнула несколько раз и поняла, что видения прошлого схлынули, остались там, где им было самое место.
Сначала она просто смотрела перед собой, пытаясь осознать происходящее и уместить тяжелые мысли в голове. Никак не могла вспомнить, что же было до этого, перед глазами упорно маячил лагерь клана. Приподнялась, осторожно садясь в кровати. Ее удивило чистое одеяло, но не удивила боль в боку, почти знакомая. Она не сразу заметила сидевшего совсем рядом эльфа, чей пристальный взгляд неотрывно следил за ней. Осмотрела часть комнаты по другую сторону кровати, затем повернула голову и застыла. В ее глазах застыло удивление, прежде всего от того, где и в каком виде она находится, затем вспыхнуло узнавание и до последнего момента в нем не было видно злости.
Тело среагировало почти мгновенно. Сил ей теперь могло хватить на многое. Рука быстро взметнулась вверх, отвешивая эльфу звонкую пощечину.

+1

15

Он не то что среагировать — заметить на успел, неотрывно и выжидающе ловя взгляд и совсем не следя за руками, когда щеку обожгло хлестким звоном, дернувшим голову в сторону. Маг зажмурился на секунду и непонимающе выгнул брови, поворачиваясь обратно и щурясь на левый глаз. По коже бегали колкие искорки быстро тающей боли, оставляющей после себя легкий гул и понимание, что на светлой под час зимы как крыло мотылька коже под черными узорами вместе с этими ощущениями проступает заметное покрасневшее пятно. Спрятать эту досадную особенность мог только летний загар, да и то ненадолго — не клеился он к Лавеллану даже на жарких антиванских берегах, не то что в средне-солнечной полосе северного Орлея. Но на всём этом эльф внимания толком и не задержал — отмёл в тот же момент, как досадное недоразумение, подаваясь вперёд с обеспокоенным видом:

— Эллана, всё в порядке, — поспешно попытался объяснить он, только опираясь рукой на край кровати, а другую предупредительно подняв открытой ладонью, готовый, если что, сдержать и успокоить защитную, должно быть, ярость только проснувшейся девушки. У него была целая ночь на то, чтобы подумать и вспомнить каждый момент, оставшийся во впечатлениях от их сумбурной встречи. И упрямство, и злые слова, и непреклонную, отчаянную гордость, которую она так боялась запятнать, что даже перед прямой опасностью жизни не готова была сдаться обстоятельствам. Думал он и о том, что сказать, когда она проснётся, как повести беседу — но сейчас, глядя в расширившиеся глаза напротив, — не понять, то ли испуг, то ли удивление, то ли всё сразу, — только и смог, что не слишком толково выговорить:

— Это я. В смысле... правда я, — для неё он тоже, должно быть, восставший из мёртвых. А может, что и похуже. Друг, бросивший и ушедший. И спасшийся тем, когда остальные погибли. — Тебя никто не тронет, всё хорошо. Не двигайся сильно, тебе нужен покой, — настойчиво напомнил маг.

"Хотя, я понимаю, вопросов у тебя сейчас больше, чем найдется слов их задать. Впрочем, как будто их меньше у меня..."

Лук девушки, перенесенный слугой следом, лежал на крышке сундука с другой стороны кровати — все же остальные вещи, какие можно было собрать, спасти и почистить, были сложены внутрь в целости и сохранности.

+1

16

Он не ответил на удар ударом, как это было с тем же Шадайенном. В его глазах, ничуть не изменившихся с момента его отъезда из клана, читались удивление и беспокойство, однако вовсе не за полученную и очень заслуженную пощечину.
Стоило ему податься вперед и оказаться к ней еще ближе, как Эллана отодвинулась. Оказаться ближе в эту минуту она бы согласилась только ради желания задушить бывшего Лавеллан.
— Я вижу, что это ты! — мгновенно вспыхнула эльфийка. Губы изогнулись, она была не в силах скрыть злости, презрения, почти ненависти, которую питала к нему сейчас.
Просьбу о том, чтобы не двигаться, девушка проигнорировала. Выдержала прямой, глаза в глаза, взгляд, а затем резко отвернулась и слезла с другой стороны кровати, игнорируя боль с тем же упрямством, с каким не стала учитывать просьбы Маханона. Дышала шумно и часто, пытаясь тем самым как-то унять бушующую в душе ярость.
— Не подходи! — рявкнула Эллана, заметив, что эльф беспокойно зашевелился, когда она встала на ноги. Ее совсем не волновала короткая просторная рубаха, которая сменила ее грязную походную одежду. Та едва доставала ей до середины бедра и, кажется, не была достаточно плотной.
Она снова осмотрелась, торопливо, отыскивая свои вещи. Отошла от кровати на пару шагов, заметила сундук и лук, лежащий поверх него. Без тетивы.
События минувшей ночи вспыхнули, точно костер, в которой подлили керосина. В груди вновь заворочалась злость. «Мой дом» – вот, значит, чем это было? Его домом? У него был дом, в то время как?.. Крылья тонкого носа раздраженно раздулись. На лице девушки хорошо читались все эмоции, которые она не стремилась скрывать. Она взялась за древко лука, стрелы и нож остались в лесу. А… камни? Золото, которые она прятала в кармашке штанов и в сапоге? Эллана рывком открыла сундук, на дужках которого не заметила замка. Одежда. Сапог не было, а на счет мешочков она не знала, для этого придется выпотрошить содержимое. Платить этому эльфу она не собиралась ничем, кроме как стрелой промеж глаз.
Но такие порывистые, полные раздражения, движения не пошли ей на пользу. Почти сразу после того, как крышка сундука стукнулась об изножье кровати, Эллана, громко охнув, согнулась, хватаясь свободной рукой за рану. Свежая, не зажившая не то, чтобы до конца, а даже на половину.
— Стой где стоишь! — на шум отодвинувшегося кресла и звук шагов она отреагировала мгновенно, выставив перед собой лук одним плечом вперед, и разве что не шипела на него, но голос звучал резко, обрываясь на высоких нотах.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-04-19 18:42:17)

+1

17

Маханон следил за ней с непониманием, украдкой потерев все ещё хранящую впечатление удара щеку, не зная, как реагировать на такую Эллану, метавшуюся раненным зверем. Что там, в лесу, что здесь — это было мало похоже на девушку, которую он помнил все эти годы. И грудь от такого пронзило острое, сильное сожаление — что же с тобой стало, Элль, что сделало тебя такой? Словно тебя бросили в яму со змеями, а не укрыли от невзгод и неизбежного конца под крышей дома, рядом с тем, кого ты знаешь, кого ты помнишь, которому ты... когда-то могла доверять. Сейчас об этом вряд ли могла идти речь, он понимал это лучше, чем хотелось бы. Но о чём вообще может быть речь, когда она вот так дичится, шарахается и скалится, словно он над ней надругался в худшем смысле? Неужто ей и впрямь такое пришло в голову просто потому, что слуги переодели её в ночную рубашку — самое простое, что можно было натянуть, не тревожа слабую, бессознательную девушку?.. Технически, он мог представить себе такой ход мыслей, сколько бы праведно противящегося возмущения они у него не вызывали, но от того недоумения было только больше. Всё то, что она имеет сейчас против мира и ситуации, в которой оказалась — это только из-за него, или такую же реакцию получил бы кто угодно другой на его месте? Словно лицо, которое она перед собой увидела, её ужалило — и Маханон терялся в догадках, из-за чего. Но не сами догадки эти ему саднили — он ко всякому был готов, — а неясность причин. Чтобы решать проблему. надо знать, в чем она заключается — и без этого знания он был безоружен.

Лавеллан всё равно поднялся на ноги, обходя кровать — шагами мягкими, поскольку дома ходил не в сапогах, а в типично долийских кожаных обмотках на ступнях, оставлявших их гибкими и свободными, — но, тем не менее, отчетливо слышными стуком по деревянным доскам пола. Окрик заставил его остановиться, когда их разделяло пол-кровати и собранная к опоре штора балдахина. Маг снова примирительно поднял ладони на уровне груди в ответ на выставленный лук, но не отступил.

— Ляг, — с настоятельной и в этом очень строгой заботой повторил он, непреклонно смотря из-под сведенных бровей. Не злясь, нет, но очень озадаченно гадая, как будто взглядом пытаясь разобрать то, чего не понимал умом, разделить на части. — За что ты так... — он не нашелся со словом, вздохнув, — ...успокойся, пожалуйста. Ты же сама себе вредишь. Болт вошёл глубоко, ты же знаешь, что такие раны не лечатся сразу, — пробовал он увещевать, спокойно стоя на месте.

Когда он успел стать ей врагом, от которого нужно защищаться? Не просто с обидой, с укором, но с настоящей злостью смотрели на него эти такие знакомые когда-то глаза. От этого, впрочем, вряд ли было горше, чем от уже испытанной разлуки, — да и потом, пока они живы, всё можно изменить. Маг в это верил с каким-то святым почти упрямством.

+1

18

Признаться, у нее и мыслей не возникло о надругательствах. Не с этим эльфом. Эллана, пусть и раненная, все же соображала и достаточно хорошо помнила его в прошлом, действуя и думая как привыкла. Будь на месте Маханона кто-то другой, тогда бы она обеспокоилась этим вопросом. А вот пощечина была его личной заслугой. Эллана продолжала винить эльфа, думать о том, что с его присутствием в клане у них было бы больше шансов, быть может, не для всех, но кто-нибудь успел бы скрыться в лесах.
— Dha-ava ‘ma mas-sa, — она как и раньше тянула гласные, глотая едва слышимую «h», и потому резкая фраза звучало чуть более мягко, чем ей того хотелось, так что с досады Эллана последнее слово почти прошипела.
Слушаться его девушка не собиралась. Напротив, поняв, что Маханон не приближается, выхватила из сундука свои вещи. Из куртки, когда Эллана подхватила ее, выпали два мешочка, один легкий, но более ценный, другой потяжелее, заполненный золотом. Ее сейчас не заботила рубаха, однако в ней одной далеко не уйдешь. Впрочем, с тем, что осталось от ее вещей, тоже. Куртка прохудилась, почти оторвался рукав, бок пробит, во многих местах царапины. От ее рубахи и вовсе ничего н осталось, Эллана пустила ее ткань на перевязку раны. Штаны… их тут попросту не было, наверняка состояние их оказалось немногим лучше рубахи. Поняв, что комплект не полный, девушка дернула верней губой, точно зарычать пыталась. Нет, это не станет поводом для нее остаться в этом доме, как и рана, из-за которой Лавеллан пригибалась ниже, хотя хотелось опуститься на пол и свернуться клубком.
Сглотнув и облизав пересохшие губы, эльфийка выпрямилась, держа в руках куртку, в карманы которой засунула два мешочка. Интересно, он вспомнит об обещанной плате?
Дверь находилась как раз за спиной Маханона, в нескольких шагах. Она обошла его, все еще держа лук в вытянутой руке, так, чтобы тот не думал к ней приближаться.
— Не подходи, — предупредила его Лавеллан, спиной приближаясь к двери, точно перед ней был враг, от которого нельзя отвернуться. И она считала его если не врагом, так предателем, бросившим своих соплеменников. Так что представься сейчас случай и Эллана его точно ударит, у нее уже был соблазн сделать это, ударить его луком в бок или по ногам, когда тот встал из кресла. Ему повезло послушаться и подходить ближе.

+1

19

Диалог по-прежнему не складывался. На шипящее ругательство девушки Маханон лишь нахмурился чуть сильнее, только тогда изменившись в лице, когда она вытащила из сундука то, что оставалось от вещей и как будто уходить с ними куда-то собралась — эльф поджал губы, выдавая своё недовольство. Он не двигался, не пытаясь проверять ее предупреждения на прочность — только повернулся на месте, оставаясь к охотнице лицом. Что, серьёзно? Казалось, она не в своём уме — куда только торопится в одной рубашке да куртке, босиком, с луком без тетивы и стрел? Сапоги с надломившейся подошвой должен был починить Мартан — куртку же Маханон сам сказал не трогать и положить как есть, только оттерев от грязи: проще было предложить купить новую, чем полночи времени провести, штопая эту. По карманам ее никто не рылся, разумеется, оттого и выкидывать не подумали — пусть сама решит, нужна ей эта явно хорошо послужившая одежда или уже не очень. Нда, ну она и решила...

Отпускать эльфийку в таком виде и неадекватном состоянии Лавеллан не собирался — и, стоило ей попятиться к двери, провел перед собой ладонью, набрасывая на проём простой элементальный барьер, замерцавший синевато-фиолетовой полупрозрачной энергией электричества. Даже силы в него особой не вкладывая: другой маг с таким справился бы за два-три удара простой энергией, даже не обращенной в гасящую электричество землю. Но Эллана не владела магией — и прорваться силой через подобную преграду и дотронуться до ручки двери у неё не было никаких шансов. Маханон сокрушенно вздохнул, сожалея, что приходится идти на подобные меры — но, тяжело глядя на эльфийку, был решительно намерен достучаться-таки до её разума и включить его, раз уж самой Эллане что-то на этом пути мешало. По своим, конечно, представлениям включить — потому что то, что девушка творила сейчас, адекватным поведением назвать было сложно.

— И куда ты собралась? — спросил он помрачневшим тоном. — Эллана, что с тобой? Ты сама не своя, зачем ты бежишь?..

"Эй, охота закончилась. Тебе больше не нужно спасаться. Не от меня. Что ты выдумала себе, чего боишься?.."

Хотелось сократить расстояние, разделявшее их, словно сблизи у него было бы больше шансов быть услышанным. Но, видя напряжение сжатой пружины арбалета в ее собранной позе, в предостерегающе наставленном луке, не решался, только перенеся вес с ноги на ногу. Эллана вся была на взводе, на грани, несмотря на слабость от раны — а может, и по вине её. Вот уж не думал он, спасая жертву в лесу от преследователей, что потом придётся спасать её ещё и от самой себя...

+1

20

Этого она не ждала, однако уже видя движение руки Маханона резко обернулась, протягивая руку так, что куртка упала на пол, но за ручку схватиться не успела. От досады и раздражения в этот момент из груди вырвалось почти кошачье шипение, взгляд, какой она бросила на Маханона, был совсем диким. Эллана размахнулась, ударив крепким древком лука по барьеру. Вспышка, но ничего не произошло, разве что пришлось лук сжать покрепче, отдача едва не вырвала его из пальцев.
Что делать? Окна? Судя по кроне дерева, видневшейся там, это был не первый этаж. Прыгать сейчас со второго стоило только в том случае, если она захочет убиться. Эллана сейчас вряд ли сможет приземлиться на ноги или сгруппироваться и правильно перекатиться, не получив урона.
— Подальше от… — небольшая пауза и следующее слово прозвучало с явным отвращением, — тебя. Убери… это.
Крылья носа вновь раздраженно раздулись, Эллана выпрямилась, превозмогая боль в боку.
Наверное, ей было бы проще его принять, находись он в столь же бедственном положении, как и она сейчас или в прошлом, не будь у него дома в неплохом человеческом городе, не будь денег и… слуг. Наверняка тут были слуги. Одна эта комната уже говорила о доме многое, два этажа, просторные помещения, высокие потолки, дорогая отделка. Все это выглядело так, словно он своих променял на блеск человеческого золота.
К слову, может все дело в этом? Она ведь не заплатила, как обещала.
Эллана наклонилась, пошарила в карманах куртки, вынимая два мешочка, отношение к которым уже успело поменяться. Если потребуется, она готова будет и с рубахой расстаться, лишь бы оказаться подальше.
— Что? Золото ждешь? Обещанной платы? — губы эльфийки вновь искривились, выражая презрение и отвращение, как и все в ее лице. — Ну так, держи, — бросила оба мешочка по очереди, без замаха. Те подлетели в воздух. Золото шлепнулось у ног со звучным звоном, мешочек с самоцветами был полегче и немного не долетел. — Этого хватит, чтобы выйти отсюда? Или нужно что-то еще? — Эллана возвращалась к привычной, за последние годы, манере поведения.
Обычно она не теряла головы, предпочитала держаться лучше, предпочитала колкие и едкие, дерзкие, граничащие с хамством, фразы. Только так в том мире, где жила Эллана, можно было не казаться слабой девкой, которую каждый сможет подмять под себя. Первое время было сложно с заказами, пока она не заработала репутацию, которая хоть чего-то стоила. Ее порой принимали за шлюху, распуская руки.

+1

21

На упавшие к его ногам мешочки Лавеллан даже не взглянул, по-прежнему не сводя с долийки глаз, полных сосредоточенного беспокойства. От шипения и дикой реакции на преграду, пробы тут же ударить, не разбираясь, что и о чём, взгляд его на мгновение расширился в удивленном осознании, но Маханон тут же снова нахмурился пуще прежнего. Эллана здесь и сейчас была тем самым примером долийского эльфа, которых боятся, словно диких зверей — даже сильнее, ведь дикие звери не так умны и даже не так безжалостны, как говорят о долийцах, способных без промедления зарядить стрелой в глаз, не спрашивая и не интересуясь. Без сомнений, будь у второй Лавеллан сейчас эти самые стрелы и тетива, стрела бы в него точно уже полетела. От него самого, бывало, ждали того же — сколько раз приходилось с таким бороться и доказывать, что не горбатый...

Что можешь жить, как все. В мире, общем для всех них, под одним небом. Что одна беда способна сплотить даже тех, кто всегда существовал против друг друга. Что хотя бы кто-то должен переступить через рознь, быть умнее, когда прочие, грызутся, словно шакалы, заботясь только о себе. Быть примером для прочим, быть лучше. И зачем?..

Лояльная терпимость к людям, пропагандируемая Дешанной и её предшественниками-Хранителями, внушала охотникам и защитникам их клана совсем иные ценности... но где они все теперь? Люди не спешили разделить их благоразумия. Другие люди — не те, которым они порой протягивали руку помощи, с какими приходили торговать на краю поселения.  Маханон так и не смог возненавидеть их всех, ощериться против всего мира такой же злобой, какая хлестала сейчас через край в словах и жестах Элланы, отзываясь в нём жалостью и тревогой. Постепенно распутывая клубок викомских интриг времен активных действий венатори, Лавеллан нашел пусть не всех, но тех, кто действительно был виновен. Кто отдавал приказы. Кто получал плату, кто продавал потом менялам ценности долийского лагеря. Тех, кто запятнал себя в крови его близких. До тех, до кого мог дотянуться чужими руками, он дотянулся. Это не принесло облегчения — но хотя бы какую-то завершенность. Пустота на месте потери так и останется пустотой, но...

...всё ли он действительно сделал так, как должен был? Он жил среди людей, как один из них, далеко не от всех своих особенностей отступившись — но во многом слившись с окружением так, как оно того требовало. Как того требовало благоразумие. Урезонив свою гордость отличия от всех так, чтобы она не мешала ему жить и работать, заботясь об общем благе, убеждая принять себя — и убедив. Но сейчас от вида этой искренней ярости в груди заныло. Стало стыдно за то первое, что он ощутил и подумал, видя эту дикость — что это неправильно, что так нельзя, осуждая и не одобряя.

Забыв, как сам когда-то хотел того же — закрыться, замкнуться, захлопнуться, порвать со всем, уйти, словно раненый зверь, скрыться в чаще и забыть обо всём, что связывало с миром, и пусть тот задыхается и горит огнём, пусть разваливается на части, плевать, на всё плевать и на всех. Он не смог. Вернулся — словно сдался. Уже не мог вспомнить сейчас, почему, и ничего не смог бы ответить, но так тогда казалось правильным. Тогда, но не теперь, когда он смотрел и видел, во что та же трагедия превратила кого-то, кем он так дорожил. Какое право он имеет укорять её за эту ненависть — только потому, что ему бы она помешала жить?..

Поджав тронутые горечью перед всем этим безумием губы, эльф молчал несколько секунд, пока Эллана, гордо выпрямившись, бросала ему вызов.

— Пока ты ранена и раздета, я никуда не отпущу тебя. Пока ты безоружна и неизвестно, кто снаружи ещё ищет тебя, чтобы убить, — произнёс он наконец, тяжелее, размереннее, чем прежде, через силу сосредотачиваясь не на том, что ядом сомнений плеснуло по жилам. — И пока ты меня не выслушаешь. И не скажешь мне, за что так успела меня возненавидеть, — "Я тебе жизнь спас, помнишь?", подумал, но промолчал Лавеллан, понимая, что восприняты эти слова будут совсем не так, как ему хотелось бы, и превращены в новое обвинение. — Я не понимаю тебя. За что?..

Говоря, он догадывался. Подозревал, почти что зная наверняка.
За то, что ненавидит себя сам уже давно и не простит никогда — за то, что его тогда не было рядом, чтобы суметь хотя бы что-то изменить. Или разделить судьбу, одну на всех.

"Но ты ведь тоже как-то выжила, Эллана. Как?.." 

+1

22

Молчание затягивалось. Маханон даже не посмотрел на брошенные к его ногам мешочки, цена которых могла если не окупить не весь этот дом, то как минимум половину его. Эллана, на самом деле, и не ждала, что он бросится на ценное подобно стервятнику, но хотела увидеть реакцию, хотела задеть его этим, уколоть, сделать больно. Хотя никакая боль, которую девушка способна причинить, не сравнится с потерей клана, с потерей самого ценного в ее жизни, не сравнится… с жизнью одинокой брошенки, которая ей досталась в этом мире. Но если бы он бросился за золотом, хотя бы посмотрел или поднял с пола… это дало бы Эллане уверенность в том, что эльф променял все и всех ради пошлого блеска и звона монет.
Тем не менее, не поднял. Напряжение между ними росло. Эллана продолжала смотреть с вызовом, невольно кривя губы, сдерживать эмоции сейчас было просто невозможно. Она бы даже ударила его. Ей очень хотелось это сделать. Одной пощечины было мало! Да и как показало время, он так и не понял… или не хотел понимать.
Эллана вздернула подбородок вверх, упрямо противостоя боли, отражение которой скользнуло по лицу в этот миг.
— А ты, значит, не понимаешь? Хотя, чего ждать от предавшего свой род, — голос девушки звучал тяжело и резко, с паузами, точно она делала акцент на каждом слове. В глазах разгорелось презрение. В груди заворочался гнев, старый, покрытый ранами змей, сжимавший сердце тугими кольцами. Объяснить бы! Рассказать, что ей пришлось пережить, пока он здесь… Эллана шумно выдохнула. — Значит и не нужно тебе это. Я не собираюсь оставаться в этом доме ни секунды. Мое состояние… погоня… – тебя это не касается, как не касалось и все прошедшие годы. Оставайся здесь, с людьми, на которых ты променял свой клан, а меня – выпусти.
Ей было противно представить, что она добровольно согласится остаться, что как и он променяет все ради тепла, еды и крыши над головой.

В лесу тем временем погоня не утихала. Распуганные магической атакой преследователи успели за ночь сгруппироваться и к рассвету обследовали место, куда упала Эллана. Нашли ее стрелы и нож, следы крови, обнаружили трупы тех, кого недосчитались ночью. Нашли и тропу, по которой понесла лошадь. Маханон, удирая от охотников верхом, не озаботился тем, чтобы скрыть следы. Не до того, видно, было. След иногда терялся, когда лошадь натыкалась на твердую подмерзшую почву, но его продолжение все равно находили. И в правильности выбранного направления их уверила найденная на тропе повязка, затвердевшая от крови и грязи. Дальше не трудно догадаться, где их искать. Впереди был только один город.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-04-22 14:01:51)

+1

23

"Предавшего свой род". Даже так. Маханон поморщился, поджимая губы, и опустил взгляд, отводя его в сторону. Слышать это именно таким словом было горько. Особенно — слышать это от Элланы. Сколько лет она вот так жила, с чёрной этой злостью, с ненавистью к нему? Вопреки всякому осознаю внутри взметнулась удушливая волна протеста. Вина — пусть, боги с ней, с виной, он принял и пощечину, и ее право ненавидеть. Но чтобы вот так, не желать даже слушать? Не думал он, что долгожданная встреча обернется подобным — ещё большим расколом и отчуждением, что его настолько будут не рады видеть. Маг вскинул взгляд на охотницу, и в выражении глаз блеснула обида.

— Так значит, я виноват в их смерти? Из-за меня они погибли? — Лавеллан с коротким смешком недоверия повёл головой, сжимая зубы и смаргивая. Едкий шепоток его собственных "демонов" мешался в голове с неприятием несправедливости. — Я искал тебя, Эллана. Все эти годы... — продолжил он, сходя наконец с места к своему креслу и даже не садясь в него — тяжело падая, словно подрубленный, — я искал хоть кого-то, кто мог остаться в живых. Где ты была? — маг посмотрел на неё и вдруг добавил громче, с нажимом, меняя смысл. — Где ты была, когда погиб наш клан? Как ты выжила?..

Маханон не пытался отрицать. Он принял свою вину, он жил с ней, нёс глубоко в себе, не имея возможности искупить. Не сейчас, не здесь, не когда небеса вот-вот снова мог быть сорваны чужой рукой и обрушены на землю. Не теперь, перед лицом уже не посягающего на величие магистра, но настоящего древнего бога, способного силой воли обращать в камень. Как бы ни болело сердце сейчас за то, что всё, сделанное им, уводит его самого всё дальше от корней, от истоков, от всего бесценного, чем он жил, дышал и к чему принадлежал всё долгое время... как бы совестно не было от этой жертвы, как знать, такой ли нужной, такой ли оправданной, как он сам себя убеждал — разум всё равно оставался выше этого. Он тешил себя надеждой на то, что всё ещё сможет. Успеет. Не потеряет, просто отложив на потом, до момента удобного и подходящего. Затаившись на время, пожив по чужим правилам... С точки зрения разума он был прав. Однако от этого не было менее стыдно за то, что за прошедшие годы он не сделал того, что по всем раскладкам и расчетам было невозможным. Не совершил никакого чуда, которым сейчас можно было бы унять её боль, льющуюся ядом в словах.

Он был готов отвечать за свою вину. Готов был слушать все укоры и ловить пощечины. Но со слепым, поспешным отвержением без права что-либо изменить эльф мириться не собирался. Это было ошибкой. Она ничего не знала о нём. Ничего, за что имело бы смысл вот так... Только то, что сама успела выдумать, только то, что он был жив, когда погибли все. Чем он жил, как он жил, почему поступил именно так. Не знала и знать не хотела — хотела осуждать. Винить хотя бы кого-то, в ком-то видеть корень зла. Да какого демона в нём-то? Словно он сам, своими руками всех... Маханон сжал челюсти до желваков. Это не было полностью неправдой. С ним случались такие сны — он видел на руках их кровь, он слышал мучительные шепотки демонов отчаяния и боли, он пугал Эсмераль, когда стонал и вскрикивал во сне от кошмаров, в которые окунался в Тени, снова и снова проверяющей на прочность его волю. Он не мог избавиться от мысли, что в его силах было что-то изменить. Но всё было настолько сложнее, чем просто его отсутствие... Как просто было бы считать это ключом, последней точкой, в которой сходились все вероятности. Перышком, ломающим спину лошади. Эта слепота ее боли и ранила больше всего. Ведь тоже её не оказалось среди тех останков, которые уже и нельзя было толком отличить. Не только у него, оказывается, была возможность что-то сделать. Отчего же только он стал предателем, подведшим клан и не заслуживающим даже простого разговора?..

+1

24

У нее сначала в изумлении поднялись брови. Отнюдь не в добром. Эта тема отзывалась в ней слишком большой болью. Не проходило ни одного месяца, чтобы она не вспоминала… Эллана даже имени своего клана не называла, чтобы лишний раз не бередить память. Первые год или два она возвращалась туда, под дерево, где похоронила Ариану. Только ее, на большее в тот момент не хватало сил физических и душевных. Она просто не могла оставить ее лежать там. Кольнуло сердце, в ушах зазвенел ее собственный отчаянный крик над могилой и ненависть разгоралась с новой силой. У нее не осталось ничего, кроме одиночества и ненависти в этом мире. И никого.
Эллана слушала его, не замечая, как подергиваются мускулы на лице, уставившись в одну точку, избегая смотреть прямо на него, потому что… Она никогда не знала, что именно скажет ему, если встретит. Впрочем, не хотела выяснять кто он и где, не зря. Узнай Эллана об этом раньше, то скорее всего попыталась убить.
— Где я была? — голос эльфийки начал скрежетать от напряжения, точно за нее говорил какой-нибудь хитрый гномий механизм, в который попал песок. — Где. я. была? Ты думаешь на меня перенести вину? — в ее тоне и словах отчетливо можно было разобрать сдержанную, на пределе, ненависть. — Я была там… видела пожар… я слышала крики, стоны, умирающих, просящих о пощаде, слышала, — Эллана глубоко вдохнула, не смея произнести вслух, но менее гадко от этого себя не чувствовала. — Я убивала и умирала вместе с ними. Ты спрашиваешь… — короткий горький смешок, — может мне стоило остаться там, чтобы ты смог найти? Было бы лучше, так? — кончик плеча ее лука уперся в пол, Эллане пришлось частично перенести на него вес. Воспоминания отнимали сил не меньше, чем тяжелая рана. На Маханона смотрела, склонив голову к одному плечу. Взгляд был твердым, колючим.
— А где ты был, Mah-anon? Где ты был, когда нас убивали? Где ты был? — повторила она. — С людьми? Был сыт? Здоров? Был, наконец, в центре внимания? — махнула слабой рукой, обводя комнату коротким жестом. — Стремился к вершинам? Ты был – жив, что уже не мало. А они – нет, — девушка мотнула головой. — И я… — и она тоже не была жива. Мир стал тусклым, потерял свои краски и привлекательность. Ее и через лес этот проклятый тащил скорее инстинкт. — Может стоило оставить меня в лесу. Выпусти. Я выживу. Выжила тогда без твоей помощи, выживу и сейчас или умру, но не рядом с тобой, не рядом с тем, кто… — качнула головой снова, но уже скорее разочарованно. Порой она жалела, что не осталась там, умирать от голода и полученных ран.
На ее боку, почти в том же месте, куда сегодня угодил болт, уже был кривой шрам с неровными краями. След от раны, которую пришлось прижигать раскаленным кончиком стрелы, заливать кое-как сваренными целебными отварами, рецепты которых она помнила со слов Арианы. Был и еще один, под волосами на затылке, куда пришелся удар, лишивший ее сознания, но не жизни.
До того переломного момента Эллана не убивала людей. В битве в их лагере она забрала с собой пару жизней, но этого оказалось недостаточно против людей в крепкой тяжелой броне, от которой стрелы отскакивали точно горох.
До того момента ей не доводилось устраивать собственную кровавую охоту. От лагеря пришлось вскоре уйти, он привлекал к себе внимание слишком многих людей, а ей не доставало сил, чтобы совладать с каждым желающим поживиться в долийском лагере. Тащили все, последние уносили даже уцелевшие гвозди.
— Я не хочу обсуждать это с тобой, — добавила после недолгого молчания. — Можешь при себе оставить историю о твоей, без сомнения, очень трудной жизни за пределами клана, — колкая ирония, трудно сдержаться. — И моя тогда останется со мной, — делиться с ним переживаниями? Когда-то это не было проблемой, хотя тогда чаще с ней делились проблемами, а свои ей приходилось держать при себе. Кто бы поверил, что у нее тоже могут быть проблемы? Кажется, Маханон тоже в это не верил даже сейчас.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-04-22 21:04:12)

+1

25

Ему удалось разозлить её ещё больше — хотя, казалось бы, больше-то уже куда. Пожалуй, именно этого Маханон и добивался — не осознавая до конца, но не желая глотать разбуженную боль, против всякого разумного смирения первым же стремлением пытаясь укусить в ответ. Не затем, на самом деле, чтобы ранить. Отзеркалить — посмотри, оглянись, пойми, что ты делаешь. Ты ведь не хочешь этого на самом деле, правда, Эллана? Ведь осталось что-то ещё живое, родное, связывающее, сохранившееся за всей этой наросшей коростой пережитых невзгод? Очнись. Чему поможет твоя ненависть сейчас? Вернет, исправит? Сотворит заново все то, что мы потеряли? Мы. Не только ты — не только тебе больно. Белая раскаленная ненависть в словах эльфийки была Маханону против шерсти, но что-то, похожее на утоленный голод хищника, мелькнуло секундным успокоением, пока он слушал её, не перебивая. И не пробуя говорить — несмотря на отражающееся в напряженном взгляде несогласие.

Эллана задавала вопросы не затем, чтобы он отвечал — она лишь высказывала, выплескивала скопившийся яд. Медленно вздохнув под её колкие, полные застарелой... зависти? пожалуй, — вопросы. Всегда хорошо там, где нас нет. Для Элланы — всё у него, не прошедшего через те же трудности, что и она сама, было хорошо. Всё было лучше, чем пережитое ею. Наверное, он и не был вправе утверждать, что она не должна так делать. Не должна считать самой изувеченной и несчастной саму себя, сравнивать. Но как же хотелось быть услышанным, понятным, признанным наконец — найти, нашарить руками в чернильной этой злобе тот лучик света, какой был между ними до всех последовавших разрушений.

— Рядом с тем, кто что? — Лавеллан поднял бровь, проигнорировав попытку свернуть разговор. — Кто никогда не сможет простить себе совершенной ошибки, но, какая жалость, не может обратить вспять время? О, без сомнений, моя жизнь здесь была светлой, легкой и замечательной. Просто потому, что ты в этом так уверена. Думаешь, тебе одной больно, Эллана? Только тебе? — колкая горечь теперь просочилась и в его слова. Маханон поднялся с кресла, отталкиваясь ладонями от подлокотников.

— Думаешь, хоть что-то из этого, — он махнул рукой на обстановку комнаты, — может заменить мне всё то, что я потерял? Что мы потеряли, — продолжал маг, медленно приближаясь. — Думаешь, моя боль недостаточно сильна, раз я не бегаю от охотников по лесам в драной куртке, как последний разбойник? Если я сыт и здоров, если я чего-то добился, значит, моей болью можно пренебречь? Я не знаю, чем ты занималась все эти годы, — Лавеллан покачал головой. — Не знаю, как ты оказалась в лесу, здесь, в Орлее. Чего ты искала, от кого ты бежала, где ты взяла деньги, которых "хватит на второй дом". Оставь историю себе, если так хочешь. Но не смей судить меня за то, о чём ты даже не догадываешься.

Тон его наполнился давлением настораживающе низких нот, и на последних словах сквозь сцепленные зубы расстояния между ними оставалось всего-то несколько шагов.

— И дай мне наконец сберечь хотя бы тебя, раз уж больше я никого не смог! — неожиданно даже для себя Маханон это буквально гаркнул, громко и распалённо, во всю силу голоса вместе с раздраженным жестом руки в сторону, исподлобья глядя на Эллану с холодной, но совсем не ей — не ей, но всем тем помехам на пути, что и она старательно возводила, —адресованной яростью. Гнев плеснул по жилам, в воздухе запахло грозой — Тень откликалась на эмоции мага, и воздух вокруг набряк неосознанно стянутой им к себе силой. Еще не молниями, но предчувствием их, способных замерцать в любой момент, стоит ему только пожелать этого.

+2

26

Заметив движение с его стороны, Эллана напряглась и выпрямилась, крепче сжимая пальцы на изогнутом плече лука. Без тетивы, он сейчас был немногим меньше роста самой эльфийки. На слова Маханона ничего не ответила, пропуская их мимо себя. Прислушаться, значит попытаться понять, а там… понять и простить, да? Никогда. У нее не было желания прощать его, прощать того, кто променял жизни стольких, совершенно не чужих ему эльфов, на возможность подняться выше. Она ведь знала… помнила, какими были последние его годы в клане. И трудно было не заметить и не услышать его желание покинуть их всех, уйти из клана. Тогда она еще не связывала это с собой, да и сейчас вряд ли бы подумала, что является корнем этих проблем. Или… она ли? Или всему виной была его нерешительность в те года?
Вот чего не отнять – он изменился и чем-то сейчас напоминал Шадайенна.
— Не подходи, — голос сначала прозвучал глухо, в горле пересохло. Маг не останавливался. Эллана перехватила лук, взяв его в обе руки, точно это был посох. Хорошее оружие, которое при желании можно было использовать и таким образом. — Не подходи! — повторила, заметив, что тот не остановился, голос сорвался на крик. — Ты ничего! Ничего не знаешь! Так что не смей… говорить об этом, — в потемневших глазах эльфийки читалась ненависть. Как он может говорить о боли? И как смеет сравнивать?! Это не его сердце осталось в холодной земле под деревом, там, в Вольной Марке.
Еще шаг. Эллана ударила одновременно с криком Маханона. Четкий и резкий удар, почти без замаха, достиг своей цели. Так ей показалось, потому что лук определенно встретил сопротивление, как если бы ударил эльфа, за вспышкой этого не было видно. Однако ситуация повторилась почти в точности, как с барьером на двери, с той лишь разницей, что в этот раз она не удержала лук, хотя и пыталась. Быть может, будь она здорова, то действительно смогла бы ударить и не пострадать от отдачи.
Лук вырвался из пальцев, довольно ощутимо саданув по ним, сама же Эллана, в своих отчаянных попытках удержать оружие, повалилась на бок, даже не делая попыток смягчить падение и сгруппироваться. На несколько секунд у нее потемнело в глазах и за шумом в ушах ничего не было слышно, даже дыхание перехватило и сейчас то восстанавливалось с болью в легких.
Но в себя она пришла быстро. Сдавленно застонала, открывая глаза и приподнимаясь на локтях, принимая полусидячее положение.
И правда – изменился. Эллана в былые времена не смогла бы представить ситуации, в которой Первый их клана применит против нее атакующую магию.
Перед глазами прыгали черные точки. Саднило висок, которым она приложилась об пол. Эллана провела пальцами и облегченно выдохнула, крови не было, но ссадина или синяк точно останутся.
— Я как-нибудь обойдусь… — отозвалась она в ответ на последние слова Маханона, эхо которых, казалось, все еще витало в комнате. — Да и нечего уже «сберегать», — усмешка в слабом голосе звучала как-то горько и жалко. Он изменился и она не стояла на месте, хотя отпустить прошлое так и не сумела, точно лелея свою боль, порождавшую в ее душе такую ненависть. Можно ли ее отпустить? Эллана чувствовала свою вину перед теми, кого не сумела защитить, перед теми, кто страдал, прежде, чем умереть. Люди – хуже зверей.

+1

27

Вспышка была быстрее осознания — рефлекторной реакцией на замеченное краем глаза движение. Быстрее одного сжатия сердца промчался по жилам испуг, желание защититься, избежать удара — и реальность изменилась, следуя воле мага, больше обычного, больше разумной меры открытого Тени сейчас. С электрическим треском разряда тонкие мелькающие сполохи отдающего фиолетовым белого сгустка молний словно пощекотали воздух в том месте, где иначе бы тычок лука достиг его груди. Отдача шатнула назад и самого Маханона, заставляя взмахнуть руками в поисках равновесия — не упасть, но секунду спустя почувствовать, как сердце ударилось в пятки: Эллана лежала ничком на полу, словно оглушенная, а то и вовсе снова без сознания. Не зная ещё, тронуло ли её разрядом, Лавеллан на мгновение подумал о самом страшном — и метнулся вперёд, припадая рядом с ней на одно колено.

— Элль! — вырвалось у него испуганно, но прикоснуться к девушке, хоть и протянув руку, эльф не решился. Она уже приходила в себя — зашевелилась, застонав. Маханон, по-прежнему глядя широко раскрытыми от пронявшей его тревоги глазами, подался назад, чтобы не нависать над ней и не досаждать снова своей близостью. Испуг резко охладил его нервы, окунув во что-то гадостно-липкое, стягивающее, и сейчас вместо распирающей обиды и злобы только сердце лихорадочно колотилась в ушах, не желая так просто успокаиваться. И хотя энергия Тени вокруг него еще была хаотична и беспокойна, но звенящая наэлектризованность в ней ушла, словно и не было. Только лук, обожженный молниями, валялся под самой стеной с другой стороны комнаты.

— Неправда, — ответил он тихо, облизнув губы. — Ты жива. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, Эллана. Хочешь ненавидеть меня, так и быть, дело твоё. Я не прошу... — маг сбился, перехватывая воздух, заговорил торопливей. — Я знаю, что ты всё это время выживала сама. Я знаю, что выбор бороться с Брешью вместо того, чтобы вернуться в клан, был моей ошибкой. Но как, как я могу оставить тебя теперь? Ты ранена, за тобой гнались и едва не убили. Позволь мне хоть эту малость, Элль. Когда к тебе вернутся силы, когда тебе будет чем защитить себя, клянусь, я не стану держать тебя ни одной лишней минуты. Но до тех пор, пожалуйста, — голос его дрогнул мольбой. — Не беги от меня.

Да к демонам их, все эти обиды, боль, прошлое, непонимание. Найти и снова потерять — вот что будет намного страшнее. Выпустить меж пальцев и потом узнать, что по этому его недосмотру и она тоже лишится жизни. Потому что была слепа, возмущена, слаба и взбешена, не отвечала за себя и вряд ли думала ясно, а он не смог стать голосом разума в этом ее буйстве, больше всего вредящем самой Эллане. Нет, нет уж. Кто еще будет держать себя в руках, если не он? Хватило уже того, что сейчас от слов её едва не потерял голову. За вспышку эту было тревожно и совестно, но как извиниться перед ней за это — маг был без понятия, сомневаясь даже в том, что это вообще возможно.

Он не должен ее слушать. Не должен поддаваться. Не важно, как больно от этого ему самому. Её боль для него по-прежнему была сильнее собственной — и Маханон, собственным промахом огретый сильнее, чем любой пощечиной или ударом лука, сейчас готов был без ножа себя резать, раскаиваясь за то, что дал подобную слабину.

+1

28

Эллана молчала, глядя куда-то в сторону и лишь краем глаза видя Маханона, что находился от нее на расстоянии вытянутой руки. Внимание отвлекало слишком многое, мысли разбегались подобно потревоженным муравьям. Невозможно было думать одновременно о прошлом, о жизни после и о том, что происходит сейчас.
— Не надо, — девушка вяло махнула кистью руки и почти сразу уронила ее обратно на пол. В теле все еще чувствовалась слабость после магического удара, у Элланы дрожала рука, на которую она опиралась, удерживая себя на весу. Хотелось упасть обратно и закрыть глаза. Злость, яркие, полные боли и отчаяния, эмоции отнимали силы. И тянущая в боку рана тоже не была всего лишь предлогом к тому, чтобы попасть в богатый дом. Немного выждав, эльфийка скользнула узкой ладонью под рубаху, ощупывая повязку. Сквозь бинты еще не проступила кровь, но Эллана чувствовала, что это ненадолго. Возможно, ей и в самом деле следовало лежать или, по меньшей мере, не бодаться с магом, принимая на себя удар и его последствия.
— Я не хочу говорить о… обо всем этом, — она не хотела дать ему шанс отделаться так легко, всего одним разговором. Не желала понять его и потому не заметила заминки в одной из сказанных им фраз.
Переменила позу, чувствуя, каких усилий ей это стоило. Села, так и не дотянувшись до стены, согнув одну ногу и ссутулив плечи, низко опустив голову.
«Все равно больно,» — ладонь вновь прижималась к ране поверх повязки, словно это могло облегчить страдания.
Прикрыла глаза, вздохнув и поморщившись от болезненных ощущений. Хуже всего было чувствовать свою слабость. Эллана сейчас на ноги если и встанет, то вряд ли с первого раза или без посторонней помощи. Мысль о том, чтобы принять его помощь причиняла почти физические страдания. Не хотелось быть зависимой, только не от него. Проще было пережить схожую ситуацию с атаманом разбойников, с которыми она какое-то время работала. Но ей ведь не просто на ноги встать нужно. Эллана чувствовала внутреннее сопротивление, нечто на грани отвращения ко всему вокруг и самой себе, если примет все это слишком легко или вообще примет. Сколько ей теперь времени потребуется на то, чтобы затянулась рана? И все это время придется быть здесь? Спать в этой постели? Есть то, что принесут? Терпеть его общество…
Эллана сжала зубы, упрямо не желая сдаваться. И не только «так просто», а вообще. Останься она одна и точно попытается выбраться через окно или выскользнуть через дверь, не будет же Маханон сидеть под ней все время.
«Элль,» — хмыкнула, пытаясь расслабить челюсти. Ее давно никто так не называл.
На руку, лежавшую на бедре, упала пара соленых капель. Эллана торопливо сморгнула, роняя еще две. Постаралась выдохнуть как можно тише и ровнее, чтобы не выдать перемен, которые без этих признаков вряд ли были бы заметны из-за ее позы. Дышать пришлось через рот, быстро наполнившийся слюной. Нос забило почти сразу. Слишком больно и горько, чтобы обошлось без этого. И больше всего Эллане хотелось в этот момент остаться одной, однако даже сказать об этом вслух нельзя: пережимало голосовые связки.

Тем временем пара следопытов без каких-либо проблем просочилась в город, исследуя ближайшие к окраине дома. В большинстве дворов сейчас стояла тишина и лишь в некоторых прислуга уже начинала суетиться. Рано проснулись и глухо заворчали чьи-то охотничьи псы, которых уже сутки не кормили, чтобы те лучше проявили себя в сегодняшней охоте.
Их дом едва не обошли стороной, но вовремя заметили яркую неестественную вспышку в одном из окон. Затем все стихло, но это уже привлекло внимание наблюдателей.

+1

29

— Не говори, — легко согласился маг, кивая. — Незачем. Тебе стоит поберечь силы. И... не кидаться на меня с оружием, хорошо? Можешь надавать мне еще пощечин, если тебе от этого станет легче, но так, чтобы я об этом знал. Иначе... я не смогу не защищаться. Я попытаюсь, но я не могу гарантировать. И не хочу, чтобы моя магия снова обернулась против тебя, — негромко и с настойчивой убедительностью проговорил он, не сводя взгляда с Элланы. Было заметно, как быстро ярость случившейся стычки мнений истощила её, и без того ослабшую от кровопотери. Лечебные зелья ускорят процесс, но даже с ними восстановление не займёт меньше нескольких дней. Будет ли у него это время? Или же Эллана настолько отчается, что будет и дальше рваться прочь под влиянием текущего момента, не желая признавать риск для собственной жизни?.. Маханон пристально всматривался в неё в неверном свете наступающего утра, разбавленном рыжими оттенками горящего и греющего огня в камине. На несколько ударов сердца повисла тишина.

— Тебе нужен покой и лечение, Эллана. Не сумасшедшая беготня. И я оставлю тебя в покое, если только ты согласишься не делать глупостей. Не рисковать собой. Пожалуйста. Ты — самое ценное, что у меня осталось. Не разбивай себя этой ненавистью. Я того не стою, — Лавеллан покачал головой и поднялся с колен, отходя к кровати и склянкам с целебными настоями на тумбочке.

Самое ценное, правда? Маханон не знал даже, что ответить об этом самому себе. Он хотел сберечь её во что бы то ни стало, сохранить хотя бы эту часть своего прошлого, своей настоящей жизни, своей судьбы Первого клана, лежащей за границей человеческой ойкумены. Но разве сможет он быть до такой степени эгоистом, чтобы действительно поставить свои цели выше разумного долга? Даже сейчас. Как он может повернуться спиной к опасности, нависшей над миром? Оставить Инквизицию самостоятельно решать вопросы спасения реальности от тени Ужасного Волка — и Тени с большой буквы, вернее будет сказать. С легким звяканьем стекла флаконов смешивая в удобной чашке из тонкого дерева свежую порцию зелья, капая в него эссенцию эльфийского корня и раза в четыре больше, чем должно было бы, вытяжки сон-травы, — взбалтывая несколько раз, как учили, чтобы растворился щиплющий нос запах, — Маханон смотрел перед собой и болезненно морщился. Он хотел бы. Как он хотел бы быть ограниченным, озабоченным только собой и своим благом, слепым к тревогам окружающих. Может быть, тогда он смог бы даже уйти вслед за снами и быть собой, быть истинным elvhen на стороне предателя-Волка. Не такого уж и предателя, как оказалось. Лавеллан с занятыми руками потерся щекой о плечо — линии валласлин на его коже от внимания в мыслях как будто дали о себе знать, и от этого сильно зачесалась скула. Рабские печати, говорил Ужасный Волк, унизительный знак покорности, несвободы. Не совсем так. Ни в жизнь бы Маханон не согласился избавиться от своих меток — принадлежность пути Охотницы была и оставалась для него священной. Даром что маг — но он ясно ощущал, к чему зовёт его сердце. Как же только получалось так, что эта дорога зова, причинности, нужности и осмысленности настолько выходила за рамки его жизни в клане? Уводила в сторону и прочь, всё время вперёд и вперёд. Не давая оглядываться. И всё же...

— Вот, выпей, — с пахнущей свежими травами чашкой в руках, подогретой самой простой магией, он вернулся к Эллане и присел рядом с ней. — Это поможет тебе восстановить кровь. Иначе ты долго ещё будешь ходить по стеночке.

Маг смотрел спокойно и внимательно, своей волей снова загнав себя в рамки контроля. Бедственное состояние эльфийки стало ему отличным лекарством от проснувшегося упрямого себялюбия, от всех эгоистичных эмоций, что лезли и баламутили душу до этого. Сочувствие и слепая к рассудительности нежность были больше и крепче любых других чувств. Он ведь сильнее того, что она может ему сказать, правильно? Ради неё — он обязан быть сильнее.

+1

30

Молчала, глотая слезы и почти не дыша, чтобы не было слышно. Ей не нужно жалости от него, не нужно слов утешения, которые не подарят ни облегчения, ни надежды. Не нужно ничего от него.
Саднило висок и слегка занемевшие от рывка лука пальцы. Тяжелая ноющая боль прочно поселилась в боку и Эллана уже чувствовала, как под кончиками пальцев по бинтам расползается еще небольшое пятно крови. Далеко бы она смогла уйти, не будь этой стычки? Насколько хватило бы повязок и силы зелий? До порога дома? Или до границы участка, на котором он стоял? Сейчас эльфийка не тешила себя мыслью о том, что справилась бы. Ей все равно пришлось бы затаиться где-нибудь и не факт, что успешно. У них много людей, а она одна и ранена. Выследили бы, так или иначе.
Из под свисающих волос Эллана видела, как встал и отошел Маханон. Выдохнула, осторожно, и тут же, пользуясь возможностью и тем, что он ее не видит, растерла щеки ладонями. Почти получалось успокоиться. Ей удалось выравнять дыхание, хотя она еще ощущала, что не так много потребуется для того, чтобы пошатнуть это хрупкое равновесие.
Дальше она просто ждала, слушая звон флакончиков и стук деревянной чаши. Даже сквозь насморк пробился запах настроек. Эллана прикрыла глаза, поморщившись от щиплющего ощущения. Эти запахи напоминали о прошлом, словно оно внезапно вторглось в настоящее. Запахи подстегивали память и с закрытыми глазами легко было представить, что это не предатель-Маханон говорит едкую отраву, а Ариана перебирает пузырьки в своей сумке и на маленьком столике. От ее волос всегда пахло лекарством и травами: свежими, если та собирала и готовила из них настойки и вытяжки, и сушеными, если разбирала старые запасы. Ей бы вновь хотелось ощутить на своей горячей щеке прикосновение холодных пальцев, в кожу которых тоже впитались запахи трав и листьев.
Сколько лет прошло, а у нее так и не появилось никого, кто мог бы если не заменить погибшую эльфийку, так хотя бы встать рядом.
Он закончил. Эллана поняла это по звуку шагов и пропавшему звону бутылочек. Сел рядом. Она даже не отшатнулась, только выдохнула, проверяя насколько может контролировать себя сейчас.
— Самое ценное? — протянула Эллана, с усилием выхватывая из воспоминаний о недавнем диалоге его слова. Сквозь завесу из волос глянула на протянутую чашку, хмыкнула и протянула за ней руку. — Не верю, — голос обрел твердость и в нем звучал не то смешок, не то ирония. — Но если это поможет избавиться от тебя, то, — подняла чашу вверх, точно делая тост, — пусть так, — и залпом выпила все, что было намешано, даже не пытаясь угадать что там: яд или действительно лекарство, но будь первое – она бы не расстроилась. В неверном свете камина блеснули мокрые от слез щеки, с которым прилипли тонкие прядки волос.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-04-25 12:07:52)

+1


Вы здесь » Dragon age: final accord » Пыльный склад » И не оглядывайся [зимоход 9:47]